А что выберешь ты?

— Мне прискорбно об этом сообщать, но вы потеряли ребёнка. Пару секунд я не понимаю смысл сказанных доктором слов, поэтому просто выпаливаю первое, что пришло на ум. — Но... На дороге же не было детей, верно? — недоуменно смотрю на него, хлопая ресницами. Я всё ещё в отчаянных попытках стараюсь уловить нить ситуации, — я кого-то задела? — обеспокоенно, дрожащим и заикающимся голосом расширяю глаза в испуге от внезапно пришедшей догадки. От страха и беспокойства мгновенно скручивает живот и мне становится не хорошо, — сбила? — в ужасе, закрыв ладонями рот, таращусь на врача, ожидая от него хоть какой-то ответной реакции. Вероятно после всего случившегося я неспособна быстро сообразить, о чем именно говорит мужчина и в каком, вообще, смысле. — Ам... — на его лице застывает замешательство с удивлением, — нет.. Вы.. — Какого... ребёнка... — медленно проговариваю каждое слово, не давая доктору закончить. Постепенно до мозга начинает доходить истинный смысл его вердикта. Мужчина сглатывает и подозрительно щурится. — Вы же... — всё так же неуверенно говорит, — вы знали, что были беременны?.. — Б... Беременна?.. — от услышанного в горле образовывается ком, а на сердце камень. «Неужели опять... выкидыш?..» — тело пробивает неприятная дрожь. Я готова расплакаться от такой неожиданной новости. Переварить сейчас всё невероятно трудно, — «но как... Как же так...» — снова и снова в голове пробегают одни и те же вопросы. Я ничего не понимаю и мне... Страшно? То есть всё это время я носила в себе ребёнка?.. А ведь признаки были и не одни. Я была до жути нервная, всё время плакала. Но почему же я не обратила на всё это внимания? И какая, вообще, беременность? Когда? «Боже... Ссора...» — наконец до меня доходит, когда это могло случиться, — «у нас же был незащищённый секс...» — на эмоциях я даже не думала об этом. Ни меня, ни уж тем более Минхо не заботила никакая контрацепция, было совсем не до этого. И это взяло надо мной верх. Я ничего не поняла, не заметила. Просто напросто упустила этот момент, всё своё внимание уделив тому, что я чувствовала от обиды и скандала... Дав мне пару минут на размышления в тишине, мужчина решился опять подать голос. — У вас не было задержки? Вы не заметили? Плоду около двух месяцев было. — Всё было как обычно... Я думала... Если честно, у меня часто месячные задерживались и смещались. У меня почти каждый месяц они не в одно и то же время начинались. Сбои в цикле для меня обычное явление. Особенно при стрессе так было и они пропадали на пару месяцев. Это было привычным делом для меня, ведь я выучила свой организм, а оно вот как... — грустно опустив голову, поджимаю губы, пытаясь сдержать поступающие слёзы. От чего-то так обидно и больно, хоть я ещё и не до конца осмыслила всю ситуацию. — Вас не тошнило? Голова не кружилась? — Всё было слишком естественно для меня... — рассматривая больничное одеяло, я вспоминаю всё, что происходило со мной за последнее время. Мысли смешались, и я не знаю, с чего начать рассказ врачу. Просто следую за его словами и вопросами, — за всё время меня стошнило только раз... И то я не придала значения, поскольку у меня такое бывало. Например, из-за плохой еды могла легко отравиться, или желудок не воспринимал что-то... Это был разовый случай, вот я и не стала копаться. Мне полегчало и я забыла... — А то, что вы спали с парнем вас не смутило? — сощурив глаза, он морщит лоб, пытаясь меня понять. — Поймите, я совершенно не могла подозревать такое. Если бы не тесты, то, конечно, я бы забеспокоилась, ссылая на беременность. — Вы делали тесты? — прервав меня, мужчина резко поднимает голову, с любопытством смотря на меня. — Д-да. Из-за этого я и подумать не могла, что... — Как вы их делали и сколько? — Три и все разные, на всякий случай. Но... Я не помню, как делала их. Вроде, всё по инструкции. Это же не первый мой раз, мне кажется, всё было правильно... — Может быть много причин, почему тесты не показали беременность. Могли попасться бракованные, либо не в правильное время дня сделали их, вот они и показали минус. Вы даже могли раньше времени или позже посмотреть на результат. Что-то явно было сделано не так. Лучшим вариантом было бы сразу сходить в больницу, тесты не самая надёжная проверка. — В следующий раз учту, — стыдливо отведя глаза, сглатываю с усилием скопившуюся во рту слюну. Заметив моё состояние, доктор тянется рукой к стакану с водой и подаёт мне запить. Жадно схватившись обеими ладонями за стекло, отпиваю сразу половину, утолив жажду в пересохшей ротовой полости. — Я ещё кое-что вспомнила, — отдавая врачу воду, устраиваюсь спиной поудобнее на подушках, — тогда, когда я спала с парнем, как раз закончились месячные. — Почему вы не подумали сходить на приём? Как минимум частые задержки это плохо, надо лечить. — Возможно я бы и