семейные ценности

Окей, это было вполне ожидаемо. Нет, правда, если взять в расчет не совсем легальную деятельность отца, постоянные отрывы в казино его новой пассии, растущий бизнес матери на одном из островов Филиппин (слэш нелегальный бизнес, хотя она будет все отрицать), ну и европейские тусовки сестры-близняшки (чтоб тебе икалось, Молли)…то да, дуло пистолета напротив собственного лба с утреца является вполне ожидаемым явлением. — Ла-адно, — тяну медленно, поднимая руки. — У меня есть шанс на всепрощение и помилование? Мужчина в темном смокинге (в лучших традициях киллеров) упорно молчит и лишь пробегается светлыми, почти белесыми глазами по моей скрюченной на полу яхты фигуре. Лежа держать руки поднятыми неудобно и очень тупо, поэтому я неловко поднимаюсь, игнорируя пульсирущую похмельную боль в висках. Одна туфля натерла ногу, а вторая пропала без вести на этом судне разврата и алкоголя. — Я буду кричать, — предупреждаю на всякий случай, хотя в голове бегущей строкой мелькает мысль, что половина людей с вечеринки сейчас находится в отрубе, а другая половина (женская, думаю мстительно) с радостью поможет от меня избавиться. — Не успеешь, — говорит наконец киллер (наверное) — с пулями в черепе не кричат. — Но все услышат выстрел! — отползаю поближе к кожаному диванчику позади себя и роняю сумочку. — У меня глушитель, не беспокойся, — как мило, мне стало гораздо спокойнее! Тем временем заползаю на диван и усаживаюсь, закидывая ногу на ногу, как подобает леди. Весь образ портит босая нога и задравшееся почти до трусов платье, но главное — держать лицо, как учила мама. Кстати да. — А кто тебя, собственно, послал? — стараюсь звучать непринужденно и наливаю дрожащей рукой (ну вот!) остатки вина в бокал. Надеюсь, мой бокал. — Папа влип? Или мама? Или Джоанна опять кому-то задолжала в казино? — тишина, прерываемая лишь звуками льющегося напитка. Начинаю перебирать грешки сестры, но быстро замолкаю, понимая, что это бесполезно. — Твое здоровье! — салютую и опрокидываю в себя вино залпом. Какой-то нерешительный киллер мне попался, только и может, что держать на мушке. Вот в прошлый раз один китаец, которого кинула на деньги моя сестра (Молли, надеюсь ты все еще мучаешься от икоты), послал за ней реального киллера, решительного, который вместо разговоров сразу стрелял. Жаль, не в ту сестру. Да, киллер был решительно тупым. — Кстати, ты уверен, что ты за мной пришел? — мужчина продолжает игнорировать и только смотрит дурацкими рыбьими глазками, иногда переводя взгляд в сторону. Осознание, что он слушает чьи-то приказы через наушник, накрывает внезапно и заставляет хмуриться. В чем проблема, по какой причине пришел этот человек, если не за моей головой (хотя я самая безобидная из своей семейки. Случай в Токио не в счет, о чем я и сообщаю неудавшемуся убийце). — Эй, Минни, — Роб заглядывает на наше рандеву, из-за чего сразу схватывает пулю в плечо. Кислотные плавки мелькают над лестницей и исчезают из поля зрения, раздается визг и еще один предупреждающий выстрел. — Чокнулся? — я вскакиваю, больно ударяясь об стол коленом. — Ты не Молли. — Говорит мужчина и, несмотря на черную маску, скрывающую пол лица, я уверена, что он презрительно кривится. Рука с пистолетом опускается. — Да чему вас там на курсах учат? — ору в истерике и порываюсь побежать на помощь Робу, но меня грубо хватают за волосы и кидают обратно на диван. — Где сестра? И прежде,чем ты начнешь врать, предупреждаю—я спрашиваю один раз. —Поскольку дуло пистолета все еще не упирается промеж глаз, храбрости мне хватает, чтобы встать. Криво, потому что шпилька только одна, но даже это позволяет оценить существенную разницу в росте. — Откуда мне знать, где носит эту сумасшедшую? — складываю руки на груди и смотрю прямо (снизу вверх) в светлые глаза. Серьезно, почти незаметно разницы с белком. Жутковастенько. — Должна была быть