Лопушок

      Все возвращается на круги своя, как и было в начале лета. Антон с Арсением изо всех сил изображают взаимную ненависть и неприязнь, знойными днями Арс пропадает то на огороде, то с ребятами на речке, а Антон вечерами выходит на лавочку у дома, играть на гитаре, и снова все бабушки деревни внимают мелодиям, парящим в вечернем сумеречном воздухе, душном, пряном, августовском воздухе. Воздухе, который сейчас пахнет не полем и цветами, не летом, длиною в бесконечность, а переспелыми яблоками, сеном, дождем и первыми намеками на осень. День идет на убыль и становится короче, а ночи — длиннее. Но даже этих ночей Антону с Арсением мало. Чем больше времени они проводят вместе, тем больше, кажется, им нужно. Бесконечные разговоры, улыбки, касания, споры и препирания, дым сигарет, пьянящее ощущение влюбленности и друг друга. И горечь отчаяния — потому что это всё заканчивается, подходит к логическому завершению на определенном этапе и что будет дальше— одному богу только известно.       «Вот и окончилось всё, расставаться пора», — настойчиво крутится в голове у Арсения вот это Визборовское. Крутится, гложет ночами, не давая спокойно спать и отравляя своей досадой последние дни. Нет бы наслаждаться каждым днём, каждой минутой, пока они оба здесь и сейчас. Но нет, надо же себя накрутить и испортить самому себе последние совместные дни, предвкушая расставание. И как бы Попов ни старался скрывать при Антоне свою кислую мину и вообще всеми силами делать вид, будто не придется ему скоро возвращаться в Питер, Шастун всё равно все видит, чувствует и понимает.       — Нет, Арс, ну, серьезно, ты чего грузишься раньше времени то? Ещё же есть время, мы ещё рядом. А ты вроде тут, вроде за руку меня держишь, а сам мысленно уже в Питере, ну зачем так? Нам обоим будет тяжело, но это ещё только будет, впереди, в будущем. Ты зачем сейчас в эту тяжесть вцепляешься? — мягко спрашивает Антон, сжимая в пальцах руку Арсения. — Арс, ну ты хоть обо мне подумай. Я ведь тебя чувствую и заражаюсь всем этим.       — Прости, — Попов с шумом выдыхает и пальцами свободной руки дотрагивается до мягких прядей Антоновых волос. — Я не специально, правда. Мне честно хуево, с одной только мысли хуево. Я не хочу. Уезжать не хочу, оставлять тебя не хочу. Не хочу расставаться. Причем неизвестно на какой срок. До нового года? До совпадения у нас с тобой каникул? До следующего лета? До когда?..       На последних фразах Арс уже себя не контролирует и его голос срывается на сиплый шепот, а глаза мгновенно становятся влажными. Пальцы мелко подрагивают и Попов кусает губы, нервно скрещивая руки на груди и пряча голубые глаза, которые полны слёз.       — Господи боже мой, — Антон вздыхает и поднимает голову с колен Арсения, садясь рядом и кладя свою голову ему на плечо. — Арс, а, Арсюш. Ну так нечестно. Ну чего ты ревешь? Я ведь из нас двоих младше, значит, это моя привилегия. А ты меня её лишаешь. Арс.       Попову даже не хочется провалиться под землю от стыда — а чего стыдиться-то? Чувств своих? Перед Антоном? Ну уж нет.       — Арсюш, — Шастун обнимает Арса двумя руками и трогает его плечо поцелуем. — Ну вот что мне сделать, чтобы ты не расстраивался? Голос Антона звучит так взволнованно, что в нем слышны нотки отчаяния. Арсения это несколько отрезвляет и он шмыгает носом, как ни в чем не бывало крепко прижимая Антона к себе.       — Всё нормально. Я, наверное, как обычно. Несу всякую херню. А ты, должно быть, и не расстроен, да? Я для тебя так, курортный роман?       — Попов, скажи, что ты шутишь, потому что мне сейчас очень хочется тебе въехать в челюсть. Я понимаю, что ты эту хуйню несешь с нервяка, что это не ты вообще, а твой невроз беспокойный, но, блять, это не отменяет того, что за эти слова мне хочется тебя стукнуть, — злится Антон и слабо тычет Арса кулаком в бок. — Ты хочешь, чтобы мы поругались и последние несколько дней провели врозь? А потом ты бы просто взял и свалил домой?       — Ты прав. В смысле про нервы, я на нервах правда бред несу, прости, — Арсений шумно тянет носом густой воздух и крепче обнимает Антона. — Прости меня, Лопушок. Я просто очень не хочу с тобой расставаться.       — И я не хочу, Арс. Но это ведь не расставание, это разлука. Просто временные трудности, понимаешь? — Шастун невесомо гладит Попова по спине. — Хочешь, будем воспринимать это как испытание? Проверка разлукой. Сможем друг без друга или нет. Найдется ли… замена. Или нет.       — Не хочу я никаких испытаний. Слышать не желаю ни о каких заменах, блин, Антон! Ну что ты говоришь такое? — теперь уже Попов злится, вскидывается весь, но всё равно смотрит на Шастуна с обидой.       — Тшш, ну всё, всё, Арс, я просто сказал. Давай относиться ко всему немного проще…       — Проще? Проще?! — надрывно переспрашивает Арсений, перебивая, и несильно отталкивает от себя Антона. — Люблю я тебя! После этого не будет проще.

