А что выберешь ты?

— Вот так вечерок нам устроили... — расстилая постель, маячу вокруг кровати, стараясь поскорее справиться с бельём и лечь наконец спать, — я так устала. А от того, что улыбалась почти всё время, у меня даже скулы болят, — коснувшись двумя пальцами лица, круговыми движениями разминаю мускулы. — А ты уверена, что мы нормально выспимся тут, пока нашу комнату оккупировали? — как только я закончила с одеялом, Минхо тут же юркает под него, как какой-то шаловливый кот. — Ну, во-первых, комната моя-я, значит мне и решать, кого туда расположить, — закинув колено на край кровати, смотрю на Хо сверху вниз, пока он уже нежится на подушке, — и во-вторых, ты бы предпочёл спать в одной кровати вчетвером? Это же некомфортно. Да и не хочется доставлять неудобства Ликсу с Рэйч. — Думаю им и так неудобно, что ты так поступила, привычный жест доброй воли Евы Терезы, — он протягивает, словно читает поэму какую-то, и щурится, явно подтрунивая надо мной, — отдала им свою комнату, теперь нам спать на этих досках, — Хо мостится, крутится, пытаясь удобно улечься. — Не строй из себя мученика, матрас же вполне себе сносный, прибедняешься, лишь бы я тебя пожалела, — ухмыльнувшись краешком губ, подаюсь чуть вперёд, дабы чмокнуть его в котикообразный носик. На что он хоть и морщится, якобы недовольно, но в то же время с удовольствием прикрыв глаза, а на его губах играет лёгкая улыбка, — да и чердак же Стефану ещё не до конца обсутроили. Посмотри на эти ремонтные работы, — я обвожу взглялом комнату, освещаемую тусклым светом ночника. — Мне было бы жутко неудобно поместить друзей сюда. Они чувствовали бы себя неловко, оставшись на ночь. Или предлагаешь, надо было их в гостевую к бабушке? — смеюсь, щёлкнув Минхо по носу, так как его возмущения абсурдны. Он просто хочет моего внимания, засранец, — а вообще, как думаешь, может, пока не поздно, сказать родителям, пускай мою комнату Стеффу отдадут и переделают под него? — М-м? В смысле? — Хо непонимающе сводит брови. — Ну, я же всё равно буду приезжать не часто, у нас с тобой уже свой дом. А как же он будет на третьем этаже, пока брат с родителями на первом и втором? Словно отчуждённый. Ему бы быть ближе к ним, тем более, пока ему ещё далеко до подросткового возраста, когда он захочет чуть больше свободы хотя бы в доме. Тогда пусть берёт эту комнату. Да и маме с папой будет легче подниматься к нему, когда он подрастёт. А ты представь только, как классно, если Стефф с Хёнджином будут соседями по комнатам, два брата, круто же. — Я с воодушевлением таращусь на хмурое лицо напротив. — А ты не думаешь, что к тому времени, как твои родители переселят малого в его собственную комнату, то и Хёнджин уже съедет? — кривит брови, после чего я замялась, ведь — нет, так я не думала. — Ну-у... Всё равно. Как-то самого младшего будто отстранить от всей семьи? — настаиваю на своём, я же, в конце концов, уже напридумывала себе, что так будет лучше, в любом случае. — Ох, не знаю. Думай, что хочешь, а я на боковую, — Минхо с минуту шуршит, ёрзает, перемещается с бока на бок, — и, к слову, самым младшим в семье обычно больше внимания и опеки, так что не парься, — бурчит где-то себе под нос. — Невыносимый, хоть бы помог. — Ева-а, — поворачивает меня набок, притягивает к себе, утыкаясь носом мне в лопатки, — спать. У нас с завтрашнего дня начинается весёлая жизнь, мне бы отдохнуть, и тебе-е не помешает, — сжимает слегка мой живот, легонько пощекотав у пупка, потеребив пальцами. — Через каких-то пару недель у нас свадьба, а ты какими-то, на данный момент, глупостями себе голову забиваешь. — Может я так пытаюсь перевести фокус внимания, чтобы не волноваться и не думать о предстоящем. — Наш излюбленный исполнитель желаний Джинн и так часть работы за нас сделал. Позаботился о нас, видишь, как? Стоило всего лишь немножко потереть его лампу, — шуточно говорит, кулачком делая круговые движения на моей голове, намекая на мозг Хёнджина. — Я на самом деле ему очень благодарна. Наверное, даже не ожидала. Я думала, он шутит, когда предлагал всё нам устроить. Вот он мужчина, да? — я ухмыляюсь, ожидая бурной реакции любимого. Ну должно же его задеть. — Хм, — Хо громко выдыхает мне в спину, хмыкнув. Точно получилось воззвать к его злости. Ну, а чего он спать удумал, я ещё хочу вопросами его закидать, — да, Ева, я же шутил, — чувствую, как он переворачивается на спину, — я специально пугал тебя, что сам боюсь этой помолвки, встречи с родителями, просить у них благословения, твоей руки официально и всей прочей мишуры. Я знал, что буду говорить твоей семье, и был в себе уверен. А чтобы было веселее, дразнил так тебя, забавляясь тому, как ты эмоционально реагируешь, не узнавая меня. Ну вот приходится тебе ещё объяснять, — Хо хватается за одно моё плечо и несильно кусает кожу в знак протеста и попытки выплеснуть эмоции чрез такие действия. — Ну да, соглашусь, внезаный поступок... Нет, даже не так. Переворот Хёджина меня немного сбил, поверг даже в шок, но я не трус. Ты — моя женщина, и мне следовало всего лишь дать своего рода клятву твоим родителям, я же понимаю, что они единственную дочку отдают в лапы другому мужчине. Я не глупый. Но как же я люблю смотреть, как ты бесишься. Прости-и, но обожаю, ничего не могу с собой поделать, — Минхо чуть наваливается на меня, опираясь одной рукой о моё бедро, чтобы склониться надо мной и поцеловать в щёку, — ты же такая зайка сразу. — И вот с этим человком мне жить оставшуюся жизнь, — картинно вздыхаю. — Да, я тоже тебе завидую, — издевается Хо. — Может, ещё не время всё отменить? — не сдаваясь, продолжаю свою игру, дабы окончательно его победить в этой небольшой схватке. — Ну всё, прекращай, — несильно шлёпает меня по бедру и обратно укладывается, готовясь ко сну. — Ты своей маме уже сообщил? — пока он не успел задремать, успеваю задать оставшийся вопрос. — Как раз с утра завезу тебя к нам домой, а после поеду к ней. В конце февраля её наконец выписывают, но я попрошу её отпустить у врачей на один денёк. Пить она, конечно же, не будет. Под моим присмотром будет. Ну, или поручим ещё одну несложную задачу Хёнджину, — смеётся Хо. — Просто не волнуйся об этом, всё будет хорошо, дорогая моя-я-я, — тянет, протягивая, намереваясь ещё что-то добавить, — невеста-а-а, — тихо пропев мне на ухо, чмокает в мочку и утыкается в этом раз носом в шею. Его поведение заставляет невольно улыбнуться, и я нащупываю его ладонь, обнимающую меня, чтобы ещё больше укрыть себя его теплом. Потянув за руку ближе к себе, сжимаю его пальчики. Прежде, чем уснуть, я успела подумать об эволюции наших статусов друг к другу. От обычной сестры его лучшего друга к девушке, затем невесте, а скоро и вовсе к жене...