здесь, но в последний момент отказалась. Конец. — Звони. — Кратко требует мужчина и кидает телефон (между прочим, мой) на стол. — Брать чужие вещи плохо, — Минни, просто молчи, пожалуйста. Набираю номер с третьего раза, но ожидаемо натыкаюсь на «вне зоны доступа» и бла бла. — Не берет, — пожимаю плечами. — Все, закончили? Можете дальше дрейфовать по волнам и не беспокоить обычных лю…эй, придурок, отвали! Меня буквально хватают за шкирку (минус укладка) и тащат в сторону палубы. — Уебок, отвяжись, я не знаю, что опять натворила моя сестра, но вы не можете просто красть людей! — пищу по ходу движения, стараясь укусить, поцарапать, побить, но а)жалко маникюр, б) хватка у мужика железная, в) все еще надеюсь на помощь со стороны участников нашей афтепати. Надежда умирает последней, когда я замечаю Элисон, прячущуюся за барной стойкой с моим парнем в обнимку. Да что за утро неудачное! — Вот сука! — ору я и пытаюсь вырваться в сторону сладкой парочки. Элисон показывает мне средний палец, но быстро и с визгом заползает в уголок, когда рядом с ней от выстрела лопается бутылка джина. — Я тебя из-под земли достану, стерва, и тебя тоже, тряпка подкаблучная! — сообщаю я на прощание. — И тебя тоже достану, козел! — повторяю я в сторону мужика. — Ты хоть знаешь, кто мой отец, дебил? — обвинительно тыкаю я его в грудь, когда оказываюсь прижата спиной к ограждениям палубы. — А что, твоя мама тебе не сказала? — темная бровь ползет вверх, и, пока я задыхаюсь в возмущении и придумываю остроумный ответ, меня одним толчком скидывают в Средиземное море. Море оказывается небольшим катером, куда я приземляюсь, пребольно ударившись затылком. «Ничего страшного, сотрясать там нечего» — говорит Молли в моей голове и, Боже, нельзя так часто вспоминать эту фурию за день, плохая примета. Одна такая «плохая примета» в смокинге с изяществом каскадера опускается рядом и сразу заводит двигатель. Меня мажет по сидению и едва не перекидывает за борт, но сильная рука хватает за юбку платья и тянет обратно с характерным треском. — Это Валентино, ушлепок! — ору я, наблюдая собственные стринги. Киллер даже не смотрит в мою сторону и это…э…обижает. Ок. Минни Мартинез, 22 года. Похищена неизвращенцем с собственного дня рождения.

***

На воде мы проводим около двадцати минут, о чем я узнаю по ролексам на левой руке. Приходится наклониться на миллион градусов, чтобы увидеть циферблат, потому что меня пристегнули наручниками к ограждению за слишком яростные попытки покормить местных рыбок. А за шуточку в духе «не так быстро, Ромео, мы едем в красную комнату?» еще и заткнули рот изолентой. Изолентой! в 21 веке! Откуда только достал ее. Пока я наслаждаюсь милой поездкой и коченею от холода, в голову лезут мысли. Много эмоций, мало смысловой нагрузки, много упоминания сестры, как будто снова в старших классах, когда она увела у меня парня прямо перед выпускным. Мысли сдвигаются в сторону нытья, почему все парни уводятся то к Молли, то к силиконовой Элисон, становится еще грустнее, но плакать не хочется. Хочется драц-ца! И узнать наконец, что натворила горе-близняшка, куда меня сейчас везут и зачем. Когда мы останавливаемся у одной из пристань Лазурного берега, я злорадно усмехаюсь и жду момента, когда этого недокиллера скрутят люди отца (или мамы). Проходят минуты, меня отстегивают от ограждения и ставят вертикально, накидывая сверху пиджак. О, какая щедрость, жаль, что я уже отморозила почки и их не пустят на черном рынке. От резко сорванной ленты хочется орать, и я поднимаю голову, намереваясь высказать все, что я думаю о мужчинах в целом и об одном конкретном в частности, но. Когда взгляд мажет по мужчине без пиджака, становится на пару градусов теплее, потому что вау, эти татуировки, просвечивающие через белую рубашку, вязью тянущиеся по накачанным рукам и опускающиеся по груди. Эти самые руки опускаются вдруг на талии