А что выберешь ты?

Минхо практически стеклянными глазами вытаращился на меня, приоткрыв рот. Вероятно, он пытается переварить только что мною сказанное. Быстро моргает и хмурит брови. — Почему... Почему ты не рассказала мне сразу? — озадаченно глядит на меня, а на его лице все ещё удивление, смешанное с непониманием. — Ева, я бы... Я бы тебя поддержал, как смог. Зачем ты промолчала? Сама пережила эту новость? — его глаза всё шире и шире открываются, а сам Хо подаётся ближе ко мне и кладёт левую ладонь мне на область над локтём. — Я не хотела тебя расстраивать ещё больше. Я же видела, в каком ты состоянии. На тебе и так лица не было. Смотреть на твоё взволнованное перепуганное лицо так больно было. И стоило мне увидеть тебя после того, как я узнала об этом... Я не решилась. Не была уверенна, что ты выдержишь такой поток информации. Да и эту новость нужно было сказать только, когда ты бы уже успокоился... — рассматривая его лицо, пытаюсь изучить каждую сменившуюся эмоцию на нём. — При чем тут я? — почти шепча, вглядывается мне в глаза, полные какого-то сочувствия и сожаления, — тебе нужна была поддержка, Боже... — вымолвив последнее почти как на издыхании, он резко притягивает меня к себе за плечи, приобнимая. Уложив одну руку мне на голову, целует в висок, — хочешь сказать, ты вообще никому из нас не рассказывала ещё? — Нет... — Ох, горе ты моё луковое, — сильнее прижимает меня к своей груди, начиная слегка покачивать. Спустя несколько минут тишины, которую нарушало всего лишь наше дыхание, Хо продолжает говорить: — Господи, какой я глупый дурак. Дура-а-ак, — снова повторяет он, щекоча своим дыханием мне кожу головы через шевелящиеся волосы, — я такой идиот. Знал бы я, то не глупил бы в ответ, прости меня. — Минхо, я же тоже не знала. Не вини себя. — Покрепче обнимая его, утыкаюсь носом в сильную грудь, сумев сквозь впитавшийся в его одежду запах табака вдохнуть еле различимый приятный аромат ванильного геля Хо, которым он всегда пользуется. — Но зато теперь это всё объясняет. Ты вела себя так из-за беременности, а я... А я просто кретин... — помолчав, вдруг с выдохом произносит подобное обвинение в свою сторону, — ты поддалась гормонам, а я идиот... Ты же ещё о выкидыше промолчала, сама наедине с собой пережила это... Я так виноват перед тобой. Если перед этим я бы тебя не оттолкнул, ничего бы этого не было, ни аварии, никакого выкидыша. Ну или ты хотя бы сразу в больнице рассказала бы мне об этом, и мы пережили бы это вместе... Что творилось с тобой, а я не знал даже... потому что не заслужил... — делая свои какие-то весьма неверные выводы, он тускнеет в лице, поникнув. — Не говори так, — возмутившись его словам, поднимаю голову, чуть отстранившись от его тела, — ты услышал, по какой причине я не поделилась сразу. Поэтому прошу, не выдумывай. Да и я ради себя не стала сразу эту тему поднимать, хотела прийти в себя, и только потом рассказать, когда сама осмыслю случившееся, — сказав, что хотела, обратно прижимаюсь к нему, начиная слегка дрожать. — Ты замёрзла? — сразу реагирует Хо, — может переоденешься в одежду потеплее? Сиди, я сам найду, — он встаёт с места и шагает в сторону шкафа. — Ты все мои вещи тоже сам сложил? — удивляюсь я, как только он открыл дверцу и я увидела аккуратно сложенную одежду. — Я же обещал. Я имел в виду не только уборку, а порядок во всём доме. — Спасибо тебе, — мечтательно засмотревшись на его руки, бережно перебирающие разноцветные ряды, наконец улыбаюсь. — Теперь ты точно не отвертишься, — найдя тёплый домашний комплект, разворачивается ко мне. — О чём ты? — нахмурив брови, стараюсь понять смысл его слов. — Я сделал всё это, — окидывает он взглядом всю комнату, — не зная о полной картине твоего состояния. И я уже даже подумал... — неуверенно