Узы Гименея

Совместная работа всегда помогала, сколько Сэм себя помнил. Даже если выходила неудачной, как сегодня. Альфи спасти не удалось. Но даже проваленная охота оставалась охотой. Она наглядно демонстрировала один важный момент про них с Дином. Винчестеры могли спорить, ругаться. Иногда бесили друг друга. Но стоило начать работать, как братья превращались в единый, синхронно действующий механизм. Дело расставляло всё на свои места, убирало лишнее, подсвечивало главное. В эти моменты факт, что они братья и любовники, отходил на задний план, уступая место тому, что они, в первую очередь, команда. Секс тоже помогал. Сэм читал в книжках по психологии, что нельзя так мириться — это закрепляет нездоровый паттерн. Но иногда близость была чуть ли не единственным способом спасти ситуацию на очередном крутом вираже их бесконечно сложных отношений. Вроде бы Дин оттаял немного. Сэм закончил наносить последний знак защиты от ангелов на дверь лесной хижины и обернулся к брату. — Ну вот, теперь Кас нас не слышит и не видит, — Сэм вздохнул и закрыл баллончик крышкой. — Что с ним? Какого хрена? — спросил Дин. Сэм тут же поддакнул: — Вот именно! Дин рубанул ладонью воздух и продолжил: — А я ведь говорил, что после Чистилища он сам не свой. Сэм, воспользовавшись тем, что беседа завязывалась сама собой, подошёл к брату поближе, сделал напряженное лицо и предположил: — Что, думаешь, кто-то капает ему на мозги? Ангелы? — Зачем им смерть другого ангела? — нахмурился Дин, помолчал и добавил. — А, ладно. Сам выясню. А ты езжай. Сэм растерянно глянул в лицо брата и переспросил: — Что? С чего это ты вдруг сводишь меня с Амелией? Дин вздохнул и двинул к старенькому холодильнику. Тот был старше их обоих вместе взятых, наверное. Настоящий раритет. Дин выудил из его нутра очередную бутылку пива и ответил: — Устал бороться. Да и завидно мне, самую малость. У меня вот не выходит разделять работу и личную жизнь. Пусть хоть один из нас заживёт. Дин открутил крышку с горлышка и отправил её в угол щелчком пальца. Отхлебнул алкоголь, внимательно наблюдая за Сэмом. Его укол достиг цели. Младшему Винчестеру стало неуютно. Даже, может, немного стыдно. Хотя за что? Брат обманом заманил его к Амелии! — Сейчас ещё обниматься полезешь, да? — хмыкнул Сэм, кидая мост через стремительно расширявшуюся пропасть между ними. Но Дин лишь картинно отсалютовал бутылкой. — Мне и правда с ней здорово, и, наверное, она меня ждёт. Тогда мне очень повезло. Дин вскинул голову и свёл брови на переносице. Молчал. Ждал продолжения. — Но сейчас у нас столько всего впереди, — слова вдруг куда-то подевались, и Сэм смог лишь пожать плечами. — Ну, не знаю. — Ха, — выдохнул Дин. — А я знаю вот что. Решай, что хочешь, но решай. Либо ты где-то целиком, либо нигде. Третье — смерти подобно. Дело приобретало всё более скверный оборот. Не на это Сэм надеялся. На контрасте с тем, как вёл себя Дин ещё пару дней назад, изменения выглядели ещё более радикальными. Если раньше Сэм упивался своей правотой и находил некоторое извращённое удовольствие в наблюдении за попытками брата помириться, то сейчас сам оказался на его месте. Где-то в груди скреблось сожаление, запоздалое и такое бесполезное. Сэм посмотрел на отстранённое, холодное лицо Дина и почувствовал нехватку воздуха. Словно он в тисках, что не дают лёгким расправиться на полную. — Частенько это слышу, — выдавил Сэм. — Я… пока прогуляюсь. Надо подумать. Собраться с мыслями.

