Узы Гименея

Дин катил вперёд тележку, полную продуктов. Сверился со списком и завернул в отдел с косметикой и бытовой химией. Дома закончилась зубная паста, шампунь и таблетки для посудомоечной машины. Хотя гипс они с Сэмом уже сняли, запястье поддерживал бандаж из плотных эластичных бинтов. Правая рука — это не шутки. Прощёлкаешь момент, перегрузишь связки, пока что слабо держащие суставы на своих местах — и кранты. Потом снова гипс, боли, и, возможно, ограничение подвижности на всю жизнь. Винчестеры это себе позволить не могли. С их-то работой. Благодаря этому, в бункере и появился посудомоечный агрегат. Сэм нашёл объявление в интернете — древнюю, как дерьмо мамонта, машину отдавали за символическую цену, лишь бы избавиться от неё и не заморачиваться с вывозом на свалку. Она стучала, гудела и шипела на разные лады на всём протяжении цикла. Но это была ерунда. Зато теперь не приходилось отмывать тарелки, кастрюльки и прочую кухонную снедь левой рукой, скользкой от пены. Дин бросил в тележку упаковку тюбиков зубной пасты с яркой наклейкой «3+1 бесплатно». Задумчиво оглядел полки с шампунями. Мимо него, взявшись за руки, прошли два парня и остановились у полки с презервативами. Дин скосил глаза, делая вид, что изучает состав на этикетке какой-то бутылки. Молодые, может, чуть за двадцать. У одного волосы длинные, небрежно собранные на затылке и скреплённые заколкой, а у другого — короткий ёршик цвета васаби. Руки обоих украшали одинаковые браслеты. Дина передёрнуло. Он почувствовал, что волна гнева поднимается с самых тёмных глубин души, но тут же понял, как это абсурдно и устыдился. Парни, смеясь, кинули в корзинку на сгибе локтя длинноволосого пару ярких коробочек с тюбиком смазки и пошли дальше вдоль рядов. Винчестер смотрел на ряды шампуней, бальзамов и масок для волос невидящим взглядом. Как он смешон! Дин, который спит со своим братом, считает себя вправе осуждать внешность, поведение и сексуальные предпочтения других людей. «Других мужчин», — тут же поправил Дин себя. Лесбийское порно он всегда одобрял. Вспомнились слова ведьминой сестрички в прощальной записке. Тогда Дин счёл их бредом, но сейчас задумался. В подростковом возрасте он ненавидел детей из богатеньких семейств. Модные шмотки, личные водители, каникулы в Европе. Их сытые, счастливые лица выбешивали Дина до дрожи. Блага сыпались на них, как из рога изобилия, а эти засранцы ещё крутили носом, капризничали. «Папа, не хочу последнюю модель Форда! Я люблю Мерседес, ты же знаешь!». Дин ещё как-то мог мириться с существованием их богатеньких родителей, ведь была вероятность, что они заработали свои деньги многолетним трудом. Но их отпрыски получали всё незаслуженно и даром. Дин просто завидовал. Чёрной, колючей завистью, засевшей в душе, как репей. С годами ненависть к богачам прошла. Но вот ощущение, что посетило его только что, было очень похожим. Вероятно, он завидует, что кто-то может себе позволить взять за руку того, кого любит, без страха и сомнений. Может зайти в магазин для взрослых и купить анальную пробку, а не заказывать анонимно в интернете с доставкой до пункта сбора посылок, чтобы даже с курьером не пересечься. Или это страх стать манерным, женственным, гейским. «Если ты признаешься себе, что любишь Сэма, твоя мужественность не умалится». Дин фыркнул себе под нос. Ну да. В его сознании одно тянуло за собой другое: хочешь любить мужиков — готовься носить стринги, мазать губы вишнёвым блеском, красить волосы в противоестественные цвета и ходить, виляя задом. Почему эти вещи взаимосвязаны, Дин не знал и объяснить не мог. Хотя трусики Ронды Хёрли ему понравились. Ощущение было странное, но не сказать, чтобы неприятное. А от того, насколько неправильной, чужеродной и возбуждающей оказалась розовая атласная ткань с чёрным кружевом, что обтягивала вставший член, Дин старался вообще не вспоминать. Господи, о чём он думает? Что будет дальше? Если продолжить археологические раскопки в душе, Дин нет-нет да и на гей-парад засобирается? Ну уж нет. Он резко выдохнул. Схватил первый попавшийся бутылёк, на котором красовалось обещание «блеска и сияния ваших волос», затем подлетел к полкам с контрацепцией, оглядел ассортимент и, сглотнув, решительно отправил в тележку огромную упаковку анальной смазки с ароматом банана. Вот к чёрту всё. Проклятые ведьмы!