опускает голову, подходя ко мне, — может, покинешь теперь работу? — протягивает мне руку с одеждой и садится рядом, — зачем тебе это сейчас? Мы снова вместе. А тебе лучше сосредоточиться на своём здоровье и, может, учёбе, если захочешь, — Минхо выглядит так, будто опасается моей реакции на его предложение, ведь она может быть совершенно непредсказуемой, — ты же сама говорила, как устаёшь. — Я понимаю тебя, но... Если честно, — немного сомневаясь, и сама не знаю, что делать и как поступить будет лучше и правильнее, — я бы ещё поработала немного. Да, это трудно, но я втянулась. — Если захочешь бросить, то не бойся. Я уже говорил, что смогу нас обеспечить. — Но на ту зарплату, что получаю я, можно было бы тратиться на что-то другое, не пользуя твою. — Например? — слегка заинтересовавшись, начинает меня внимательнее слушать. — Ты тратишь на дом и наше содержание. А я бы могла заработанное распределить на что-то более мелкое. Та же одежда и всякие мелочи для нас, продукты те же. — Звучит, конечно, не глупо, я бы даже сказал продуманно. Но а как же твоя усталость? — Я была беременной, не забывай. Сейчас должно быть всё легче. — Кто, пока тебя не было, работал? Заменяли? — Нет, девочки работали без меня, хоть и не успевали управляться. Я хочу, Минхо, — сжимая в руках мягкую ткань из стопки Хо и кусая губы, жду его мнения по поводу заявленного мной желания. — Хорошо. Если ты уверена и хочешь пробовать, конечно, я только за, — улыбнувшись кончиками губ, пытается выглядеть приободряюще, хотя на его лице явно читается прежняя усталость от трудных деньков, — переодевайся, а я пока пойду закажу уже наконец нам что-то. Он удаляется из спальни, оставив меня одну с Дуни и Дори, которые опять умостились удобно в кровати, дабы посопеть в наше одеяло. Вероятно, они чувствуют, что я теперь точно с ними навсегда и причин для беспокойства нет, я больше не уйду ни от них, ни от их папочки.

***

Тот же день, ближе к вечеру. — А кто-то говорил, что сегодня не до готовки, — сидя за столом и попивая чай, уже около получаса наблюдаю за тем, как Минхо бегает по кухне, стараясь сделать какой-то шедевр. — Это на ужин. А я тогда говорил об обеде, не путай, — кинув на меня беглый взгляд и улыбнувшись, поворачивается к плите, опять размешивая в сковороде овощи, — родителей ты уже успокоила? — Да, говорила с папой. Сказала, что мы хорошо доехали и сидим дома, отдыхаем. Знаешь, они так сильно беспокоятся, хотя так и не знают о ещё одной загвоздке, — прикусив край губы, опять размышляю над тем, правильно ли я поступила, что не рассказал семье о выкидыше. — Мне кажется, не надо им знать. Ты бы видела свою маму, когда мы об аварии услышали. Кто знает, как на это она ещё бы отреагировала. Да и они же не в курсе, что мы расходились. Иногда родителям лучше не знать обо всём, что происходит в жизни их детей. Обеим сторонам же лучше. — Ты прав. Но всё равно чувствую какую-то вину. А ведь до тех пор, пока в моей жизни не появился ты, я почти всё им рассказывала, — вспоминая школьные годы, невольно начинаю улыбаться. Всё было так по-другому, будто это и вовсе была не я и не моя жизнь, как будто всё это мне приснилось. Даже поверить не могу в то, как всё повернулась, я же не так раньше представляла текущее положение вещей, в прошлом — будущее. Жизнь непредсказуема. Но и к нынешнему повороту событий я не жалуюсь. Если бы не несчастья, то могу сказать, что меня всё полностью устраивает и я довольна. — Значит, во всех твоих проблемах виноват я. Зачем только притащил тебя к себе домой тогда, — загадочно улыбнувшись, понимаю, что он не обиделся, а наоборот начинает как-то насмехаться, хоть я ещё и не поняла над чем, возможно надо мной. Вопросительно глядя на его плечи, морщусь, ожидая от него продолжения какой-то очередной