сходила, но в то время я... Мне было не до этого... Как раз в тот период я рассталась со своим молодым человеком... И я и думать не стала, что это из-за беременности я такая... То есть всё время у меня были сомнения даже из-за пустяков, я стала более сентиментальной, самочувствие было отвратительное... Несколько раз мутило, раз вырвало, а ещё впервые в жизни упала в обморок... — Да, у всех по-разному. И всё же я не понимаю. Вам девятнадцать лет. Вы спали со своим парнем и даже не подумали провериться? Вам бы стоило регулярно посещать гинеколога. — Я всегда была очень эмоциональной и... учитывая обстоятельства, я и не подумала... Поймите же... — меня начинает накрывать какая-то необъяснимая паника и доктор в успокаивающее жесте кладёт свою руку на одеяло рядом со мной. — Я понимаю, не нервничайте. Вам нужно спокойствие. — Я горевала, в прямом смысле этого слова. На всё смотрела сквозь серую пелену. Признаться, я пообещала себе к Новому году посетить доктора, а тут эта авария... Опередила всё... Мне казалось, что когда я успокоюсь, оправлюсь после разрыва, то и критические дни восстановятся, придут в норму, и я начну себя лучше чувствовать... — Живёте в сказке, — замечает врач, — ваши эмоции перекрыли любой здравый смысл. — Почему произошёл выкидыш? — вдруг я понимаю, что так и не узнала обстоятельства случившегося. — Случилось повреждение от сильного и резкого удара о расслабленный живот и плод отделился. Вас доставили всю в крови, но при этом повреждения не серьезные. Считайте, что отделались только ссадинами и лёгким сотрясением. У вас на теле незначительные раны, но это чудо, что нет переломов. И-и, ваша голова, — мужчина пальцем указывает на мой лоб и я рефлекторно касаюсь пальцами виска. Прикоснувшись к ране, морщусь, убирая руку, — медсестра хотела перевязать вам голову, но я настоял на том, что это не требуется. Я выпишу вам препараты для того, чтобы вы регулярно обрабатывали раны, дабы не занести инфекцию. С повязкой на голове вам попросту будет неудобно. Надо будет поухаживать за собой. Тем более, сейчас вам это необходимо. Требуется восстановление после такого потрясения и потери ребёнка. Я запишу вас к нашему психологу. Это обязательно, — сразу уточняет он, пресекая дальнейшие возможные мои возмущения на этот счёт. Но в этот раз я даже не думала настаивать на отказе. Не откажусь от специалиста, — пока что пара сеансов, а дальше врач сам скажет, сколько походов вам потребуется, в зависимости от вашего состояния. — Доктор, а что с плодом? Мне не понадобится?.. — Выскабливание? — продолжает он вместо меня, — нет. До того, как вас доставили сюда, от кровотечения всё уже вышло само. — Почему я не очнулась? — подмечаю я, осматривая на себе чистую больничную одежду. Я даже за всё время не пришла в себя, какой кошмар. — Говорю же, вы сильно ударились головой. Плюс же ко всему, в вашем теле успело произойти за короткое время слишком много всего. Возможен даже шок. В последующие недели вы можете замечать за собой сильную усталость, ещё вам, скорее всего, будет трудно перемещаться самой и быстро. Чтобы не упасть, советую ходить с кем-то. По дому желательно за что-то держаться. Совершенно внезапно может начать кружиться голова, нужно, чтобы вам было за что ухватиться. Но в ближайшие дни я вас не выписываю, надо посмотреть, как быстро вы восстанавливаетесь. Так что тут о вас позаботятся. — А можно узнать, ребёнок был бы здоров? — сквозь ком в горле, с трудом проговариваю свой вопрос. Но интерес берёт верх. Я должна знать, — во мне проблем не было? — Такое сложно предугадать, но могу предположить, если бы не авария, вполне вероятно, что могли бы родить. Мне кажется я мгновенно потускнела в лице после услышанного. Не могу поверить, что так облажалась. — Судя по признакам, была вполне себе обычная беременность. Если бы наблюдались у врача, можно было бы предотвратить угрозы выкидыша. Если вам правда интересно услышать, то у вас протекало всё не так тяжело, как у многих мам. Ваши симптомы были весьма безобидными. И раз уж вы до сих пор не заподозрили беременность, значит, и не было никаких страшных болей. Так что, скорее всего, можно было бы продлить хорошее состояние до самих род. — Понятно... Спасибо, — кусая губы, быстро моргаю, пытаясь прогнать непрошенные слёзы. Возможно плач и помогает половине боли уйти, но я не хочу рыдать. Во всяком случае, не сейчас. — Прошу, не печальтесь. Вы не виноваты, так сложились обстоятельства. Я сочувствую, что так случилось, но время вспять мы повернуть не можем. Счастье, что вы жива. А ребёнка можете в будущем сознательно попытаться сделать. Всё будет хорошо, — доктор улыбается уголками губ и его умиротворённый спокойный вид и с меня снимает напряжение. Мне удаётся даже поверить в истинность его слов, — и вы меня простите, что сразу с главного начал. Я же думал вы