***

Несколько месяцев спустя. Конец июня. — Дорогая моя-я-я жёнушка-а-а! Ну-ка иди сюда-а, — то ли поёт, то ли кричит из соседней комнаты Минхо, зазывая к себе. — Чего?! — также громко восклицаю, чтобы он услышал. Не стану же я по первой просьбе сразу бежать к нему. — Где мои новые носки?! — орёт так, что его даже соседи услышат и придут на помощь, лишь бы он заткнул рот. Шесть часов утра, как-никак. — Я же их уже в сумку запихнула! — прекращая перемывать посуду, собравшуюся за вчерашний вечер, вытираю руки и шагаю прочь из кухни, направляясь на источник звука, — ещё вчера, ты что, забыл? — прохожу к порогу нашей спальни и наблюдаю за тем, как Минхо отчаянно пытается самостоятельно собрать свою сумку, — милый, и вообще, скажи мне, пожалуйста, на кой чёрт тебе сдались эти носки, а? Я-то их сложила, как ты просил, но зачем? Мы едем не на Аляску, а как раз таки наоборот. Туда, куда направляемся мы, много солнца, — делаю один шаг к нему навстречу, — песок, — ещё один, — и океан, — наконец Минхо поднимает голову, заметив, как я поравнялась рядом с ним. — А вдруг с нашим появлением Флориду зальёт дождь? — Сомневаюсь, что Майами так холодно встретит нас, словно мы какие-то особенные, что меняют своей аурой время года в штате, где круглый год главенствует одно лето, — взяв Хо за одну щёку, поглаживаю её большим пальцем. — Знаешь, люди, у которых медовый месяц проводится спустя чуть ли не полгода, разные возможности, мы точно особенные. — Ах-ха-ха, Хо, есть люди, которые вообще его не проводят. Так что нам грех жаловаться. — И где вообще Хёнджин? — будто не слушая меня, оглядывается суетливо по сторонам, — должен же был уже приехать. Мне как-то страшно оставлять дом на него. — Он справится, — положив руку ему на плечо, заглядываю в его глаза, — уже приглядывал однажды за нашими котиками, что должно измениться в этот раз? Разве что... Кками же не набросится на них? Ну, или наборот? — Если он будет водить в нашу постель баб, я живого места на нём не оставлю, — продолжает негодовать он. Понимает же, что Джин хороший вариант и даже единственный, но не упускает возможности поворчать. — Дорогой, успокойся, я уже его предупредила. Пускай развлекается за стенами нашей квартиры. Мне вообще жаль, что он не может поехать с нами в путешествие, да? — поглаживая его кожу сквозь майку, спускаюсь рукой по оголённой руке, может, хоть такие действия его успокоят. — Ага, конечно, я бы светился от радости. Чтобы он крутил романы направо и налево у меня на глазах, когда я хочу наслаждаться тобой и не видеть этого ловеласа? — Эй, он же старается ухаживать за Анной-Марией, ты же зна-а-аешь. — Хм, у него на неё, вероятно, крупные планы, раз уж даже от нашего предложения отказался. Дела у него... — задумчиво глядит в пол Хо, — как же... Знаю я эти дела, пока не присунет, не успокоится. — Да хватит, ну вы посморите на него. Ты сам таким был и со мной, праведный какой нашёлся, — он непонимающе вытаращился на меня, — не ты ли проходил через подобное? — поясняю, — или боишься, что будешь наблюдать за его свободой, когда сам уже связан браком? — Да, коне-ечно, не я ли этот брак затеял, конфетка? — ухмыльнувшись, довольно расплывается в улыбке, переместив свои руки мне на бедра и прижимаясь животом к моему. — Знаешь, а я так взбудоражена. У нас же чуть ли не кругосветное путешествие. — Скорее кругоштатное, на пути к одной цели, точнее городу, — тихо подмечает он, но я игнорирую его замечание, продолжая восторгаться началом сегодняшнего дня: — Я и подумать не могла, что у нас получится. До последнего сомневалась, думала нам точно что-то помешает. — Конечно, если ни твои Феликс с Рэйчел, ни Хёнджин не поторопятся, то и вправду твои предположения сбудутся. — Они скоро будут, не волнуйся, — трясь своим носом о его, кладу руки ему на поясницу, — мы же с тобой Христофоры Колумбы, и ничто и никто не сумеет нам препятствовать. — Ага, а Феликс с Рэйчел Питер Пэн и Венди, наши верные помощники сопровождающие, так? — хохочет он. — Что это за мультивселенная у тебя такая? — смеюсь ему в ответ, поднимаясь ладонями к его лопаткам, оглаживая каждый участок спины. — Кхм, к слову, любимая. Не прекратишь меня гладить, и мы к их приезду успеем заняться-я-я... — Минхо без слов, не договорив, тянется губами к моей шее, успев одарить её несколькими мокрыми поцелуями. — Не-не-нет, попозже, котик, — незамедлительно реагирую, упершись руками ему в грудь, чтобы немного отстранить от себя. Ишь, чего удумал, не упустит же возможности, — сейчас нам точно не до этого. — А мне всегда до этого, — не сдается, упорно повышая давление на моё тело, надвигаясь на меня. Проводит влажные и обжигающие кожу чмоки к яремной впадине, далее двигается вверх по ключице. Минхо всё сильнее и страстнее начинает сжимать мою талию, забираясь руками под мою футболку. Желание возрастает с каждым его действием, с каждой секундой, проведённой в его тисках. Он же знает, что мне трудно сопротивляться ему, и всегда этим нагло пользуется. В большинстве случаев я поддаюсь его змеиной натуре, превращаясь в такие мгновения в кролика. Наступая на меня, заставляет попятиться, отчего вскоре пятками я упираюсь в кресло. Потеряв равновесие, падаю