и, слегка сжав, поднимают на добрые полметра, словно бы я ничего не весила. Не успеваю пискнуть, как другие, не менее мощные руки принимают с пристани и ставят голыми пятками на пыльную землю, быстро разворачивают и, Господи помилуй, меня целуют. Выпучиваю глаза и стараюсь отстраниться, но хватка у блондинчика с раскосыми глазами железная. Дыхание едва хватает на продолжение жизнедеятельности, поэтому когда знакомые татуированные руки вклиниваются в эту идиллию, я почти рада видеть их обладателя. Тот что-то говорит на непонятном языке, изредка улавливаю имя сестры и свое и, блять, это японский? Внутри все холодеет. Моя сестра сошла с ума, ей было мало китайца и она решила развести и кинуть по одному парню из каждой страны Азии! — Ты! — японец, недавно пытавшийся меня засосать, агрессивно расширяет ноздри и достает, угадайте что. — Да Боже, скоро от ваших пушек останутся синяки на лбу, — бурчу я. — Где сестра? — требует он с сильным акцентом. — Не знаю, она вне зоны доступа! — раздражаюсь и неосознанно жмусь к знакомому человеку, ища поддержки. Мол, скажи ему бля! Тот невозмутимо отодвигается и наконец снимает свою маску. Вердикт вынесен, мой похититель чертовски горяч. Как и все головорезы (а с кем еще могла связаться Молли-господи-надеюсь-ты-сейчас-страдаешь), стоящие вокруг с оружием наперевес. «Лазурный берег — отличное место для отдыха и туризма!» — говорит девушка гид в моей голове. «Лазурный берег — у нас совершенная система безопасности» — продолжает она. — Лазурный берег — вы будете приятно удивлены, — цитирую я строчки из путеводителя. Да уж, удивили так удивили. — Звони! — требует блондин, и упс, кажется мой телефон пал смертью храбрых во время попытки сброситься в воду. Я неуверенно улыбаюсь. — Мори, — нервно дергает тот головой и мой похититель любезно достает - алилуя- мой айфон. — Поразительно, — я быстро отбиваю цифры. — Да вне зоны доступа она! — Кидаю телефон в блондина, потому что бешусь, за что сразу оказываюсь скручена. Отовсюду слышны звуки снимающихся с предохранителя пистолетов. — О да-а, я же олицетворение опасности! — шиплю в сторону Мори. Меня ожидаемо игнорят и заталкивают на заднее сидение припаркованного недалеко джипа. Снова пристегивают наручниками к ручке над дверью, спасибо, что не заклеивают рот. О чем, кажется, кое-кто скоро пожалеет. — Куда мы едем? Зачем вы меня выкрали? Что натворила Молли? — спрашиваю я Мори, севшего за руль. — Я не знаю, где моя сестра. Вам нельзя меня убивать. А еще у нас с ней не то чтоб хорошие отношения, вряд ли она примчится меня спасать! — И еще через пару минут тишины: — и у меня ноги мерзнут между прочим! Я же вам нужна живая и здоровая? — Спорно, — доносится наконец от Мори. Крашеный бугай на пассажирском сидении скалится в мою сторону и тычет пушкой, причитая что-то на японском. Ага, с английским все гуд здесь только у водителя. — Слушай, Мори, тебя ведь так зовут? — начинаю снова я, когда агрессивный чувак спереди начинает храпеть. — Не разговаривай со мной, пожалуйста, — просит тот и вжимает газ в пол. За свою безопасность становится страшно только сейчас, когда мы на скорости заходим в поворот и меня прикладывает головой об окно. — Да я двадцать минут молчала! И на катере тоже! — бешусь я. — Имею же я право знать свою дальнейшую судьбу? Мори хмыкает и откидывает волнистые черные волосы со лба. В зеркале заднего вида находит своими слишком светлыми глазами меня и кривит губы влево в ухмылке. Серьезно, почему такие симпатичные парни всегда оказываются или фрилансерами без гроша в кармане, или долбанными мафиози? Почему нельзя быть врачом например? Или ветеринаром? Я всегда любила животных. — Твою дальнейшую судьбу определит твоя сестра. — Сообщают мне. — Если она вернет, что украла… — Не продолжай, — перебиваю я и ловлю слегла удивленный взгляд. Устало откидываюсь на сидении и стараюсь расслабиться. — Я труп.