знаете... Это было самое важное. Да и я не люблю ходить вокруг да около. Мучить вас не хотелось, подступаясь. Вы и так устали. Я решил рассказать только вам, без лишних ушей, ведь вы взрослая и, вроде как, одинока. Во всяком случае, не замужем, поэтому информацию о выкидыше посчитал необходимой первой вам узнать. — Да. Да, спасибо вам большое за это. Я не хочу, чтобы родители знали. — Я так и подумал. Дальше вы сами решите, с кем поделиться, — мужчина поднимается, явно намереваясь покинуть меня. — Погодите, — врач приостанавливается, взглянув на меня, — если сейчас на выходе кто-то из пришедших будет допытываться о моём состоянии, прошу, расскажите всё, кроме утраты ребёнка. Они могут быть настойчивыми, но, пожалуйста... На глазах уже наворачиваются слёзы и доктор успокаивает меня, коснувшись плеча. — Тише, Женевьева, всё хорошо. Я никому не скажу, — он убедительно кивает мне головой, сжав кость чуть сильнее, дабы я не беспокоилась, — что касаемо восстановления после выкидыша, я буду только вам говорить, что делать. Остальным только то, что касается самой аварии и ее последствий. — Спасибо большое, — я благодарно смотрю на него, но улыбнуться так и не могу из-за стянувшейся кожи губ. — Это моя работа. Я скажу вашей семье, чтобы не сильно налегала на вас. Вам нужен покой, а после, чтобы вы поспали. Я приду позже. — Хорошо, — согласно киваю ему, после чего врач выходит из палаты. Пока у меня есть немного времени, можно обдумать всё услышанное. Получается моему странному поведению и самочувствию всегда было объяснение. Но если бы я раньше узнала, что беременна, вернулась бы я, как последняя дура, к Минхо, говоря, мол прими идиотку со своим ребёнком... Как же это отстойно. Как же я всё-таки благодарна Минхо. Только благодаря ему мы вернули всё назад. Я должна пообещать, что больше не позволю себе так сглупить. Его настойчивость была как нельзя кстати. Как бы я себя сейчас чувствовала, не помирись мы всё ещё... Вероятно, ещё хуже. То, что он не сдавался и всё время пытался меня вернуть, терпел мои выходки, абсолютно не зная, что в большинстве своём мной двигала беременная вспыльчивость... Он невероятный. Благодаря ему мы на самом деле как шестерёнки, слаженный механизм, когда вместе. Прям таки дополняем друг друга... А Хёнджин был прав... А что, если в самом деле во всём мире нет парня достойнее для меня, и нет девушки достойнее для Минхо? Но, надо отдать аварии должное. Вдруг, если бы не она, то кто-то из нас опять что-нибудь учудил бы? Зная нас, вполне могли. Может такое страшное событие нам было необходимо? Может она окончательно остановила наши метания, пресекая возможный дальнейший круговорот ссор. Кто знает, может быть к Новому году опять что-то случилось бы и так было бы бесконечно, пока авария не вразумила как минимум меня... Да, теперь я точно уверена в том, что и кто мне нужен. И этот кто-то всегда был рядом, а я со временем перестала видеть всю ценность этого человека... Более я не позволю себе так дурить. Я давно нашла своё счастье, надо научиться его не терять. Ведь в следующий раз Минхо может не стерпеть подобного... Он же тоже человек, со своими чувствами и переживаниями... Вскоре вся семья, не заставив себя долго ждать и не дав мне подольше погрузиться в свои мысли, заваливается ко мне спустя несколько минут после ухода доктора. Не долго же длился мой покой. Первый, чей силуэт появляется в проходе, это, конечно же, Минхо. Только взглянув на него, уже хочеться разреветься прямо здесь и сейчас, зарывшись в его объятия... Но я не могу сказать ему... По крайней мере сейчас... Хоть он и отец этого ребёнка... был. Но я не могу «наградить» его ещё сверху дополнительно такой новостью. Он и так натерпелся... Позже. Да и сама я не хочу это обсуждать сейчас... Хочу просто почувствовать любимых людей рядом, пока достаточно и этого. — Ева, я чуть не умер, — с беспокойством на лице, обращается ко мне Хо, сразу усаживаясь возле меня. Осторожно касается пальцами прядей моих волос, поглаживая их. — А на самом деле чуть не умерла я, да? — хохотнув, я просто не смогла сдержать этот истерический смешок. — Это не смешно, — он недовольно хмурит брови. — Скажи спасибо, что я ещё в состоянии шутить, — подмечаю ему. — Ты права, но всё же, не говори так. Мы все чуть с ума не сошли. — Знаю, простите за это. Я должна была быть осторожнее, — виновато прикусив губу, отвожу взгляд в противоположную сторону, где уже стоит Хёнджин, — прости меня, я угробила машину. — Боже, Ева, — из брата буквально вырывается шок с придыханием, — какая же ты глупышка, — он обхватывает двумя руками мои щеки и прислоняется своим лбом ближе к моему, — больше так не делай никогда, поняла? Теперь тебя отпускать саму страшно, — он улыбается и отстраняется от меня, выпрямляясь, — мы тут все о тебе беспокоились, а она о машине... Машину мы