***

      В день отъезда Арсений мрачнее любой дождевой тучи. И в день отъезда, и за день до отъезда, и за два дня до… Слова Антона его сильно задевают, задевают глубоко и больно, и Арс даже не думает о том, что мог понять Шастуна неправильно, или хотя бы о том, что, может, дай он Антону договорить, его слова могли бы значить что-то совсем другое. Ему это даже в голову не приходит. Он взвинчен, зол, расстроен и обижен. Его изнутри ломает, он чувствует себя растоптанным, преданным и брошенным, про себя проклинает все человеческие чувства в целом и любовь в особенности. И собственную глупость и наивность. И всю эту долбанную деревню. И вообще ВСË.       И когда он, уже загрузив в машину всевозможные пакеты с урожаем, окидывает взглядом всех ребят, собравшихся его проводить, то не замечает среди них Антона, на душе становится как-то особенно говняно, гнило и вообще. Разочарование в жизни достигает апогея. В жизни, в себе самом, в людях. Во всём. Он криво улыбается, скомкано прощается со всеми, пожимает руки парням, улыбается девчонкам и садится в машину, заводя движок и трогаясь с места. Не с таким настроением, конечно, отправляться в путь длиной в несколько часов. Правда, едва успев отъехать, в зеркале заднего вида он замечает несущегося за машиной Шастуна. Сначала Арсу хочется просто набрать скорость, плюнуть и уехать. Но сердце екает в груди, щемит болезненно, и Попов понимает, что вот так вот уехать, просто всё оборвав, будет ужасно и просто отвратительно. И совсем уж невыносимо. Поэтому он останавливается, уже почти на самом выезде из деревни, где они с Антоном впервые и увиделись, но сам из машины не выходит. Шастун догоняет быстро, садится рядом, на переднее сидение, смотрит на Арсения и начинает тихо говорить:       — Ты… Ты не дал мне тогда договорить. И я уже не хочу выяснять, чья там была вина — моя, потому что я неправильно подобрал слова, или твоя, потому что ты меня неправильно понял. Но в любом случае, Арс, я хочу извиниться. Прости меня, пожалуйста. Я не хочу, чтобы мы так расставались, это неправильно. Будто нас вообще ничего не связывает. А мы же… Мы же тут целую жизнь, считай, успели прожить, одну маленькую жизнь, одну на двоих. И… да, ты прав. Хочется жить, как проще, но касательно любви, наверное, так нельзя, чтобы как проще. К ней, пожалуй, со всей серьезностью надо относиться. Прости меня, я ошибался. Я тоже тебя люблю, Арс. Мне жаль, что последние дни твоего пребывания здесь мы не общались. Но я обязательно это компенсирую, правда, я приеду. Слышишь? Веришь мне?       — Ты… Ты в кои-то веки болтаешь больше меня, Шастун, — Арсений поднимает на Антона свои голубые глаза и смотрит в ярко зелёные глаза напротив. — А могли бы целоваться… уже полминуты как.

***

      Сентябрь в Питере начинается на удивление спокойно — теплое осеннее солнце пригревает, дождя нет и такое чувство, что и не предвидится. Ни дождя, ни холодов, ни зимы. В воздухе пахнет суетой. Суетой, гладиолусами, астрами и георгинами, влажностью, кофе и глинтвейном. А для Арсения ещё и одиночеством. Учеба уже началась: пары, одногруппники, творческая атмосфера во всех её проявлениях и не менее творческие пьянки. Но Арс всё никак не может отогнать от себя настойчивые мысли. Как научиться существовать спокойно и жить дальше без Антона рядом, к которому за три месяца он так прикипел и привык, в которого влюбился и полюбил по-настоящему. Как перестать думать про Шастуна. Как пережить осень, зиму, весну и дожить до следующего лета, дабы снова его увидеть?.. Вопросы, на которые он не находит ответа, а оттого ещё больше курит, ещё больше грузится и ещё сильнее тоскует. Пока в один из дней на паре ему не приходит сообщение. Телефон вибрирует на парте и на экране отображается «Лопушок: 1 новое сообщение».       Лопушок:       Привет, Арс. Меня вечером батя на тачке привезет. Можешь встретить?)

Арсюша:

Встречу, конечно!

А ты… каким ветром сюда? Так соскучился?..

      Лопушок:       Помнишь, я говорил, что позже расскажу? Про то, где я пропадал и куда отлучался. Арс, я в государственный институт культуры       поступил. Бросил ту шарагу деревенскую, смысла от неё всё равно не было. Пропадал, потому что подтягивал все нужные       материалы, чтобы поступить. И меня взяли, представляешь? Сейчас только списки поступивших вывесили. И общагу дали.       Я думал, что не получится, но попытка — не пытка. Я должен был попробовать       Арс, а, Арс? Ты же понимаешь, что теперь ты от меня не отделаешься?)))