на мягкую обивку, а Хо, как он явно и ожидал, быстро преграждает мне путь к отступлению и одним коленом упирается в сиденье, пока другой ногой всё ещё стоит на полу. Его коварные пальцы умело прокрадываются мне под шорты, нежно оглаживая внутреннюю сторону бедра. Вздохи и постанывания невольно вырываются из нас обоих от подступающего и нарастающего возбуждения. Вторая ладонь тянется вверх по моему животу. Нащупав грудь, начинает мягко её сминать. Внезапно мокрые поцелуи Минхо и наше тяжелое дыхание, заполняющее похотливым звуком всю спальню, прерывает резкий чужой голос, доносящийся не так далеко от нас. — Ух ты, какой кошмар. Я быстро вздрагиваю, инстинктивно в испуге сведя ноги вместе. Глаза отрешённо шарят по комнате, пытаясь быстро отыскать того, кто нам помешал. Держа в руке кофе в пластиковом стаканчике из какого-то круглосуточного магазина, в проёме двери, облокотившись о косяк, стоит Хёнджин и с занимательным видом следит за разворачивающейся перед ним картиной. — Хоть бы предупредили, что я ещё могу поспать, пока вы тут кувыркаетесь, — спокойно пригубив немного напитка, брат, явно гордясь собой и забавляясь данной ситуации, едва заметно улыбается. — Только ты умеешь так качественно и вовремя прерывать мой не успевший начаться секс, дружище, — разочарованно и хмуро, Хо поднимается с меня, помогая встать с кресла. — Ты сначала был недоволен, что он задерживается, — подмечаю. — Планы поменялись. — Не задумываясь, отвечает, подходя к Хёнджину, дабы поздороваться. — В любом случае, ты всегда найдёшь, чем быть недовольным, — смеюсь, приближаясь к ним. — Естественно, это мой долг, — ехидно улыбается Хо, разворачивая брата за плечи в сторону кухни. — Да, кстати, я уже давно разогрела завтрак, — следую за ними, шагая позади их спин, — можете не дожидаться Феликса с Рэйчел, я потом с ними поем. — Да нет уж, подождём уже путешественников, — отвечает Минхо, осматриваясь, — давай пока возобновим сборы? Чтобы не забыли чего. — Почему бы вам не воспользоваться перелётом? Зачем так заморачиваться с машинами? Ещё сломаются небось по дороге, — схватив в свои лапы мимо проходящего Дуни и присаживаясь на диванчик, рассматривает уже собранные нами сумки. — Потому что торчать на скучном пляже целый месяц не интересно, друг, — не смотря на Хёнджина, Минхо заглядывает в один из больших пакетов и что-то там ищет, проверяя. — Цитируешь Еву? — ухмыляется Джин, ведь наверняка думает, что это я надоумила своего муженька. Но он глубоко заблуждается, Минхо и наши друзья согласны с этой же мыслью. А то сразу всех собак на меня спускает. — Ни в коем случае, — спокойно отвечает Хо, поворачиваясь лицом к другу, — я сам не люблю воду. Я не умею плавать, толку с этого пляжа тогда? — Понимаешь, Феликс с Рэйчел безумно любят океан, — продолжаю мысль любимого, дабы он уже разобрался в том, что ищет, а то точно что-то забудет, пока его отвлекают разговорами, — Ликс мечтает наконец посёрфить, а Рэйч расслабиться. Она когда-то даже плаваньем занималась при школе, но потом, конечно, забросила. Но всё равно любит такую атмосферу. Думаю, она с радостью хочет выгулять все свои купальники и наряды, — шучу я, смеясь, но мгновенно замолкаю. Эти двое же всё равно не поймут, не видели гардероб моей подруги, — мы же с Минхо не умеем плавать, и супернаслаждения не получим на палящем солнце. Вот и было решено полпоездки провести в дороге, останавливаясь в разных городах. Это же интересно. Да и на своих машинах будет удобнее, все вещи не таскать с собой, а они спокойно помещаются в багаже. И вот вторую половину нашего отдыха как раз и проведём на пляже, все будут в выигрыше. Снимем двухкомнатный домик, чтобы у каждого своя спальня, и чудесное времяпровождение получится. — М-м, так у вас прям отпуск, — поднимаясь с места, брат самостоятельно уже начинает хозяйничать на нашей кухне. — Точно не жалеешь, что с нами не едешь? — в очередной раз спрашиваю, вдруг он передумает, от многого отказывается. — Нет, сестрёнка, у меня тут дела, — поставив чайник, поворачивается ко мне, — кофе будешь? — Эм... Нет, спасибо. Но... Ты же только допил, — удивлённо вскидываю брови, глядя на пустой стаканчик, с которым он приехал. — Я не выспался, и готов прямо здесь и сейчас отключиться, так что... — Ладно, так что у тебя за дела? Тебе бы запросто дали отпуск на работе. Тем более ты же так любишь воду и пляжи. В чём же причина? — лукаво посматриваю на него, зная, что его это раздражает. — Я же сказал, — нервно выпаливает он, после чего глубоко вздыхает и успокаивается, тише продолжая: — Сама знаешь, — уперевшись руками о подоконник, смотрит на меня, выгнув бровь. Я молчу, ожидая, когда он сам наконец признает своё поражение и скажет это. Я же была права, что от чувств и желания любви долго бегать не сможет. Это как бежать от самого себя — бессмысленно, — да-а, да, да, можешь смеяться. Но я пригласил её завтра на свидание, и она наконе-ец согласилась, мать вашу, — Хёнджин радостно протягивает, зажмурив глаза и возведя один кулак к потолку, якобы в знак победы. Хотя как-то он слишком самонадеян. Добиваться девушки несколько месяцев и только сейчас она сдалась и согласилась — ещё не признак, что мой брат ей симпатизирует. Может, он её попросту доконал, вот мой психотерапевт и выбора не имела. Хотя... Анна-Мария явно же в нём заинтересована тоже, но боится чего-то, держит дистанцию. И со мной не делится откровениями. Может, ей ещё время надо. Судьба у неё была не из лёгких. Улететь из Филиппин, оставить семью, следуя за мечтой, будучи студенткой по обмену. Одна в чужой стране, которая планирует остаться, жить и работать здесь. Потом влюблённость, замужество, предательство, болезненное расставание и развод... Не представляю, каково ей. Джин вроде и не давит на неё, но то внимание, которым он её одаривает, не навязчивое, а очень даже милое. Думаю, и она это видит и понимает. Хёнджин очень хороший, и когда действительно нужно, может быть