шуточки. — Ну тогда, в клубе. Мне кажется именно тогда ты в меня и втюрилась по уши. Принёс тебя, как рыцарь, на руках в свой замок, — его завораживающий голос доносится из-за его спины, пока он будто сказку начинает рассказывать, — а перед тем же спас. Нет, ну, конечно, без этого никак. Да и вообще, если бы можно было вернуться в прошлое, я бы сделал всё точно так же. — Ты, кстати, зачем меня на руках-то нёс? Безусловно, было невероятно романтично, но... А такси? — придаваясь воспоминаниям, всё перед глазами всплывает так, как будто это было только вчера. Хоть я и была немного не в себе, тот день я помню отчётливо, каждый момент, пока была в сознании. — Ну на этом романтичность заканчивается и начинается суровая реальность, — испустив короткий смешок, накрывает сковороду крышкой и садится напротив меня, — в тот день все деньги, что я прихватил с собой, я спустил. А звонить тому же Хёнджину с просьбой либо забрать тебя, либо одолжить мне, было бы хуже самоубийства. И сама знаешь. В первом случае он бы пришил нас обоих, а во втором издевался бы надо мной и нашёл бы прекрасный повод для насмешек на месяц вперёд. Да и дом был не так далеко, а я достаточно сильный. — И пьяный, — подмечаю я. — Но-но-но, тогда я не нажирался, в чём тебе повезло, в ином случае не заметил бы тебя и... О том, что могло бы быть и думать не хочу, — повисает минутная пауза и вскоре её прерывает Хо, — ну что, ужинаем? Всё готово. — Да, конечно, — кивнув ему, в который раз дарю короткую улыбку в его сторону. Минхо поднимается и подходит к тумбе, чтобы достать тарелки. То, что мы только что смогли вспомнить прошлое, а не думать о сложностях нынешнего положения вещей... За это я очень ему благодарна. Мысли о прошлом греют мне душу, тем более когда это связано с началом наших отношений. Всё было так неловко и в некой степени даже глупо, но зато по-настоящему, по-ребячески, искренне одним словом, чисто. — Но не у меня же одной с тех пор проснулась заинтересованность к твоей персоне. Тебя что-то тоже зацепило. — Да-а, например, твоя рвота. — Ну, Минхо-о, — его шуточки совершенно не помогают почувствовать романтики, он делает всё так, чтобы максимально испортить момент. Или же просто он не умеет быть долгое время слишком сладким. Минхо не любит говорить о любви, в его стиле обычно действовать. Но так как я нуждаюсь и в словесном подтверждении, ради меня он часто переступает через себя и самолично рушит свои стены сдержанности. — Я не могу тебе этого описать. Но то, что я начал очень стремительно видеть в тебе идеальный вариант для моей девушки, это уж точно. Сам не понимаю, почему раньше к тебе не клеился. Ну дурак, что уж тут поделать, — взяв две полные тарелки с очередным корейским блюдом в руки, осторожно кладёт их на стол, — рад, что хотя бы не поздно спохватился. А то, кто знает, вдруг тот же Феликс преуспел бы. — Ты больше не злишься? — тихонько подсовывая еду к себе, поднимаю на него глаза. — О чём ты? — О ревности. Тебе я обещаю, что больше не повторится. Я уверена в тебе, поэтому прости за те претензии, — день нашей идиотской ссоры очень сильно въелся мне в голову, хотя я бы предпочла полностью стереть его из своей памяти. — Меня тоже прости. Эти два месяца так вымотали меня, я многое успел обдумать и понять. Скажем так, мы вдвоём сглупили, — неловко засмеявшись, задумчиво начинает перемешивать содержимое своей тарелки, — вообще, прости меня. За всё, — вновь он устремляет свой взгляд на меня, — прости, что сдался и прогнал тебя в тот день, что ты пришла ко мне, хотя следовало хотя бы мне оставаться хладнокровным, а не на эмоциях. Это показывает, как я размяк и раскис. Мне жаль за всё то, что произошло. Тоже не могу всё это выкинуть из головы. Оно продолжает ковырять меня изнутри, как бы напоминая, что