починим, а вот тебя... — он вдруг переводит взгляд на своего друга, — ну-у, починка тебя на Минхо. Из нас троих одновременно вырывается смешок и я, с трудом дотянувшись, шлёпаю Джина по руке. — Да я не шучу, Ева. Теперь я не разрешу садить тебя за руль. Пускай тебя всегда возит кто-то, если ездить не умеешь. — Ну, Хёнджи-ин, — закатив глаза, устремляю на него угрюмый испытующий взгляд. — Даже не пытайся. Это сейчас ещё мама придёт, скажу ей, чтобы покруче тебя отругала. — Думаешь, мне нужно это сейчас? — Ну ладно, вставит мозги позже. Брат садится рядом в кресло, уложив локти на колени. — Может тебе нужно что-то? — интересуется Хо, взяв меня за ладонь. — Пока нет. Просто будьте рядом. Так где родители? — Маме стало трудно дышать, и после, как пообщалась с врачом, они с папой спустились. — Вы не смотрели, какие часы приёма? Сколько вы ещё сможете быть со мной? — Вообще-то мы пытались уломать врача, позволить остаться хотя бы кому-то одному, — заговорщическим тоном начинает Хо, — ну ты же помнишь, как однажды так уже было и мне позволили остаться с тобой. Я спал в кресле. У тебя была одноместная палата, как и сейчас. — Но это была другая больница. И там мы были пару дней. А здесь я, возможно, буду и около недели, если не больше... Сегодня побудьте со мной, а потом можете спокойно оставить. Тебе нужно хорошо выспаться, работа всё-таки... — Да, — с досадой Хо опускает голову, всё ещё потирая тыльную сторону моей ладони. — Признай, ты больше для себя хочешь остаться, потому что переживаешь за меня. — Признаю, — он улыбается, но эта улыбка больше уставшая. — Простите, — они разом недоумённо поднимают на меня голову, — сегодня же Рождество... Отвратительно себя чувствую из-за этого... Какой уж теперь праздник. Я всё испортила, — больше не имея возможности сдерживаться, из моих глаз одновременно скатываются обильные слёзы, — мне очень жаль, — тяжело схватив ртом воздух, пытаюсь равномерно дышать. — Котё-ёночек, — сочувственно взглянув на меня, Хо прижимает мою ладонь к своей груди, — ты не виновата. И не смей корить себя. — Хорошо, постараюсь, — кое-как выдавив из себя что-то на подобии улыбки, сжимаю пальцы руки, которую он держит, — и всё же прости ещё за то, что ушла. Я больше так не буду... — как провинившийся ребёнок, прячу глаза. — Кхм, Минхо, ты хочешь что-то съесть? — хлопнув себя по бёдрам, брат поднимается с места, — я бы тебе тоже что-то предложил, Ева, но, думаю, доктор не одобрит. Тебя теперь, пока ты тут, по-другому кормить будут. — Нет, всё хорошо, я не голодна, — шмыгнув носом, смотрю то на одного, то на другого парня, — принеси что-то Минхо. Вы же, наверное, не ели давно, ждали, пока я приеду... — Я схожу куплю что-то, а вы пока можете поговорить, — он будто намеренно решил удалиться, оставив нас наедине. — И купи мне кофе какой-то, — когда Джин уже был на выходе из палаты, к нему обратился Хо с просьбой. Может у него планы не спать из-за меня? — Минхо, я очень тебя люблю. Я обещаю, больше не заставлю тебя страдать, я... Я... — с трудом сдерживая новый поток слёз, хватаю ртом воздух. — Милая, тише, всё хорошо, — он наклоняется ко мне, перекладывая одну ладонь мне на щеку, — если бы потребовалось, я бы и до старости ходил бы за тобой, пока ты не вернулась бы ко мне. Я сделал бы всё, чтобы тебя расположить и заработать твоё доверие, чтобы ты чувствовала себя со мной снова комфортно. И запомни, единственный человек, перед которым я стану унижаться, это ты... Ради тебя я всегда был готов, потому что ты мое счастье, а за счастье нужно бороться. Я бы никогда и ни за что не сдался. Я люблю тебя, Ева. И больше никогда не смей заставлять меня так волноваться. Я думал с ума сойду. — Я обещаю, что больше не поступлю так. Ну и водить буду внимательнее... — Спасибо, — слегка съязвив, отвечает будто в сарказме, — я тут думал, — пододвинувшись ещё ближе ко мне, рассматривает моё лицо, — давай я поеду к Феликсу и соберу твои вещи? Когда тебя выпишут, то тебе не придётся со всем возиться. Я даже сам всё разложу, уберу квартиру к твоему приезду. Да что уж там, я даже генеральную уборку сделаю, — хохотнув, с забавным видом молящего кота пристально смотрит на меня. — И свои вещи заодно вернёшь? — Конечно. И котиков наших. Я привезу тебя и всё будет так, как раньше. Ты погрузишься во всю прежнюю атмосферу уюта нашего дома, будто ничего и не происходило плохого. — Я буду только рада, — я гляжу на него с невыносимой даже для меня любовью. Как же хочется ему рассказать о выкидыше, но горло душат слова. Даже если я сейчас попытаюсь сказать, то не смогу. И место не лучшее. В любой момент сможет вернуться кто-то из семьи. Я не хочу, чтобы знал кто-то, кроме Хо. Это же только между нами, никого ещё тревожить дополнительно не желаю. Возможно, однажды друзьям расскажу. Но первым должен узнать Минхо, он заслужил знать...