довольно романтичным. В погоне за этим непокорным женским сердцем Джин стал одержим этой идеей. Окончательно изменился — к счастью, в лучшую сторону. Он всё больше и больше взрослеет, даже горжусь им. Но в то же время его весёлый нрав никуда не делся. Лишь бы он не сглупил и не остановился на полпути. Они же нравятся друг другу, надеюсь, не упустят шанс. Ещё и меня рядом не будет, а мне бы так хотелось помочь и хотя бы немного контролировать ситуацию, может кому-то из них дать совет, где-то подтолкнуть к действию. Этим двоим необходим посредник, потому что оба бывают колючими. Такие красивые розы, но подступиться из-за их шипов не каждый сумеет. Так забавно и одновременно интересно было наблюдать за всей этой разворачивающейся неожиданно историей. Казалось бы, их первая встреча была такой глупой и в какой-то степени даже банальной, но внутреннее стремление понять мотивы другого человека и любопытсво взяло верх. Признаться, я и сама не до конца поняла, чем они понравились друг другу и как вообще зародилась их симпатия. Вероятно, у них есть что-то такое, как у нас с Минхо: никто из них ранее не встречал подобного друг другу. Возможно и тем, что они схожи? Поначалу эти двое, можно сказать, невзлюбили друг друга или, скорее, испытывали просто незначительное презрение. Они разные, как личности, но их истории похожи: отчаявшиеся, не верящие в любовь и избегающие её, нашли друг друга, — хотя и неизвестно чем это всё закончиться. В любой момент кто-то может окончательно оттолкнуть другого просто из-за какого-то недоразумения, собственных тараканов в голове или плохого настроения, вспыльчивости, ну или же страха. Не все могут найти свою любовь с первого раза, это практически невозможно, огромная редкость. Так случилось и с этими двумя. К примеру, брату всё время не везло. Каждый раз это были не те девушки, но я всё ещё придерживаюсь убеждения, что вечно так продолжаться не может, и ему следует всего лишь довериться внутреннему чутью. Вероятно, иногда и я очень устаю, пытаясь дать совет и помочь ближнему, но иначе поступить не могу. В конце концов, я сама считаю, что Анна-Мария прекрасный вариант. Немного старше него, — но это даже к лучшему, — умная и мудрая женщина просто обязана «взять под опеку» этого несчастного бедолагу. Её родители в разводе, всё прошлое она оставила позади и начала новую жизнь, хотела построить её самостоятельно, собственными силами, но в какой-то момент всё оборвалось, из-за чего мне очень её жаль. Она старается не подавать виду своей раздавленности, пытается показаться оптимистичной и отчасти позитивной. Это волевая, производящая впечатление деловой, уверенной в себе девушки и невероятно серьезной, которая не показывает другим свои слаботи. Но в то же время ранимая и чувственная, просто держит при себе сокровенное, что не всем стремиться открыть, боясь предательства и того, что этим могут воспользоваться. После длительного общения с ней не только на тему её работы и долга передо мной, как терапевта, я начала замечать то, что она скрывает глубоко внутри. Сильная, кажется хладнокровный, но не с Хёнджином, точно не с ним. Рядом с этим дурачком она, вроде как, становится собой? В любом случае я замечала, как она меняется, общаясь с любым другим человеком, и как с ним. Становится более расслабленной, открытой и часто шутит, особенно любит язвить ему и общаться с сарказмом, но по-доброму, без злого умысла, просто это веселит и ещё больше заводит обоих, словно вызов, — от этого они и впрямь производят впечатление уже старой, состоявшейся парочки, которые давно прошли этап неуверенных влюбленных сердец в конфетно-букетный период, и находятся в длительном браке. Также я замечала, что и с Джином что-то происходит. Если раньше при потенциальной новой девушке он закрывался, как раковина, стоит только к ней коснуться, то с Анной-Марией он тоже обретает покой? Говорят, именно так выглядит истинная любовь: не когда в животе порхают бабочки, волнение и беспокойство перед встречей с человеком, — потому что это оправданные нехорошие предчувствия и реакция организма, предвещающая нас о том, что это точно не твоё и пора бы уже начать замечать знаки и сигналы тревоги собственного тела, — а когда рядом с человеком ты чувствуешь спокойствие, уют и комфорт, — тогда это тот самый, тот, кто тебе нужен и необходим для дальнейшей жизни и отношений. Ещё я замечала свои мысли и ассоцииации с разными девушками, приходящих в мой быт. Если при первых встречах с Рэйчел я чувствовала настороженность и недоверие, но ошиблась, то с Моникой всё оправдалось: с самого начала я испытывала неприятные ощущения, касаемо неё, но второй раз наступить на эти грабли я не желала и решила, что нельзя судить человека по обложке только из-за того, что меня оттолкнула внешность, подача и поведение, ведь они могли быть ложными, так как, в принципе, нужно отталкиваться от своих внутренних сигналов и общения с человеком, подключая свой разум, а не предрассудки и прочее. Хоть и говорят, что нельзя судить человека, пока не узнаешь его, но увы, в случае с бывшей неудавшейся девушкой брата я облажалась, давая шанс явно не той. Конечно, можно оправдать это тем, что и у таких стерв есть печальная история за спиной, превратившая их в таких сумасшедших людей, например: отец Моники давно покинул их, а мать всё время меняет мужчин. Соответственно, с детства ей было мало внимания: ни отцу нет до неё дела, ни матери, ни даже глупым мальчикам. Вот и озлобилась, всё со временем переросло в травму. Вероятно, я должна радоваться, хорошо же, что она начала лечиться и осознала наличие проблемы. Но, вот глядя на Анну-Марию, я чувствую уверенность подле неё. Будто она в любой момент поможет и защитит, как какая-то разъяренная и опасная медведица. Рядом с ней ты ощущаешь себя, как с мамой, в которой ты можешь быть уверена на все сто процентов, невербально осязая её ментальную мощь, поддержку, крепкую руку, в конце концов. Не раз я