я ещё не загладил свою вину, вот и не могу успокоиться. — Мы же всё выговорили, что хотели, разобрались, в конце концов. Я думаю, что теперь можем отпустить такое прошлое, но забыть не сможем, это пример и опыт. Но закрыть глаза точно надо. Продолжим всё заново? По-нормальному? — неуверенно протянув руку к его ладони, в сантиметре от неё останавливаюсь. — Нет. Не заново. Сама же сказала: важный опыт. Это было нам уроком, — его рука сама подаётся чуть ко мне и касается моих пальцев, начиная медленно их переплетать. Держу пари, в тайне от меня он смотрит драмы с романтическими фильмами и в курсе всех этих чувственных моментов, — и мне так жаль, что ты хотела вернуться так, чтобы всё было идеально, а получилось... — Я ни о чём не жалею. Я понимаю, что так, значит, должно было быть. Впредь будем осмотрительнее и умнее, так и растут люди и отношения, — разъединив наши ладони, беру в руки палочки, — давай кушать, а не забивать голову глупостями. Теперь всё будет хорошо.

***

С наступлением позднего вечера, практически ночи, мы с Минхо, кажись, обговорив всё, что хотели, наконец решили укладываться спать — тоже практически, потому что кое-кто задерживается в ванной. Притянув с усилием двоих наших питомцев к себе, ожидаем появления заветной фигуры. Ведь без Минхо-то все трое мы не сможем уснуть. Спустя ещё несколько минут ожидания, он наконец-то появляется в дверном проёме. — И всё-таки мне не даёт покоя кое-что, — медленно подходя к кровати, лицо Хо полностью погружено в какие-то размышления. — М-м? — Ты сказала, что когда узнала о выкидыше, начала думать о том, как глупо выглядела бы передо мной, не помирись мы всё ещё, — он карабкается на четвереньках ближе ко мне, ложась рядом, — Ева, мы же так долго вместе, неужели ты могла как-то плохо подумать обо мне? — привстав на левом локте, лежит на боку, чтобы видеть отчётливо моё лицо, — то есть ты посчитала, что я бегал за тобой, а потом бы внезапно оставил после такого? Может у меня и были помутнения разума, но мгновенные. Не настолько же я ещё идиот, да и тем более с той, кого люблю. — Извини, я и сама была не в силах осмыслить всё услышанное. Да и сейчас понимаю, что глупо было так думать. Наверное, я боялась, была не готова. А думала, как всегда, о тебе, опасаясь навредить. Сам знаешь, что в голове творилось... И всё же это было лишь предположение о том, что могло бы быть. Мимолётная глупость. — А знаешь, если честно, до этого я думал, что ты меня обманываешь насчёт беременности. Ну, до больницы. После, как ты упала в обморок, я задумался и начал подозревать тебя в этом уже точно. А ты и сама не знала... Если бы не все эти события, ты бы не... — Минхо, — перебиваю его очередной поток чувства вины, — в любом случае это рано или поздно произошло бы, если должно было случиться. Я же уже говорила, — ворочаясь на месте, поудобнее поворачиваюсь к нему, дотронувшись до его скулы, — давай спать? А с утра, чтобы все наши сомнения ушли. В конце концов, дай насладиться моментом. Мы впервые спустя два месяца спим в одной постели. Мне этого не хватало. Минхо, едва заметно хмыкнув себе под нос, движется ко мне и невесомо касается моих губ своими. Пока он не успел отстраниться, той же рукой крепче сжимаю его лицо ладонью, притягивая к себе. Он незамедлительно реагирует, поддавшись моим движениям. Возможно, он переживал на этот счёт, не хотел как-то давить, но вряд ли когда-нибудь его поцелуи будут для меня обременяющими. Как бы то ни было, это в прошлом. Этот жест любви... Я бы никогда раньше не подумала, что каждый новый поцелуй может читаться как-то по-другому. Каждый имеет свой смысл, посыл, разные наполненные и вложенные в него чувства и эмоции. Минхо целует трепетно, мягко, что даже удаётся ощутить ту боль, которая скопилась в нём