***

— Минхо, пожалуйста, я очень переживаю о твоём самочувствии, — я умоляюще смотрю на раскинувшегося в кресле парня, — ты не сможешь нормально выспаться здесь. Да и как же твоя спина? У тебя будет всё болеть из-за меня... А Дуни и Дори? — У них есть еда, вода и чистые лоточки. Ну как я могу в первую ночь тебя оставить тут одну? — Поверь, и я этого не хочу. Я бы желала, чтобы ты всегда был рядом. Но сейчас это опрометчиво. Я знаю, как ты устал. Но ведь это ночь. Я буду спать. И не случиться со мной ничего. Хёнджин же ещё в больнице? — Да, ждёт меня. — Ну вот. Пускай отвезёт тебя домой. Родители не так давно уехали. Брат вернулся с ними домой, чтобы пересесть на свой байк, и возвратился к нам. Дома маленький Стефан, мама с папой не могли остаться со мной подольше, как бы не хотели. Да и убедившись, что я, вроде как, в норме, расспросив меня раз сто о моём самочувствии, они немного успокоились и поверили. Но и я не врала. Я чувствую себя, на удивление, умиротворённо, хотя я подозреваю, что это от потрясения и дикой усталости. Даже сейчас уговаривая Минхо поехать спать домой, я ощущаю, как ещё чуть-чуть и отключусь просто во время разговора. Силы уже вовсе покидают меня. Теперь я понимаю, почему врач попросил меня сохранять покой и поспать... Как же мне восстановиться поскорее, если я забочусь сначала обо всех родных? — Ладно, я послушаюсь. Но как только почувствуешь, что я тебе нужен, сразу позвони, хорошо? Я прошу тебя, только не умалчивай, — он поднимается и подходит к моей койке, смотрит сверху вниз, так как я ровно лежу на подушках. — Обещаю. Честно, — увидев, что он слабо верит мне, приходится быть как можно более убедительной. — Кстати, Хёнджин успокоил Феликса с Рэйчел. Ему пришлось рассказать вкратце, что с тобой, потому что они начали беспокоится, что ты не выходишь на связь. С трудом заверил их сегодня не приезжать. Ты и так много сил потратила на нас четверых. — Я и им праздник испортила... Наверное, не могли спокойно сидеть после такого... — На самом деле, они уже собирались ложиться спать, так что ничем ты не помешала им. — Но а как же всенощная? — удивлённо поднимаю глаза на Хо, ведь ребята собирались в церковь. — Ой, там весьма тупая ситуация. Рассказать? — Коне-ечно, — нетерпеливо приподнимаюсь с помощью локтей на подушках, дабы внимательно вникать. — Рэйчел помогала отцу открыть шампанское и пробка выстрелила ей в бровь. После она сказала, что ни в какую церковь она не пойдет и Феликс остался с ней. Слегка хихикнув, мне почему-то стало смешно от услышанного. Вроде же это не весело, но моё состояние даёт о себе знать. Благо сразу на смену смеху приходит осознание и беспокойство о подруге. Перспектива того, что деревяшка могла попасть ей в глаз, не очень радужная. — Она расценила это, как знак, что пока не время наведываться ей к Богу, — Минхо тоже испускает короткий смешок. Глупо, но именно такая ситуация нас сегодня смогла развеселить. Представить только злое лицо Рэйч, когда всё это произошло. В гневе она безумно забавная, от этого мне и стало смешно, стоило только представить её выражение и пар из носа.

***

Неделю спустя. — Знаешь, Ева, я так и не пойму, почему тебя держали здесь так долго, — говорит Минхо, не глядя на меня. Пока я доедаю отведённый для меня больничный обед, он собирает мои вещи в сумку. Практически сразу на второй день моего пребывания на койке мне привезли всё необходимое. Естественно, друзья прилетели вместе с моим парнем, беспокоясь обо мне. Рэйчел даже не хотелось отпускать меня, то есть, чтобы Минхо забрал мои вещи из их квартиры. Значит, это всё-таки была моя паранойя и им на самом деле не доставляло неудобства моё пребывание у них. — С чего ты взял? — морщась от не очень вкусной каши, перевожу взгляд на своего парня. — Да просто странно, — он останавливается и глядит на меня, на мои отчаянные попытки запихнуть в себя холодную и невкусную пищу, — врач же вроде сказал, что ничего серьезно ты не повредила. Не лучше было бы тебе лежать в комфортной постели у себя дома? Я никогда и не думала, что Минхо глуп. Но в этой ситуации его подозрения и догадки только мешают мне. Конечно, я лежала сколько понадобилось, ведь доктор наблюдал за мной больше из-за выкидыша, чем из-за последствий самой аварии. По правде говоря, за всё это время я переводила свой фокус внимания на что угодно, лишь бы не думать об утрате ребёнка. Я знала, что не выдержу переваривать это всё в одиночестве. Как же все эти дни мне хотелось поддержки, поговорить хоть с кем-то об этом. Но и рассказывать подобное удушающе больно, тем более, что я уже второй раз переживаю такое. Я отвлекала себя любой мелочью, пока настраивалась. И я пришла к решению, что когда приеду домой, обязательно расскажу обо всём. Именно из-за этого меня немного знобит и потеют ладошки. Я знаю, что хочу сказать, как только мы обустроимся в нашей квартире. Но страх сковывает всё тело, и не понятно от чего. Минхо поймет меня, поддержит, но я чего-то жутко боюсь. Может того, что придется пережить и ему после услышанного? Да, я ненавижу доставлять боль родным и близким людям. Так как у Минхо получалось наведываться ко мне не так часто, в основном во время пар, — так как он их попросту пропускал