была свидетелем того, какой строгой является эта девушка и как профессионально подходит к своей работе и обязанностям. Всего лишь практикантка, но кажется, что уже полноценный специалист, работающий много лет в этой сфере. Иногда мне казалось, что она главврач больницы — так она себя ведёт и предстаёт перед другими. Даже если она внутри себя сомневается, этого практически никогда не можно подловить. Но со знакомыми и близкими Анна-Мария становится мягкой и маска ответственности спадает вместе с возложенным на её плечи грузом тянущейся боли прошлого, а человек под ней превращается в настоящего себя, позволяя и слабости, пассивность и прочие человеческие убыли энергии. Хоть девушке и трудно по своей натуре принять поражение и признать собственную ошибку, она всё равно это делает, потому что понимает, где сама напортачила. Несколько раз я невзначай поднимала тему своего брата, и каково же было мое удивление, когда я услышала от них практически идентичные высказывания о друг друге, как минимум посыл у них точно был один. Анна-Мария долгое время, на протяжении нескольких месяцев, можно сказать, динамила Хёнджина, разрешая себе с ним только подружиться, не подпуская ближе и не разрешая обоим большего, — даже брат неосознанно держал дистанцию, будто понимая энергию, которую излучает эта девушка, боялся напугать и сделать больно, задеть. Если в первое время пытался позадирать её, быстро проиграл и опустил свой гордый хвост. И вот когда она увидела его без всего этого фарса и притворства, узнала лучше, — как и он её, — то, возможно, так и прониклась к нему. Когда Джин увидел Анну-Марию, он засмотрелся на неё, я же видела, явно заинтересовала его, — я более чем уверена, что своим поведением, — но в отношения ни в какую более не хотел и не планировал вступать, по-прежнему опасался, от этого какая-то часть меня хотела бы остаться и не уезжать, дабы в нужный момент подтолкнуть их и направить, как я это и делала уже несколько предыдущих месяцев. Опять же, казалось бы, оба старше меня, одна умная, проницательная и разбирается в психологии, второй: простодушный, мягкий, хитрый и изворотливый. Но даже в такой ясной, как белый день, теме, как любовь, никто из них словно вовсе не разбирается, не видит очевидного, что-то там выдумывает, ограничивает и не способен разрушить свои возведённые за несколько лет стены замкнутости, закрытости и сжатости. Никто до сих пор не готов сбросить оковы своих собственных запретов, которые никому, по-факту, и не нужны. Это же так глупо: испытывать с первых встреч глубокую симпатию, но не разрешать ни себе, ни другому большего. В чём же тогда смысл жить, если сковывать себя и всегда предпочитать не ступать на новую ступень чего-то нового и на самом деле неизведанного. Ведь, когда мы так часто боимся вступать в новые отношения, не желая повторения прежних болезненных, кто это выдумал и кто нам сказал, что всё будет точно так же за тем же сценарием? Разве не от нас всё зависит, чтобы мы сами не перекладывали прежнюю пережитую боль, модель взаимоотношений и осадок на нового человека, который в этом вовсе невиновен? Все люди разные, зачем же самого себя так блокировать в своих действиях? Боясь отступиться, они лучше откажутся от мнообещающих перспектив будущего, нежели рискнут и попробуют. Нужно всегда помнить, что самое сильное на Земле именно чувство любви, которое испытать не всем под силу и которое даровано не многим, — тем более взаимность, — ведь достаточное количество людей попросту не позволяют впустить в своё сердце это чудо. Оно способно как разрушать, так и исцелять. Разница лишь в том, что выберешь лично ты. Влюблённые люди способны на невозможные свершения, не поддающиеся здравому смыслу. К примеру такие, когда говорят, что готовы звезду с неба достать, дабы показать всю свою самоотверженность, привязанность и беспямятную преданность. Может, это и не такая уж невозможность, как нам кажется? Смотря что подразумевается за смыслом этой фразы. Для каждого же существуют свои звёзды. Преследуя своё прошлое и хватаясь за него, мы забываем о главном: жизнь же одна, а другого случая может не подвернуться. Иногда можно потерять даже свою предначертанную счастливую судьбу, — которая была послана нам в качестве извинений от Вселенной в знак того, что мы прошли все уготованные нам испытания, выбороли и заслужили частичку земного Рая, — отказавшись от нее. За всё это время было смешно наблюдать, как Джин до последнего отрицал симпатию к этой своенравной девушке, потому что он, как заладил, повторял одно и то же: боится отношений, — в чём раз за разом признавался мне и чему я была весьма удивлена, потому что так он словно взвывал уже о помощи, хотя обычно себе такого не позволяет и всё утаивает, предпочитая носить в себе или же в шутку обмолвиться с Минхо, надеясь, что тот воспримет всерьёз и сам развернёт эте тему, помогая разобраться другу в возникшей новой проблеме, а тут нет же, — опасается оступиться, сделать ошибку и тому подобная чепуха наших беспочвенных страхах и предположений о будущих поражениях и ударах судьбы. К слову, если сравнить отрывки моих дискуссий с этими двумя, пример одного из разговоров с Хёнджином: « – Я дурак по-твоему? Это по твоей части: отношения, семья, дети, замужество, — как всегда злится, когда задевают за живое и ту тему, от которой бежит, испытывает неопределённые ощущения, замешательство и волнение. — М-м, у тебя в мечтах стать монахом, может быть? Так дерзай, может это и вправду тебе поможет и станет на душе легче, не будет соблазнов, останется только один путь, никакого выбора, только служение единой цели и ты перестанешь себя терзать. А тут перед тобой распростёрлись возможности, буквально весь мир, ты вправе распоряжаться своей жизнью, как хочешь, чего же ты медлишь? Так и старость не за горами, — выдержав короткую паузу, я перевела дыхание и продолжила более спокойно: — ты же сам понимаешь: не узнаешь, если не попробуешь, и потом