***

Лес равнодушно взирал на метания Сэма, который продирался через кусты. Тропинка, проложенная когда-то Винчестерами до опушки, успела порядком зарасти. Трава уверенно отвоёвывала своё, покрывая вытоптанную землю нежно-зелёными побегами, а орешник и малина, что росли вдоль тропы, широко раскинули свои ветви. Над головой трудился дрозд. В звенящей лесной тишине стук разносился далеко. Из-под ног Сэма выскочила белка, стремительно взлетела на ольху и, устроившись на высокой ветке, внимательно уставилась на него чёрными глазами-бусинками. Это всегда успокаивало. Запах сырой земли и нагретой смолы, и звуки, что сливались в единое дыхание: шёпот листьев, скрип старых стволов, гул ветра, щебет птиц. Сэм чувствовал, что с каждым шагом становится чуть легче — будто от камня на сердце откалываются маленькие крошки, падают на тропинку и исчезают в траве. Охота и любовь к Дину не были частью жизни Сэма, как бы ему этого не хотелось. Они были её сутью. И если охоту он, наверное, мог бы бросить при определённом стечении обстоятельств, то от Дина, пока он существовал на этом свете, Сэм отказаться был не в силах. Сейчас странно было вспоминать, как он жил в Калифорнии и ни разу не сорвался к брату. Но тогда быть с ним означало и быть рядом с отцом. Мысль об отце окатила виной и печалью, и Сэм поспешил отбросить её подальше. Ноги вынесли его на опушку, прямо к поваленному дереву, на котором они с Дином часто пили пиво и один раз даже потрахались. Опыт был, несомненно, любопытный, но не очень удачный, поскольку задницу брата искусали муравьи. Сэм же, сидя на его коленях, так и не смог найти удобного положения, и в итоге они оба свалились прямо в заросли крапивы. Вспоминая об этом, Сэм прыснул со смеху. Да, потом они чесались, а уж как Дин ругался — надо было записывать. Таких изысканных и сложносочинённых оборотов Сэм не слышал ни до, ни после. Он устал. Всё то, что нарывало в душе в последние месяцы, будто вышло сейчас, как гной из раны. Эта абсурдная, болезненная ситуация вскрыла гнойник, одновременно избавляя от лихорадки, но давая новый привкус боли. Сэм злился на Дина, был обижен, ревновал. И не мог не любить. Всё это смешивалось, клокотало и проваривалось в душе днями и неделями. Но правда была в том, что он знал ответ ещё до того, как Амелия произнесла свой ультиматум. У неё с самого начала не было шансов. Наверное, Сэм знал это с их первой встречи. Посидев немного на бревне и надышавшись лесом, Винчестер пошёл назад к избушке. Когда до дома оставалась пара шагов, он услышал голос брата. Тонкая дверь со щелями толщиной с палец пропускала и звук, и сквозняки, отчего они с Дином изрядно намучились в более холодное время года. Но сейчас Сэм был благодарен двери за такое свойство. Он тихо подошёл поближе и прислушался. Брат говорил с кем-то по телефону. Это мог быть кто угодно. Но Сэм шкурой чуял, что его собеседник — Бенни. Его бросило в жар, а волосы на затылке встали дыбом. Сердце ускорило бег. — В общем, так. Я никогда не забуду, как ты меня выручил. Но… на этом всё, — твёрдо произнёс Дин. Помолчал и добавил. — Финиш. Ты, это… держись там, — немного мягче произнёс он, но Сэм знал этот тон. Дин подстилал перину. Да, жёстко на ней будет спать. — Пожалуйста. Adiós. Сэм отлип от двери и повернул обратно в лес. Ещё не хватало глупо спалиться и войти сразу же, как брат положил трубку. В душе его будто ослабевала натянутая пружина, постепенно выпуская Сэма из тисков. Значит, Дин решил вопрос со своим вампиром. Больше никаких поездок. Никаких спасательных операций. Никаких измен? Дин отказал Бенни. Это что-то да значило. Сэм побродил ещё полчаса и вернулся к домику, когда уже начало смеркаться. Мрачный Дин сидел перед стареньким телеком, смотрел спортивный канал. Сэм, стараясь держаться естественно, пошёл проверять запасы и на ходу спросил: — Есть будешь? — Угу, — прозвучало с дивана. Сэм нашёл пару банок готового супа и разогрел еду. Разлил по тарелкам, плюхнул в каждую по ложке и понёс в сторону телевизора. Присел рядом с братом, передал ему одну порцию, а за другую взялся сам. Они молча ужинали. На экране шёл бокс — прямая трансляция из Нью-Джерси. В какой-то момент Дин ворчливо заметил: — Ну, это никуда не годится. Что за удар? Ты посмотри. Их там вообще учат чему-нибудь, или так, напяливают шлем, перчатки, капу в зубы — и вперёд? — Полная фигня, — согласился Сэм. — Смотреть противно. — Ага, — отозвался Дин, не отрывая взгляда от экрана. Сэм забрал у него пустую тарелку из рук и отнёс посуду в мойку. Залил водой, сгонял в ванную. На обратном пути позвал