***

Вечером того же дня Дин долго торчал в душе. Очень долго, минут сорок. Раньше Сэм бы точно притащился проверять, не помер ли он там и не охренел ли вконец, выливая на себя столько воды. Ведь где-то в Африке дети умирают от жажды, ага. Или не в Африке, а где-то там ещё. Но сейчас Сэму было по барабану. Дин облачился в серый халат и сунул ноги в уютные тапочки. Наряд мертвеца — так его окрестил братец. Ну и пусть. Вещи отличные, не выбрасывать же только лишь потому, что их бывший хозяин отбросил копыта? Между прочим, из тех шмоток, что Винчестеры скупали в сэкондах, часть точно принадлежала покойникам. Чисто статистически. Он отправился по коридору в сторону библиотеки. Сэм в последнее время засиживался там допоздна, имея цель перечитать те книги, что могли быть полезны в охоте. То есть почти все. Предположение оказалось верным. Сэмми сидел за столом с книгой. Одна единственная включённая лампа ярко освещала стол и пожелтевшие страницы, оставляя всё остальное помещение кутаться в бархатную тьму. Дин подошёл поближе к пятну света и опёрся бедром о край стола. Сэм не поднял головы, не посмотрел на него, будто брата вообще рядом не было. — Сэмми, не желаешь прогуляться? — предложил Дин, ослабляя узел на поясе. — Куда? — вяло поинтересовался Сэм, всё ещё пялясь в чёртову книгу. — До моей спальни, — заявил Дин и сбросил халат с плеч. Младший Винчестер повернул патлатую башку и оценил вид. Его кадык дёрнулся вверх-вниз, а глаза ощупали обнажённого, пахнущего душистым гелем для душа Дина. И удивлённо расширились, увидев нечто непривычное. Золотистая дорожка, сбегавшая вниз от живота к паху, исчезла. Так же, как исчезли и тёмно-русые кудри, которые Дин изредка подравнивал триммером, но ни разу не сбривал. Ну, до этого дня. Дин с удовольствием заметил румянец на щеках Сэма, когда тот уставился на его член и гладкие яйца. Без растительности всё казалось больше. Вдоволь насладившись эффектом, он пожал плечами и заявил: — Ну, нет так нет, — после чего развернулся к Сэму задом и неторопливо двинулся к выходу из библиотеки. Сэм сзади издал сдавленный звук. Дин довольно ухмыльнулся. — Дин, ты что, побрил задницу? — голос брата прозвучал хрипло. — А ты что, рыжая сучка? И солнце встаёт на востоке, а садится на западе? Есть ещё более очевидные вопросы? Дин услышал звук отодвигаемого стула и ускорил шаг. Сэм сзади тоже поднажал, так что в коридор старший Винчестер вылетел уже вприпрыжку, по пути теряя тапки. Сэм пыхтел сзади, силясь нагнать и сцапать брата. Дин оказался быстрее: влетев в свою спальню, он с разбегу прыгнул на кровать. Та отозвалась жалобным стоном. Следом в комнату ворвался Сэм, тяжело дыша. Волосы растрепались сильнее обычного, а ноздри хищно раздувались. — Ну, так и будешь там стоять и смотреть? — Дин изогнул бровь и перевернулся на бок, подпирая голову рукой. Сэм покачал головой и принялся скидывать с себя одежду. Майка, штаны и трусы полетели на пол. Когда же брат избавился и от носков, запулив их в угол, то тут же навалился на Дина. Яростный поцелуй сопровождался блужданием больших Сэмовых ладоней по плечам, спине и бокам. Достигнув гладко выбритых полушарий задницы, сжали их сильно, да так, что ногти впились в кожу. — Перевернись, — резко бросил Сэм, задыхаясь. Ого. Обычно до этой стадии он доходил гораздо позже. Ну да ладно. Дин послушно перекатился на живот, по пути подсунув себе подушку под бёдра. Теперь он не видел Сэма, но зато слышал, как тот загнанно дышит. И тут его кожу обжёг неслабый такой шлепок. — Ай! — вскрикнул Дин, и тут же ладонь Сэма шлёпнула ещё несколько раз. Кровь устремилась к паху, а заднице стало горячо. — О господи, — пробормотал сзади Сэм. — Ты бы видел себя сейчас. — Значит, я не зря так долго плескался в душе, — довольно проурчал Дин. — Приятно быть чистым. И снаружи, и изнутри. Сэм сзади перестал дышать. Дин ждал. Три, два, раз… — Дииин, — выдохнул брат куда-то ему в поясницу. А затем широким движением лизнул