всю жизнь будешь жалеть. Вечно бояться не получиться, надо рисковать. Вон как я с Минхо, ты же знаешь, — засмеявшись, я с надеждой гляжу на него, вдруг отыщу в его глазах решительнось и искру. Хотелось пошутить, дабы немного его успокоить, а то брат в самом деле на взводе, когда мы затрагиваем эту тему. Так утомительно направлять кого-то в лучшую сторону. Но, рано или поздно, он же не выдержит и скажет самому себе что-то по типу: "К чёрту, была не была, живём один раз", или "Лучше попробовать и пожалеть, чем не попробовать и жалеть всю последующую жизнь", либо же кратко: "Попытка — не пытка", да и всё». И в противовес пример разговора с психотерапевтом, с которым я чудом так же, как и брат, подружилась, хотя, казалось бы, мы с ней очень даже разные. И не понятно, то ли мы сошлись из-за того, что противопоставляемся друг другу и от этого неплохо сочетаемся, или же Хёнджин наше связывающее звено? Как бы там ни было, это уже не важно. А важно следующее: « — Знаешь, а ведь не только ты такая, — после очередного сеанса в кабинете Анны-Марии, мы скоро обменялись несколькими мыслями, не касаемые моего восстановления, — Хёнджин, прямо как и ты, из-за прошлого неудачного опыта избегает отношений, даже любых зарождающихся чувств, пресекает их всячески. Но, скажем, проведя с ним парочку профилактических бесед, дав несколько советов и выслушав его, мне удалось переубедить брата в обратном, и теперь он верит, что всё может получится, если отпустить прошлое. Ну... По крайней мере он старается. Тебе-е же нужно слушать только себя, потому что ты лучше всех знаешь, чего хочешь, к чёрту голову, что у тебя в сердце? — тычу указательным пальцем в сторону её груди и туда же киваю головой, от чего она опускает голову, чтобы взглянуть в место, на которое я указываю, — следуй за его велением, — внезапно во мне проснулся какой-то Конфуций и слова вылетели из уст скорее, чем я успела их обдумать. Полагаю, они исходили у меня от души из-за искреннего желания помочь тем, кого я почитаю и люблю». Как-то так и проходило моё лечение: параллельно я исцеляла раны других, видимо, запасаясь энергией и силой, пока Анна-Мария работала со мной. По итогу у нас с ней получился какой-то взаимообмен знаний. Может, тоже следовало податься в психологи, например? Кроме всего прочего, иногда я задумывалась и сопоставляла образы своей подруги, врача и себя, сравнивая: Рэйчел та ещё оторва, заводная, оживлённая, оптимистичная, сильная, весёлая и невероятно добрая и щедрая девушка, верящая только в хорошее и видящяя в других только светлое; до самого конца идущая рука об руку с тем человеком, который не оправдал её надежд, блондинка всё равно не сдастся и продолжит бороться за его «душу» и исправление. Я же более спокойная и тихая, скромная и стеснительна, безнадёжный романтик, пахнущий цветами и нежностью — как сказал мне Минхо. И в это же время Анна-Мария какой-то невероятный баланс между нами, она даже не что-то среднее, а совершенно другая и ни на кого из нас не похожая. Перед сном я частенько позволяла себе представить, смогли ли бы мы все втроём подружиться? Я ненавязчиво предлага Рэйч такую затею, но она, естественно, бела немного скептично настроена, и это понятно. Что её связывает с этой девушкой, кроме как я? Ну... Хотя бы возраст у них похож: моей лучшей подруге двадцать три, а другой, пока что просто подруге, двадцать четыре и скоро, вот-вот, исполниться двадцать пять, — да, старше Хёнджина на три года, но это совсем не помеха, как я и упоминала, очень даже на руку, с такой он остепенится и обретёт себя, перестанет играть на публику ненастоящий образ. Ну и, конечно, каждая из этих девушек сильна по-своему: сумеющие преодолеть серьёзные жизненные препятствия в одиночку. Мне кажется, они крепче меня, хотя, снова же, Хо переубеждает в обратном, со стороны виднее, наверное. Во всяком случае, у каждого же свой порог трудностей, и любой другой человек не в силах пройти чужой путь. Что бы не случилось, Хёнджин и Анна-Мария не маленькие дети, — хотя иногда эти качества проявляются и у взрослых людей, когда нам хочется определённости, уверенности в завтрашнем дне и что за нас всё сделает кто-то, пока мы будем просто наслаждаться жизнью, — надеюсь, смогут разобраться со всем и особенно в себе. Так или иначе, им никуда не деться друг от друга, по крайне мере в ближайшее время. Девушке не хватает денег на проживание от одной только небольшой зарплаты, которую ей выплачивают за прохождение практики, и стипендии, так как она отправляет часть денег родителям, как помощь, так ещё и периодически, по возможности, занимается волонтёрством в детских домах. Как-то раз терапевт обмолвилась о своей проблеме и я же не смогла не придать этому значения. Решила спросить у Хёнджина, не знает ли он, есть ли свободные вакансии на неплохой работе, мне же он помог однажды с поиском. Естественно, брат пока не узнал и не выпытал, зачем я интересуюсь, не успокоился. Разузнав, что подработку ищет та, в которую он, я уверена, точно уже влюблён, — в конце концов полгода прошло, он не прекращает общение с ней и только больше крутится вокруг неё, конечно, это ни что иное, как любовь, пускай он даже презирает такие чувства, — Джин решил перенять бразды правления этой ситуацией в свои руки. Удивлена ли была я, когда свободную вакансию он нашёл именно в том ресторане, в котором сам работает? Конечно же — нет. Официанты на его месте работы зарабатывают не плохие деньги, тем более ещё сверху они получают хорошие чаевые. Для начала Джин предложил альтернативный вариант: быть хостес. Но, вскоре сдавшись и приняв помощь своего новоиспечённого друга, девушка выбрала первое, не желая светить личиком и фальшиво улыбаться каждому пришедшему. Не хочет растянуть лицо и быстрее постареть — как она шутила. Думаю, я с ней согласна, лучше ходить и иногда иметь возможность незаметно присесть, чем стоять полдня в одной точке. Хоть Хёнджин и арт-директор, и свою