за всё это время. Ни капли пошлости, ни доли разврата. Я чувствовала не просто страсть, которую привыкли видеть в мокрых поцелуях с использованием языка, а колоссальную нежность и любовь настолько сильную, что она едва не сотрясала всё моё тело. Мне кажется, впервые мне удалось ощутить что-то на подобии искр или тока, прошедших чрез всю меня, о которых пишут в книгах. Удовольствие и желание вспыхивали между нами, соединяя наши тела всего лишь через уста, притягивая друг к другу ещё больше. Наш поцелуй напомнил мне о взаимодействии электрических зарядов. И если одноименные полюса отталкиваются, то мы с Минхо и впрямь являемся разноименными, которые то и дело притягиваются друг к другу, не сумев отстраниться. Прям как магниты. Даже если бы кто-то попытался нас оторвать, мы бы по инерции вернулись в исходное положение. Так и ощущается родной человек, в котором нуждаешься. Можно утопиться в чувствах к тому, кого так безудержно любишь, в ком так долго нуждался и кого так долго ожидало всё твоё естество. Ранее, оказывается, я и представить не могла, как отчаянно на самом деле требовала этого человека рядом. Даже сама не заметив, как по моим щекам льются слёзы, удалось вернуться в реальность, почувствовав солёный привкус на губах, смешивающийся с нашей слюной. Вероятно и Минхо ощутив влагу на моём лице, аккуратно отстранился от меня. — Котёнок, ты чего плачешь? — обхватив обеими руками мои щёки, он наблюдает за тем, как я даже не могу остановить рекой льющиеся дорожки. — Минхо, прости меня, я такая дура... — голову то и дело пронизывают воспоминания всех тех глупостей, что я успела сказать одному из самых дорогих и любимых для меня людей. Стыд волной накрывает меня снова и снова. Желание всё это либо изменить, либо забыть, не покидает меня. В мозгу творится сплошной хаос из мыслей, который срочно надо будет поскорее разложить по полочкам. — Всё хорошо, милая, — отпустив мои щёки, Хо обнимает меня, и мне мгновенно удаётся ощутить жар его ладоней на своей спине даже через пижаму, — не зря же ты мой маленький котёночек... — медленно перебираясь одной рукой выше, нащупывает мой затылок и успокаивающе поглаживает меня по голове, — ты же как ребёночек, от этого мне и хочется тебя всё время оберегать, заботиться и быть твоей главной опорой, человеком, на которого ты всегда можешь положиться и быть уверенной. Поверь, это я в тебе и ценю, что ты такой чистый и невинный человек, в какой-то мере это даже умиляет меня, — хохотнув мне в лоб, чмокает в бровь, так как она ближе всего располагалась к его губам, — мне нравится, что ты такой ребёнок в моих руках. Тебя всегда нужно защищать, а я в этом сам нуждаюсь, понимаешь? Я хочу заботиться, — вновь делает акцент на этом, дабы я точно запомнила это, как истину, — у меня нет братьев и сестёр, а с мамой всегда нужно было быть построже. Впервые до меня дошло это в начале первого курса. Я осознал, как хочу быть с кем-то, как... Что-то сроду заботливого брата, оберегающего отца, или же любящего парня. А начал с питомца, так я и завёл Дори. Начал с неё. Время не заставило себя долго ждать и появилась ты. И теперь я хочу дарить всего себя тебе. Мне нравится то, какая ты. Люблю слушать тебя и твои мысли. Даже когда ты жалуешься на пустяки, я обожаю это, ты просто представить себе не можешь. Такие странные чувства... Не успела я и сказать что-то внятное, хотя бы нормально объяснить, из-за чего я расплакалась, как он тут же, без слов, начал успокаивать меня... Минхо так тонко чувствует, и вправду старается оградить меня от всего и дарить только ласку. Любовь буквально разливается по всему моему телу, я взаправду могу это ощутить, этот жар, разрастающийся во мне с каждой минутой, будто любовь моя растёт, хотя, казалось бы, куда больше. — Так как ещё не