брата: — Спать идёшь? — Не знаю, — буркнул тот. Тогда Сэм подошёл к нему сзади, со стороны спинки дивана. Наклонился, обвил руками и спрятал лицо в сгибе шеи. Дин не сопротивлялся. Сэм рискнул нежно поцеловать брата в районе ключицы и тихо, еле слышно попросил: — Ну, пойдём. Дин вздохнул. Грудь под руками Сэма поднялась и опала. Старший Винчестер шевельнулся, и младший тут же расплёл объятия, чтобы он мог встать. Они встретились уже в постели. Луна заглядывала в небольшое окно, не скрытое шторами. Оба лежали на боку лицом к лицу. Молчали. Глядели друг другу в глаза. Сэм первый пошевелился, потянулся навстречу. На секунду его пронзил страх: вдруг Дин оттолкнет? Но тот принял капитуляцию. Они целовались нежно и медленно, смакуя момент. Торопиться совершенно не хотелось. Сэм углубил поцелуй и забросил руку на Дина, притянул его поближе. Их руки неспешно гладили друг друга везде, где могли достать. Дин разорвал поцелуй и боднул головой плечо брата. Тот понял, перекатился на спину. Подцепил резинку боксеров и стянул их. Дин поцеловал его живот, провёл носом черту вдоль темнеющей дорожки волос, что вела к паху. Сэм согнул и развёл колени. Смазка почему-то пахла бананом. Дин не пожалел лубриканта, налил его даже с избытком. Не забыл и про себя, разумеется. А потом приставил головку и попросил: — Пустишь, Сэм? — Да, — выдохнул он и попытался максимально расслабиться. Они часто менялись, так что ствол довольно легко скользнул внутрь. Дин подхватил ноги Сэма и закинул себе на плечи, а тот ещё и скрестил щиколотки, цепляясь за стриженный затылок брата — уже по своей инициативе. Дин был нежен. Это было странно с учетом того, что он злился. Логичнее было бы предположить, что секс будет яростным и грубым. Брат снова удивлял его. После стольких лет. Сэм вдруг увидел всю их ситуацию со стороны и поразился, как он стал похож на отца. То, что его бесило, что он ненавидел всей душой и от чего бежал, настигло его, опрокинуло навзничь и завладело разумом, телом, душой. Жестокость, вспыльчивость, ожидание мгновенного и беспрекословного подчинения от всех вокруг, но в первую очередь, конечно, от Дина — вот к чему он пришёл. В детстве Сэм недоумевал, почему брат следует за отцом и любит его, несмотря на всё это. Сейчас он задался вопросом, как Дин может любить его самого. Вероятно, и в том, и в другом случае ответ был один. Старший брат просто был лучше их обоих — Сэма и отца. Добрее. Великодушнее. Сэм хотел бы сказать, как ему жаль. Что он идиот. Хотел попросить прощения и, может, даже уткнуться в грудь брата, чтобы смыть с себя вину солёной горечью слёз. Но было не время и не место для исповеди, и всё, что Сэм мог, это раскрываться, подаваться навстречу и быть нежным на пределе возможностей — вполовину настолько, сколько Дин этого заслуживал. Они сливались в одно целое, и это ощущалось, как и всегда, правильным и необходимым. Сэм не закрывал глаза. Не отрывал взгляда от лица брата. Дин был спокоен. Странно спокоен для секса. Но вот, по его лицу пробежала тень, губы приоткрылись, с них сорвался стон, глаза подёрнулись дымкой — Дин был уже не здесь, а весь там, где Сэм сжимался вокруг него. Темп ускорился. Дин подхватил бёдра брата руками, чтобы было удобнее проникать быстрее, сильнее и глубже, каждым толчком задевая особо чувствительное место внутри. Сэм откинул голову назад и перестал сдерживаться. На каждый толчок приходился теперь его стон. Дин немного изменил темп и угол. Это было неправильно, не так ярко, но стоило Сэму лишь мотнуть головой — брат тут же исправился. А после нескольких движений он кончил, сдавленно охая и сотрясаясь всем телом. Дин при этом не остановился, продолжил вбиваться в нужном темпе и вскоре догнал брата с тремя короткими стонами. После чего они оба грудой потных, переплетенных тел повалились, обессиленные, на кровать. Дин было шевельнулся, чтобы выйти, но Сэм удержал его. Хотелось немного продлить момент единения. Оба тяжело дышали. Дин опалял дыханием тонкую кожу за ухом Сэма. — Горячей воды больше нет, — сообщил старший Винчестер. — Ну и пофиг. Я сейчас бы и в прорубь нырнул. Жарко, — задыхаясь, ответил Сэм. Луна серебрила волосы Дина, отчего они казались седыми. И Сэм вдруг отчаянно захотел увидеть, как брат состарится. Как станет брюзжать, отрастит пивное брюшко, начнёт жаловаться на колени, спину или ещё что-нибудь. Хотелось пройти этот путь вместе, может, прямо в этой избе, или в бункере — да где угодно. Он хотел ещё многое сказать, но увидел сонного, расслабленного Дина и решил, что сейчас это лишнее. У них ещё есть время. Пока что есть.