недодевушку-передруга ругать и делать замечания не станет, но, если кто-то заметит и настучит, расскажет начальству о его предрасположенности к новой работнице, то у него могут появиться проблемы и, что ещё хуже, попереть с хорошей работы. Поэтому эти двое решили сохранять в ресторане сугубо рабочие отношения, не показывая остальным свои особые чувства, дабы не вызвать подозрений, вопоросов и претензий. И, что самое неприятное: негодования свободных дамских сердец, таких же официанток, которые души в моём брате не чают, ещё и зная, что он свободен. Жаль они не знают, что именно таких приставучих Хёнджин на дух не переносит, и они зря борятся между собой, он уже давно не тот мальчишка, который принимает любую запрыгнувшую на него девушку. Да и Анна-Мария точно не та, кто хочет принимать в этом безобразии участие и встрявать во всю эту Санта-Барбару. Она работает в больнице с утра и до обеда, а после, со следующего месяца, будет начинаться её смена в ресторане. К сожалению, дней отдыха у неё не будет, работать нужно каждый день. Разве что на одну задачу меньше: в выходные она не работает в больнице. И теперь в этой истории я являюсь больше наблюдателем со стороны, ведь мне удалось их кое-как свести и, как говорится, я умываю руки, — хотя сильно в этом сомневаюсь, уверена, следует мне вернуться, я, вероятно, столько всего нового услышу, и придётся заново разбираться во всём вместе с ними, но по отдельности. И если уж говорить о коварном Хёнджине и его замудрённых подстроенных планах, чего только стоит то, что и меня он, оказывается, устроил в кафетерий, подозрительно близко находящийся возле работы Минхо. Что самое забавное, ни он ни я не знали этого, — как я наивно полагала в самом начале, — и ни разу не пересекались, хотя я не раз возвращалась с работы, проходя мимо его заведения. Хёнджин нас не предупредил, решив побыть сводницей, ну или вину так искупить, мы же тогда, вроде как, расстались. Помню, как я побывала в кафе Минхо впервые и так и узнала, что это недалеко от меня. Однажды был поздний вечер и мой рабочий день подходил к концу. Хёнджину было по пути и он заехал за мной, чтобы отвезти домой. В тот день и Хо задержался, а его машина была временно неисправной. И когда мы проехали всего пару улочек от моего кафетерия и подъехали к работе моего парня, я раскрыла рот в удивлении, думая, что надо мной пытаются подшутить или же я прикрыла не на несколько минут глаза, а на целых полчаса, пока брат колесил. Хёнджин буквально хотел обвести нас вокруг пальца, — точнее меня, и не только он. Прибыв в назначенное место, мы вышли из авто и я оглядела ещё раз улицу и ближайшие здания, возвращаясь взглядом к большим ветринам перед нами, через которые было видно, как внутри небольшого кафе мельтешит в коричневом фартуке Минхо, протирая столики и свою барную стойку. Стоя снаружи, я по-прежнему ошеломлённо смотрела перед собой. — Погоди, он работает здесь... — как будто только дошло до меня. Вероятно, и Хёнджин не подозревал, что никто из нас двоих не знал, где мы работаем — опять неверно. Когда мы только сошлись, вскоре Хо решил забирать меня после работы, и вот в один из таких первых совместных с ним дней и выпал этот, когда приехал мой брат, вместо Хо. — Хёнджин, а ты не говорил, когда предлагал мне пустые вакансии, что кафетерий находится подозрительно близко с работой Минхо... — Чистая случайность, — стараясь сохранить максимально невозмутимый вид, выражает гримасу суще поддельного безразличия, будто он тут совсем ни при чём. — Хёнджин, — строго и холодно произношу его имя, показывая всем своим видом, что я не настроена сейчас терпеть очередные недомолвки, и вынуждая беспрекословно и немедленно мне признаться, и даже не стараться увиливать. — Ну ла-адно, — вздохнув и закатив глаза, суёт руки в карманы, — именно Минхо тогда нашёл тебе это место. Я как-то обмолвился, что помогаю тебе с поисками, он молча выслушал, а потом в один день уже поставил перед фактом, что нашёл хорошее местечко для тебя. — И рядом с ним... — шепча, констатирую факт. — Ну да... но всё же обошлось? — неуверенно поглядывает на меня Джин, — вы помирились теперь... — Да, конечно, не страшно. Но ты мне не рассказал, не спросил моего согласия. — А знай бы ты все условия поиска и размещения работы, ты бы согласилась? Сомневаюсь. Зачем эти подробности, если тебе нужны были деньги. У тебя было два варинта, я давал тебе выбор. Первое: в клубе, недалеко от меня, кстати. Второе: текущая, как ты понимаешь, возле Минхо. Я не вдавался в подробности и ты выбрала то, что тебе ближе, всё. Я же понимал, что ты из принципа выберешь клуб, хотя это не для тебя. — Вот вы оба замышляли там что-то, держали в неведении, как наивную дурочку. Всё же обидно немного. Это выглядит как какая-то сверхопека, или же вообще, будто я всегда должна была быть под вашим пристальным присмотром, словно я в любой момент совершу какую-то глупость. — Ну, прости. Что плохого в том, что тебя любят, переживают и хотят заботиться? В любом случае, ты же всё равно благодарна? — настаивает брат, широко улыбнувшись. Возведя глаза к небу и проигнорировав его вопрос, требующий очевидного ответа, я молча направилась внутрь кафе, дабы встретить Минхо. Конечно, я благодарна за такую, пусть и коварно продуманную и просчитанную, помощь, но что бы было, случись всё иначе, вдруг они бы всё только больше испортили и усугубили, разместив нас так близко друг к другу. В те времена мы были чуть ли не как кошка с собакой. Но, к счастью, обошлось. Хотя, если так подумать, подсознательно я и чувствовала что-то неладное, исходящее от этих двоих, с самого начала сразу же заподозрив Хёнджина в обращении за помощью к Хо, когда он впервые пришёл ко мне, рассказывая, что нашёл; и когда однажды случайно я заметила проходящего недалеко от моей работы Минхо. Знала бы я тогда, что поговорить с ним у нас было намного больше возможностей, но он... Хо даже не пытался нагло заявиться ко мне