пламенеющие ягодицы. Куснул правую, потёрся колючей щекой о левую и раздвинул их руками. Дин осторожно выдохнул и закрыл глаза, чтобы ничто не отвлекало от прикосновений быстрого, влажного языка, танцующего вокруг кольца сжатых мышц. Было очень тихо, поэтому, когда кончик толкнулся внутрь, стон Дина прозвучал, как крик. — Сэмми, переходи к главному, — не выдержал он. Напряжённый член тёрся о простынь, упирался в матрас. Ему нравилось, что делал Сэм. Но хотелось ощутить внутри что-то побольше языка. В идеале — член, но на пальцы Дин тоже был согласен. Сэм перестал нежно терзать его. Дыхание больше не ощущалось на коже. Взамен этого брат наградил Дина ещё несколькими звонкими шлепками. В ответ на каждый из них его член дёргался, а с губ срывался полувыдох, полустон. — На колени, — голос Сэма звучал отрывисто и властно. Дину хотелось попросить, чтобы он продолжал командовать, не останавливался. Но это испортило бы игру. Он повиновался. Встал, опираясь на согнутые локти и колени, за что Сэм поощрил его лёгким, нежным поглаживанием. Кожа ягодиц горела огнём — у брата была тяжёлая рука. Дин припал грудью к матрасу, пряча лицо в сгибе локтя, и выгнул поясницу. Сэм простонал что-то неразборчивое и соскользнул с кровати. Вернулся. На Дина полилось холодное, влажное. Он зашипел — контраст прохладной смазки и разгорячённого тела будоражил кровь. Дальше Дин уже перестал что-то соображать. Сэм с рыком трахал его, толкался вперёд и одновременно притягивал к себе, вонзая ногти в бёдра. А потом склонился к спине и впился зубами в кожу, да так, что Дин заорал от боли и весь сжался там, где Сэм безуспешно стремился проникнуть в него ещё глубже и теснее. Но вместо того, чтобы ослабить хватку, мелкий засранец лишь сильнее сжал зубы и кончил, двумя сильными толчками завершая гонку. Сэм вышел с пошлым звуком и счастливо рассмеялся. Вот же гадёныш. Не успел Дин возмутиться, как сильные руки перевернули его на спину, а губы накрыли тёмный, каменный от возбуждения член. Сэм не пропускал его глубоко, но помогал себе рукой. Левой обхватил в кольцо у самого основания, а правой двигал по всей длине. Дин вскинул бёдра вверх. Сэмми делал всё и-де-аль-но. Ещё немного и… Да. Потолок комнаты исчез, и вместо него на Дина лавиной обрушилась Вселенная. Он словно наблюдал рождение сверхновой. Так ярко, что можно ослепнуть. И так хорошо… Дин открыл глаза, почему-то мокрые. Сэм упал ему на живот и пытался отдышаться. Бедром Дин чувствовал, как колотится сердце брата. Потолок комнаты вернулся на прежнее место. И вместе с этим вернулась боль. Она пульсировала сзади, в районе спины, под лопаткой. Он поёрзал, поморщился. Сэм тут же встрепенулся, с таким участливым и заботливым лицом, как будто пару минут назад он не хлестал Дина и не вкусывался в его шкуру, как хищный зверь. — Что такое? — братец заглядывал в глаза. Вроде бы волновался. — Там, на спине, — буркнул старший Винчестер. — Дай посмотрю, — вызвался младший. Дин повернулся на бок. Сэм провёл пальцем по спине там, где билась боль. Дин оглянулся через плечо: — Ну? Брат виновато глянул на него из-под спутанной мокрой чёлки и показал палец, которым только что касался кожи. На нём виднелась кровь. — Прости, — виновато протянул Сэм. И сделал это своё лицо. Щенячий, мать его, взгляд. — В следующий раз постарайся не прокусывать. Синяки ещё куда ни шло, но я начинаю опасаться, как бы ты не сожрал меня ненароком, — проворчал Дин. — Останешься? Сэм вздохнул, легко поцеловал его в плечо и сел, свесив голые ноги с постели. — Нет. Дин молчал, пока Сэм собирал раскиданные на полу шмотки. Когда он направился к двери, спросил: — Сэмми, у нас ведь всё хорошо? Тот остановился, оглянулся и поднял уголок рта. — Конечно, — выдал он и ушёл, аккуратно закрыв за собой дверь. Дин лежал на смятых, пропитанных потом, испачканных спермой и смазкой простынях и смотрел в потолок. — Конечно. Никаких проблем, — горько произнёс он. — Всё просто, блин, замечательно.