на этой неделе, лишь бы побыть со мной подольше, — я наведывалась к психологу, как мне и повелевал доктор. Я же сама планировала до всего этого сходить к нему, теперь-то и подвернулась неотложная возможность. Женщина, работающая со мной, уже даже помогла своей беседой мне. Да, с кем-то таки мне удалось обговорить все свои чувства и эмоции от выкидыша, но это всё равно не то. Тем не менее мне приписали некоторое количество различных препаратов. Даже на случай, если у меня будет бессонница или тревожность, то у меня есть прописанные по рецепту успокоительные. Думаю, они мне понадобятся. Метод мамы — всё и так пройдет силами собственного организма — работает отстойно, вернее совсем не работает. Есть ещё одна проблема: мне нужно будет в течении всего месяца ездить к этому психологу, возможно позже даже пошлют к психотерапевту, если понадобиться. И вот я не знаю, под каким предлогом буду увиливать от Минхо — на случай, если я струшу и не расскажу ему о выкидыше. Мне очень не хочется врать и умалчивать, от этого я и пытаюсь найти в себе все остатки сил и смелости, чтобы поделиться с ним тем, что он должен и заслуживает знать. Держать его в неведении отвратительно. Чем дольше я молчу, тем больше он будет чувствовать себя ненужным, беспомощным и может даже бесполезным. — Дорогой, неужели ты думаешь, что после аварии меня бы отпустили через два дня? — вскинув брови, склоняю голову вбок, с интересом смотря на Хо в ответ. — Ладно, убедила. Просто я чувствовал себя очень... не очень, из-за того, что тебя не было рядом большую часть времени. — Когда не получалось приехать у тебя, у меня были и Феликс, и Рэйчел, и Хёнджин. Однажды даже мама со Стефаном умудрилась приехать, настолько она не могла усидеть дома, ну и конечно оставить братика одного. — Зато сегодня ты будешь со мной, — улыбнувшись, подходит ко мне, сидящей в кресле, вплотную, нависая надо мной, — я всё собрал, — кивает он на сумку, брошенную только что рядом со мной. — Мне обязательно есть это?.. — скептически гляжу в тарелку, кривясь. Не могу даже подобрать слова, чтобы описать эту еду как-то подобающе. — Да, так и говори — дерьмо, — продолжает он за меня. — Ах-ах-ах, ну, Хо-о-о. — Больничная еда редко бывает съестной, но полезной, и это отрицать я не буду. Медсестра знает, что приехав домой, ничего подобного ты есть не будешь, вот и заставила тебя осилить эту порцию напоследок, — он кладет руку мне на плечо и, якобы в поддержке, потирает выпирающую косточку. — А ты не хочешь съесть за меня? — поднимаю тарелку повыше, смотря на него снизу вверх с умоляющими глазами. — Даже не думай. Быстрее, ты только носом крутишь. Заткни нос, набери в рот и проглоти, осталось всего пару ложек, — протягивает он, чуть ли не ноет, видимо, сам устал уже от этой удручающей картины. — Ты злой, — насупившись, делаю так, как он сказал. — Ну обещаю, дома приготовлю что-то очень вкусное и ты забудешь об этом, — кивает он на тарелку, — как о страшном сне. — Женевьева, — вдруг в палату врывается мой лечащий врач, — ты ещё здесь. Ты забыла, я говорил зайти ко мне перед отъездом? Я ещё раз осмотрю тебя и можешь ехать. — А, да, простите, из головы вылетело, меня же уже выписали, вот я и... — Несколько минут и тебя могут забирать, — переводит он взгляд на моего парня. — Хорошо, — отвечаю я доктору и поворачиваю голову в сторону, — Минхо, подожди меня. Можешь пока занести сумку в машину, — он слушается и выходит. — Кхм, так вот, Ева, — как только спина Хо скрывается за дверью, врач начинает говорить, — пришли результаты анализов наконец. Насчёт твоего организма и его способности воспроизводить на свет детей, — он так закрутил предложение, что я с трудом проглотила слюну от волнения. Я откладываю уже пустую тарелку на маленький столик и сажусь на край кровати. Доктор открывает листы бумаги и пару секунд там что-то смотрит, чтобы повторно убедиться в том, что скажет. — Что там? Я смогу в будущем забеременеть? — с опаской гляжу на сосредоточенное лицо мужчины. — Да, — твёрдо отвечает он и на сердце становится чуть легче. Будто камень с души, — я просмотрел твои предыдущие анализы и всё то, что тебе приписали для восстановления год назад. И признаться, лекарства хорошо тебе помогли. Иммунитет правда укрепился и всё же ты смогла бы родить, если бы не авария. Мне жаль, — добавляет он после секундной паузы. — Ничего уже не вернуть. Наверное, так было нужно, — сама не веря в то, что говорю, опускаю голову. — Да, но ты же знаешь, что я бы всё равно советовал тебе не пробовать зачать ребёнка в ближайшие полгода. Организм опять потерпел потрясение и пусть даже ты укрепила свой иммунитет, после выкидыша, любого, не желательно пробовать опять в скором времени. Чтобы избежать этого, лучше предохраняйтесь. Есть риск, что если ты в ближайшие месяцы опять забеременеешь, выкидыш будет точно и тебе будет трудно сохранить после хорошее состояние здоровья. — Можете объяснить? Я... — Ты уже пережила два выкидыша, — начинает пояснять он, — и если будет третий, то на четвертый раз твоей беременности будет ужасно трудно сохранить хорошую её протекаемость. Организм ослабнет и до самих род будет тяжело и тебе и врачам соблюдать хорошее состояние и предотвратить отторжение