наступило утро, можно я скажу ещё то, что у меня осталось? Чтобы окончательно оставить прошлое в сегодняшнем дне, — пробубнив куда-то в шею Хо, шмыгаю носом, когда у меня получилось остановить хоть на мгновение поток слёз. Такое чувство, что просто все эмоции хотят разом выйти из меня через глаза, таким образом отпустив всю боль и начав всё с нового листа нашей общей с Минхо истории. — Конечно, любимая, говори, — его голос, его присутствие, слова, всё это погружает меня в какой-то иной мир, в котором нет никаких тревог, а только одна любовь существует и окутывает меня всю, как в кокон. Забавно, что этим коконом является Минхо. Когда же я взлечу, как бабочка? Бабочка, которая распахнёт свои крылья и одним махом вернёт ему эту заботу в двукратном размере, вдоволь окатив его этой волной. Вероятно, это случится завтра, новый день, новая история, которую мы будем писать с ним вместе. И в этот раз обходя стороной прежние ошибки. А ещё, с тех пор, как я лежала в больнице, я заметила одну весьма интересную особенность. Хо и раньше называл меня ласковыми словами, но теперь он стал это делать куда чаще и более разнообразно. Прежде я не замечала за ним такого, а теперь в нём будто что-то изменилось, именно в его мыслях. Всегда было интересно, о чем же он там думает, что планирует и замышляет. — Минхо, я хочу сказать тебе, что ты в тот день, как прогонял меня, сморозил неимоверную чушь. Так же, как и у тебя есть ситуации, которые не выходят из твоей головы, так и у меня. Ты тот, кто мне нужен. И впредь не смей больше говорить найти мне лучшего, потому что лучше тебя для меня никого нет. Я уже обрела счастье. Я ранее думала об этом, но чувствую нужду сказать тебе лично об этом и вслух. — Ещё что-то есть? — Д-да... Хоть врач и пытался меня успокоить, он будто лукавил, старался аккуратно подойти к теме. Это и подтолкнуло меня на мысли, а что, если мне... не суждено иметь детей... — с ужасом произношу эти слова, боясь даже поднять голову и взглянуть на родное лицо напротив, так как могу вновь заплакать. — У меня будто дежавю, у нас был такой разговор, точно такой же, и тоже пока мы засыпали в постели у тебя дома после больницы. Дорогая, успокойся, всё будет хорошо. Я же тебе обещал, что это не повторится? В этот раз был несчастный случай, в этом же не было вины твоего организма. Всё получится, Ева... — Хо обнимает меня за голову, прижимаясь своей щекой к моей макушке. — Нет, Минхо, ты не понял... Что, если мне... Не суждено быть нормально беременной, до конца... То есть даже не из-за моего здоровья и прочее, а просто так будет случаться что-то каждый раз, потому что... — Нет. Не говори так, — прерывает меня чуть ли не на полуслове, не позволяя договорить, — как и всегда, ты сама себя накручиваешь... Сама же говорила, что как мыслишь, так оно и будет. А я верю, что всё будет хорошо. Возможно, мы были не готовы и так случилось. Эгоистично и грубо говорить, но что, если это может быть к лучшему. Вдруг это действительно так? Поверь, мы дождемся своего часа. — Но доктор так завуалированно говорил, будто намекал, подготавливая меня к тому, что будет ждать... — Ты что, медиков не знаешь? Они на своём собственном врачебном сленге говорят, все эти термины... Ты просто наслушалась страшных слов и испугалась их. Доктора не имеют права утаивать от пациента его настоящее положение, значит, и тебе он не соврал. Просто говорит он так, понимаешь? Остерегает. Ты мне сама сказала сегодня, что он посоветовал не меньше года подождать. Даёт все шансы, тем более и этот раз беременность была нормальной. Хоть я и не оптимист, а реалист, но даже я понимаю, что если ты окружён тёмными мыслями, такое же и приходит в твою жизнь в реале. Не будем притягивать смуту, хорошо? Смотри, сколько у нас ещё времени впереди, вся