на работу и давить и не без того уставшую меня, просто ждал, полагаясь на случайность? Может это хитро, возможно, умно, или же глупо, никто не знает, раз уж мы всё равно помирились. Но плюсы во всём этом и польза всё-таки нашлась. Так как наши смены заканчиваются почти в одно время, не раз я или он, раньше справившись, направлялись к работе друг друга, ждали у какого-то столика, пока закончится мой или его рабочий день, и после вместе уезжали домой. Достаточно удобно. Возвращась к нашим дням, всё, о чём я думаю, это о предстоящей радости медового месяца — хоть и запоздавшем, но по понятным причинам: надо было накопить чуть больше денег на такое путешествие, да и закончить наши учебные семестры, — который у меня, кстати, под конец учебного года постепенно пошёл плавно вверх по успеваемости, я поднялась, возвышаясь к середине списка среди группы, ведь когда в моей жизни всё понемногу начало налаживаться, захотелось и в университете улучшить ситуацию, в конце концов мне же нравится ландшафтный дизайн, я вернула свою заинтересованность, — чтобы быть свободными. Феликс же с Рэйчел не попутчики, а приятное дополнение, чтобы мы не заскучали. Хотя куда там... Представить только, сколько всего уже мог придумать изощрённый мозг Хо... Экспериментатор недоделанный. Порадовавшись за Хёнджина и Анну-Марию, которые наконец переступили через свои предубеждения и пошли навстречу неизвестности, я по первому звонку в дверь, пошла открывать, зная, кто наконец подъехал. На пороге красовались счастливые, также, как и мы с Хо, предвкушающие поездку, мои друзья. — Вы без Фифи, — то ли спрашиваю, то ли заключаю, глядя на их пустые руки. — Конечно. Мы решили не издеваться над Хёнджином, сделав из этой квартиры зверинец. Я отдала его маме с папой, пожалела тебя-я! — громче пропевает последние строки Рэйч, зная, что мой брат уже точно приехал, так как сами они задержались немного, и чтобы он услышал её снисходительно насмешливый тон. — Великодушное спасибо, — ответно шуточно язвит он, появившись в проходе и привычно пережёвывая что-то во рту. Хёнджин и Рэйчел, кстати, такие же неожиданные открытия за последние полгода, ведь они неплохо так подружились друг с другом. Я сама не успела понять, как, но очень часто они будто на одной волне, похожее поведение, шутки, характер, интересы. Иногда смотря на них, мне казалось, что они больше похожи на брата с сестрой, в то время как я больше напоминаю сестру Ликса. Характеры пересекаются наперекосяк у нас четверых. Но, тем не менее все очень хорошо ладим вместе. У Минхо даже получилось смягчиться к Феликсу, и я не раз заставала их за какими-то заумными разговорами о жизни, когда друг приходил к нам, или наборот нас приглашали куда-то. Так забавно, эти двое нашли общий язык, хотя изначально долгое время не любили друг друга, испытывали глубочайшую неприязнь, ограничиваясь только приветствиями и перекидыванием парочкой несущественных фраз. Однажды я не удержусь и хорошенько так поиздеваюсь над этими двумя, припоминая их дурацкое поведение ранее, чтобы пристыдить. Никогда нельзя отзываться о чём-то или ком-то категорично, потому что потом всё обернётся для нас слишком неожиданно. Никогда не говори «никогда» — это и я усекла на своём опыте не единожды. И всё же, как я рада, что Минхо с Феликсом смогли найти точки соприкосновения и теперь им интересно общаться друг с другом. А то раньше меня так огорчало то, что они казались чужими людьми друг другу, просто незнакомцами или же наоборот давние, не заинтересованные в жизнях друг друга, знакомые. Не раз перед сном Хо делился какими-то интересными мыслями, которые он обсуждал с моим другом. Не радость ли это для меня, что все эти обиды, подобно детским, остались позади? Повзрослели? Поумнели? Как бы грустно не было, но — да, мы выросли из прежних себя. Не знаю, смилостивились ли надо мной Небеса, или я просто наконец-то заслужила облегчения в жизни и того, что всё постепенно налаживается. Но определённо белая полоса только началась. Подумать только: я вышла замуж, Минхо уже не мой парень, а я теперь жена. Все до сих пор не могут привыкнуть к нашему статусу, кроме Минхо, ему только в радость называть меня «жёнушкой». Феликс с Рэйчел остались прежними: самая прекрасная, светлая и чистая пара, которую я когла-либо встречала. Даже их отношения начались на безобидной ноте, без всяких страстей по типу «люблю и ненавижу», как у нас с Минхо, безо всяких психологических проблем, преград и блоков, как у Хёнджина и Анны-Марии. Если честно, я не раз приходила к друзьям за советом, удивляясь, как им удаётся оставаться такими... Свободными? То есть их отношения настолько просты, что можно только позавидовать. Даже их ссоры обычно мелкие, незначительные и, как они сами отзываются, созданные только для того, чтобы лучше понять друг друга, разнообразить жизнь, и над которыми они потом спустя время вместе смеются, радуясь даже тому, как по-ребячески они часто поступают друг с другом. Но это делает их счастливыми. Ну и в завершение списка, нельзя не упомянуть брата с моей новоиспечённой подругой, по совместительству моим психотерапевтом, дамой и владелицей сердца Джина — хотя она сама, наверное, это не осознаёт в полной мере, — тоже, вроде как, встали на правильную дорожку, хотя им и понадобилось немало времени для этого. Наверное, чтобы сохранить что-то светлое, дабы оно никогда не отступало на второй план, и негатив нас не поглотил, следует всегда помнить моменты зарождающегося всеобъемлющего счастья — особенно тогда, когда ты испытывал его на пике и в самом начале, когда только начал осознавать и принимать его. Таким образом, всегда помня этот миг, ничто не даст угаснуть ни тебе, как личности, ни любым взаимоотношениям с кем бы-то ни было, ведь ты всегда будешь помнить, для чего ты живёшь и где искать источник энергии, благодаря которому обретают счастье. А ведь он не так далеко, как всем нам кажется, этот источник находится внутри нас.