организмом плода. Именно из-за этого тебе необходимо было бы подождать как минимум год. Но ты молода. Не думаю, что вам стоит спешить. — Мне опять нужно будет принимать что-то, чтобы?.. — Да, но это более для профилактики и естественного восстановления. Выкидыш это сильный стресс для женского организма. Поэтому нужно соблюдать все указания. Ты не должна пренебрегать такими элементарными вещами, как хороший сон, нормальное питание, избегать стрессовых ситуаций, не нервничать, пусть даже ты и не беременна. Так ты себя всё равно убиваешь. — Спасибо, я поняла. Я буду соблюдать всё это, стараться, по крайней мере. — Это в твоих же интересах. Доктор начинает писать что-то на пустом листе и протягивает его мне. Там были названия различных лекарств и он начал объяснять мне дозы каждого, когда мне нужно их принимать и какое их действие. Закончив в больнице, я спустилась вниз и в холле встретила стоящего и глядящего вдаль через окно Минхо. Выйдя на улицу, меня обдал прохладный зимний ветер, и от его свежести я даже немного приободрилась и пришла в себя. Стало легче и захотелось жить полноценной жизнью. Дошагав до парковки, мы сели в машину. В салоне от маленького закрытого пространства в нос ударил не очень приятный запах. Я медленно поворачиваю голову в сторону Минхо. — От тебя пахнет сигаретами... — негромко произношу, хотя я даже не успела проконтролировать свою речь. Я и не думала вот так вот начинать с ним подобную тему. — Д-да, — он морщит лоб, — я... Да, я стоял возле курящих на улице. Дышал, пока ждал... — Прекрати, — останавливаю его оправдания, — я знаю, — Хо ещё больше хмурится, пытаясь предугадать мои мысли, — я видела, как ты курил. В тот день, когда приходил к дому Феликса. Минхо будто застыл, буквально завис. Смотрит на меня в ответ и молчит. Видимо, не ожидал такого и сейчас даже не может придумать, что сказать. — Не подумай, я не злюсь и не осуждаю. Но ты знаешь, как я беспокоюсь о твоём здоровье. И к тому же, если ты хочешь детей, не только я должна следить за своим здоровьем. Будет обидно, если я буду следовать всем правилам, но потом именно из-за тебя не получится забеременеть, — похоже, я не успела сообразить, что говорю. Я просто выпалила то, о чём думала. — Почему ты о детях заговорила? — Хо сводит брови, испытующе рассматривая моё растерянное выражения лица. Надо же было так сглупить и не проконтролировать свои слова. — Да просто. Сказала факт. Я же после увиденного думала об этом тоже и... — Ева, почему ты заговорила о детях? — не унимается он, вцепившись за эти слова, как ненормальный. — Боже, Минхо, да просто, — чуть повысив тон, мгновенно раздражаюсь. Но возмущает меня больше своя опрометчивость, а тут ещё он налегает... — поезжай уже, — отвернувшись от него, гляжу в своё боковое стекло. А может Минхо так зацепился за это, потому что всё это время подозревал меня в беременности? Ведь когда меня стошнило у него дома, он настаивал сходить в больницу... А ещё тот мой обморок... Этот человек очень смекалистый, одно к одному точно мог сложить, и тут я ещё обмолвилась об этом... Долго скрывать точно не получится. — А знаешь, несправедливо, — так и не поворачивая к нему головы, прячу лицо, всё так же смотря вдаль, — мы тут о твоей вредной привычке начали говорить, а ты перевёл внимание на меня. — Я не так давно этим занимаюсь, — выезжая из территории больницы, отвечает мне. — И когда ты начал курить? — не сдержавшись, поворачиваюсь к нему. — После, как мы разбежались, иногда затягивался сигаретой. Но я не зависим от этого, честно, — мельком кидает на меня взгляд, чтобы не спускать глаз с дороги. — Я слышала, что при стрессовых ситуациях люди курят чаще. Ты так себя успокаиваешь. Но... — Хочешь, чтобы я бросил? Да я и сам не собирался надолго этим увлекаться. — Это ты сначала так говоришь, а потом и сам не успеешь понять, как привыкнешь. Затем будет сложно вытащить из этого. — Я обещаю, я сокращу это постепенно до минимума. Я думал, успею бросить и ты ничего не узнаешь. Я не хочу, чтобы ты дышала этим табаком. — Я могу помочь, если хочешь. Ты же не мечтаешь угробить лёгкие и зубы, да? — Конечно, нет. — Ну вот, — обсудив насущный вопрос, мы замолкаем, каждый увлеченный чем-то своим в мыслях. — Машину мы, кстати, сдали в ремонт, не беспокойся, — невзначай бросает Минхо после нескольких минут тишины. — М-да, домечталась... Бойся своих желаний... — проговариваю себе под нос мысли вслух со смешком в голосе, — хотела разбиться, вот тебе, пожалуйста, — поражаясь судьбе, поверить не могу в такой странный бумеранг желаний. Вселенная меня точно услышала. — О чем ты?.. — озадаченно смотрит на меня Хо, нахмурившись. — Да просто... В тот день, когда ты меня прогнал, я пожелала умереть, думала даже разогнаться на машине и... — Не говори такое, — перебивает меня он, — никогда больше такого не говори, — Минхо жмурится, будто пытаясь прогнать из воображения услышанное, — пожалуйста. Мне даже слушать это невыносимо, я не хочу представлять такие глупости. — Прости, но я думала, что тогда наступил конец... — Это моя вина. Не следовало поддаваться эмоциям. — Предполагаю, что мы оба хороши, — пытаюсь заверить его в обратном, ведь, как говорят, в любой ссоре виноваты оба человека.