жизнь! Вот скоро я брошу курить, ты продолжишь ходить на проверки, следить за здоровьем, поддерживать иммунитет, а потом внезапно бабах, и я тебе подарю ребёнка. А ты мне. И, может, даже не одного, — хихикнув после собственной речи, Хо оттягивает меня за плечи, чтобы разглядеть, плачу ли я всё ещё, — кого, как не нас, ждёт счастливая семейная жизнь, верно? — улыбнувшись во все тридцать два зуба, или сколько у него там имеется, ему всё-таки удается меня переубедить и успокоить, одарив всем теплом, которое имеется в его сердце и душе. Сглотнув тяжело слюну в пересохшей полости рта, прочищаю горло, глухо откашлявшись. — Обещаешь?.. — Обещаю. Обещаю тебе, — для убедительности повторяет два раза и, выудив одну мою руку, находит пальцы и сжимает мою ладонь прям так, как всегда делает, чтобы я почувствовала защиту и уверенность. Таким способом он всегда через касание как бы передаёт часть своих качеств мне. — Люблю тебя, лисёнок, — пробираясь сквозь пелену усталости, получается показать и ему свою улыбку. — С каких пор я лис? — театрально удивляется, в явной попытке меня хоть как-то насмешить. — С очень-очень давних, Хо-шечка, — от радости момента, скапливаются в глазах маленькие слёзы счастья, которые мне удалось подавить. Хватит на сегодня плакать. В противовес слезам, я наконец засмеялась. — Не хочешь умыться? У тебя наверняка лицо стянуло, — дабы убедиться, проводит одним пальчиком мне по щеке. — Я так согрелась уже, не хочется вылазить. — Могу на руках отнести, — привычно танцует бровями, в очередной раз заставляя мою улыбку прорваться сквозь накатывающую постепенно сонливость. — Не-а, лучше сама. Не до такой же степени я ребёнок. — Ну-ну, взрослая и самостоятельная ты моя, — двигаясь на локтях назад, он устраивается спиной на подушках, наблюдая за тем, как я неохотно выбираюсь из-под одеяла, — так же лучше, освежишься немного. — Да-да, — топая в сторону ванной, по привычке закрываю за собой дверь. Потратив всего несколько минут на приведение себя в порядок, возвращаюсь в более яркую, чем перед этим, нашу спальню. Зачем-то Хо включил и со своей стороны ночник. Он как-то нервно теребит пальцы между друг другом и кусает губы, выбравшись из оков одеяла наполовину, будто ему жарко. Приближаясь к кровати ещё и улавливаю его тяжёлое дыхание. Сразу вспомнились фильмы об оборотнях. Вдруг он сейчас превратиться? Нет, ну а что ещё представлять? С чего бы ему так резко меняться в лице? Пару минут назад он был более спокойный, а сейчас весь его вид буквально кричит о том, как он переживает. Что уже успело поменяться? Или в его голову забралась очередная мысля, которая не требует отлагательств, а немедленного её решения и обсуждения? Я не посчитала нужным сразу с порога спросить, что не так, вдруг показалось. Но забравшись обратно на мягкую поверхность понимаю, что ничего не померещилось. Минуту я ожидала, что Хо сам заговорит, но он будто погружён и что-то судорожно перебирает в своей голове. Это вынуждает и меня насторожиться. Так же, как и он, опираюсь на изголовье кровати спиной и неспеша поворачиваю к нему голову, намереваясь хотя бы спросить, всё ли с ним хорошо. Может ему плохо, а я в силу своего незнания всех болезней и их симптомов могу сейчас не оказать какую-то помощь, кто ж его знает... Мельком замечаю, что Минхо держит что-то небольшое в своих ладонях и всё так же тревожно и даже волнительно перебирает пальцами. Только я вдыхаю полной грудью и открываю рот, как Минхо тут же опережает меня, выдав такое, что из всех вариантов я последним ожидала бы услышать. Вернее совсем не ждала и в мыслях даже представить и подумать о таком не позволяла себе. Он буквально произнёс ту комбинацию из слов, которые на протяжении всей своей жизни я даже и мечтать не смела. — Ты выйдешь за меня?