***

Оставшийся путь мы с Минхо особо больше ни о чём не обмолвились. В спокойствии доехали до дома. Немного даже волнительно заходить в квартиру, в которой меня достаточно долго не было. При входе уже складывается ощущение, что действительно ничего и не было, всё так, как и было до разрыва. — Я убрался к твоему возвращению. Можешь даже пальцем провести по полкам, — неловко улыбаясь, рассказывает Хо пока разувается так же, как и я. — А я вижу, что всё чуть ли не блестит, — решаю подыграть ему и похвалить, ведь в самом деле стоит приятный свежий запах, никакого застоявшегося аромата. — Я ночевал тут уже со вчерашнего дня. — Это хорошо, пахнет живостью и жизнью. — Ошибаешься, это лотки котиков, — шутит он, от чего я не могу сдержать улыбки, — давай сегодня что-то закажем? Не думаю, что ты будешь ждать, пока я что-то приготовлю. — Да, я голодна. Мне кажется на такой пище, как в больнице, я ещё больше похудела. — Но тебе же, вроде как, запрещали есть что-то тяжёлое для желудка, да? — Именно из-за этого и пришлось мучаться, — оставив парня позади, с нетерпением топаю в нашу спальню, желая как можно скорее увидеть Дуни с Дори. Надеюсь и они обрадуются. Такой, дескать, сюрприз для них. — Ну где вы там? — с улыбкой на лице прохожу в комнату, обнаруживая два комочка, мирно спящих рядом на большой кровати, — мама вернулась, хоть бы встретили, — подхожу к ним и сажусь на край постели, протягивая руки к соням. Дуни, только открыв глаза, сразу начинает мяукать. И в какой-то момент мне кажется, что он так возмущается, высказывает своё недовольство и начинает рассказывать, как они тут жили без меня. — Если что, я их хорошо кормил и заботился, — с улыбкой до ушей, Хо стоит у входа в комнату, опершись плечом о косяк, и наблюдает за тем, как я начинаю гладить и чесать животных. Смотря то на питомцев, то искоса на Минхо, меня пробивает дрожь. Глаза наполняются влагой. Может я сейчас должна сказать? Я скорее умру на месте от волнения, так и не успев поведать о таком... Шмыгнув носом, я начинаю тяжелее дышать. Лучше сразу, как пластырь. Смысл молчать и мучить саму себя? Все равно ничего нового, как я должна начать этот разговор, я не придумаю. — Почему, почему ты плачешь, милая? — заметив мои блестящие глаза, Минхо подходит ко мне и садится на корточки, чтобы увидеть лицо, — дорогая, — обеспокоенно, он накрывает мои руки своими и взглядом просит, чтобы я говорила. — Минхо... Я чуть не потеряла всё, — вспоминая об аварии, становится снова так страшно. Я помню, когда теряла сознание, последнее, что я выдала, было его имя... Я даже думала о том, а что, если это были бы мои последние слова... Слишком трагично, — мне так страшно, я... — Хо поднимается и садится рядом, чтобы обнять меня за плечи. Я посильнее прижимаю его к себе, крепко обнимаю в ответ, боясь отпустить. — Ты не потеряешь меня, а я не потеряю тебя, больше никогда такого не допустим, — уложив одну руку мне на затылок, он гладит меня по голове, — всё обошлось, Ева. Мы живы, всё хорошо, мы вместе. — Минхо... — дрожащим голосом слёзно поднимаю на него глаза, — я же тебе не рассказала... — этот сценарий я представляла всю неделю. Именно так я и хотела прижаться к нему, наконец разрешить себе заплакать и почувствовать тепло его тела в спокойной обстановке в уюте нашего дома. Меня окатывает даже какое-то облегчение. Казалось бы, я мечтала все эти дни о таком обычном моменте, просто обнять и поговорить с любимым человеком о том, что на душе меня резало изнутри. — Что? — он накрывает мои щеки своими большими пальцами и растирает их, сметая дорожки горячей жидкости. — В больнице я узнала, что... — слова опять сдавливают горло, не давая мне возможности говорить. — Боже, что... — со страхом уже смотрит на меня и, кажется, будто им уже трясет и дрожит всё тело, — если ты мне скажешь о какой-то болезни, я сам не выдержу, — Минхо сильнее сжимает мою кожу, будто боясь отпустить, что я растворяюсь, если он ослабит хватку. — Н-нет, нет, не думай о таком, — встряхнув головой, сама не хочу представлять, говори я ему о какой-то неизлечимой болезни. Это уж слишком жестоко было бы для нас. Разве мы мало настрадались? Такого уж точно не заслужили. В сравнении с тем, что я хочу сказать, это правда кажется более безобидным, чем какая-то болезнь... Как он и говорит, счастье, что мы живы, вот только... Не тот ребенок, о котором даже я не знала... — но мне нужно... Нет, я обязана тебе рассказать кое-что важное. Ты ведь должен знать... — грустно опустив голову, боюсь даже её поднять. Сердце клокочет, намереваясь выпрыгнуть из груди, — когда я попала в аварию... Серьезные повреждения на самом деле были... Оказалось, что я... — с трудом по несколько слов, частями, я выталкиваю из себя голос, так как он сел и осип, — была беременна... снова, — наконец решившись, поднимаю на Минхо заплаканные глаза. — Б-была... — он также вытаращился на меня и его губы на секунду задрожали. — И от сильного удара в живот случился выкидыш... Снова... — говорить это невыносимо, в какой-то момент я подумала, как я, вообще, такое выношу? И как Минхо это перенесёт? Всё-таки я рада, что стерпела и не говорила ему об этом сразу. Судя по его рассказам, ему и так было дико тяжело эту неделю. Он так хотел быть рядом все время, а знай он о выкидыше, точно корил бы себя и возможно даже бросил бы работу на некоторое время, чтобы не оставлять меня. Хо гиперзаботливый, а когда дорогой ему человек пережил что-то подобное, как у меня, он чувствует себя обязанным, как долг, сделать как можно больше полезного, чтобы близкий почувствовал себя в безопасности. Но существенный минус в том, что в такие моменты Минхо не задумывается о себе, а потом это сильно сказывается на его состоянии. Из-за этого пришлось себя переубедить не одаривать его плачем сразу. Глупый повод для гордости, но всё же это хорошо, что я смогла порциями разделить поток информации для Минхо. Сам факт аварии уже заставил его чуть ли не поседеть. Конечно плохо, что свои эмоции я подавляла. Тем более доктор говорил так не поступать. Но разочек же можно? Ничего уже точно не случится. Всё худшее уже произошло. Поэтому я хочу отдавать Минхо даже вдвое больше, чем он мне...