Любовь зверя

Ноябрь принёс с собой истинную осеннею погоду. Дождь мелкими капельками падал с небес целыми днями, а солнце была скрыта под толстым слоем серых облаков. Я прибыла в Берлин три дня назад вместе с Генрихом. Меня расположили в уютную квартиру в близи центра города, в несколько метров от факультета где мне предстоит учится.  Переезд прошёл без происшествий. Прошение с семьёй была очень болезненной. Сёстры и мама плакали не сдерживаясь, а отец и брат пытались их подбодрить, лишь бабушка и дедушка были спокойные и придавали мне моральных сил. Я обещала им как можно чаше приезжать в гости и каждую неделю писать новости. Генрих помог мне обустроить новый дом в первый же день. Последушие дни мы прогуливались по городу и покупали алименты и другие домашние принадлежности. Берлин был прекрасном городом. Столица славилась своими роскошными домами, историческими зданиями, современным устройством и неузнаваемыми горожанами. Несмотря на нагоняющие сонливость и грусть погоду, жители этого города были весёлыми и полные позитивного настроя. В скорее факультет стал для меня вторым домом. Утром я ходила за занятия, а вечером вместе с Генрихом изучали библиотеку. Что бы быть журналисткой я должна знать всё: политику, дипломатию, историю, географию, медицину и многие другие науки. В таком настрое прошло полгода. Я изучила большинство навыков, но все столичные редакций не принимали меня на работу из-за отсутствия опыта. На дворе погода была солнечной. Ароматы весенних цветов витали в воздухе, а парки вновь зазеленели. Мы с Генрихом прогуливались по центральному парку, погружённые в раздумья. Я была одета в весенние платье ниже колен, с длинными пышными рукавами, кремового цвета, с тёмно-синими узорами в области рук, груди и колен. Талия была прикреплена чёрным широким поясом. На голове у меня была саломывая шляпка по столичной моде.  - Ева, верь в себя! Ты молодая, талантливая, тебя точно примут если не в ближайшее время, то с окончанием факультета. - Генрих всегда подбадривал меня при неудач. Он за эти месяцы стал для меня другом, начальником и отцом. - Я знаю, что надежда умирает последней, но всё же за столько месяцев ни одна редакция не приняла меня... - я была разочарована отсутцвием работы, всё же я была профессиональным фотографом, меня могли бы взять хотя бы фотографом. Генрих уверил меня что мест ещё осталось, и он добьётся справедливого отбора, ведь получить пост пытались всеми способами, даже и незаконными. - Всё будет хорошо. Сегодня я приглашаю тебя на открытую заседания Национал-социалистической рабочей партии, поучися у лучших! - Генрих улыбнулся в предвкушений, а по моей спине пробежал холодок.  - Адольф? - мой вопрос забавлял Генриха. - Без лидера невозможно провести заседаний. Он прекрасный оратор. Тебе понравится! - как же не понравится, я ведь "обожаю" его идеологию.  За эти месяца я ни раз не встречалась с Адольфом. Многие странные слухи стали о нём ходит, кажется его конкурентам не терпится его сместить. В газетах пишут о том, что ему нравятся мужчины и что у него была связь с несколькими его друзей на войне, а также о том, что он психически не здоров. Я сомневалась в правдивости некоторых слухах, ведь интерес к женщинам он явно испытывал, но в ментальном устое он явно имел проблемы.  Он слишком долго находился у власти. Уклад страны он знает даже лучше правителя и Генрих постоянно твердить что в скорее он заменить "этого обалдуя что надеется только на своих советников, не используя свой собственный мозг".

Адольф

Сегодняшние заседания должна пройти в главном зале совета. Этот зал один из самых больших и роскошных в всём Берлине. Я готовился свою речь несколько дней. Это одно из решающих выступлении перед выборами, но в моей голове кружится образ Евы. Я никак ни могу избавится от воспоминаний того вечера в Мюнхене. Её взгляд, её голос, её улыбка преследуют меня на протяжений полугода. Вот только омрачает меня один разговор... - Видите ли, я всегда нахожусь в мужской компании, поэтому умею ценить счастье находиться рядом с дамой. - разговор между Адольфом и Евой вёлся непринуждённо. Они прогуливались по огромному саду семьи Гофман, восхищаясь переливающемуся красками заката. - Вас наверняка ждёт дама сердца в Берлине. - Ева тепло улыбнулась Адольфу, но он сдвинул брови в жесте раздражения и отвернулся. - Единственная моя любовь это Германия. Её благополучие и процветание для меня важнее всего. Я разрабатываю новую идеологию... - он вновь повернулся к Еве и начал свою тираду о чистокровности расы и прочие бесчеловечные идеи. Ева резко помрачнела выслушая его замыслы. Она отдалилась от него на пару шагов, пытаясь усмирить свой гнев и негодования. Адольф смотрел на её изящный стан и никак не мог понять, что повлекло изменением её отношения. То, что ему не интересны серьёзные отношения или его идеология? - Уничтожая живых людей вы хотите построить справедливый мир? - голос Евы звучал глухо. Адольф встрепенулся от её слов. Никто ещё так открыто не возражал ему. - Да, я построю справедливый мир, и вы будете этому свидетельницей. - Ева судорожно сглотнула и это не укрылось от цепкого взгляда Адольфа. Он улыбнулся ей и начал разговор на более нейтральные темы, продолжая прогулку. На этот раз Генрих соизволил предупредить меня о её приходе. Я надеюсь, своим красноречием склонить Еву на мою сторону. Моей главной задачей было привлечь на свою сторону как можно больше людей. Но Ева... Ева для меня не простой человек. Я нуждаюсь в её поддержке. Как иронично это звучит... Я жду одобрения от женщины которую не видел столько месяцев. Мы с Генрихом сели на последние ряды громадного амфитеатра. Великолепие этого здания поражала меня. Мрамор и бархат украшали главный зал, где уже столпились десятки людей. Роскошь буквально витала в воздухе. - Как же здесь прекрасно! - я шептала Генриху слова восхищения. Он на мои слова только кивал и сдержано улыбался. Я, так же, как и он, одела на лицо холодную маску, но не перестала разглядывать присутствующих. Они общались между собой и что-то бурно обсуждали. В какой-то момент, помещение погрузилась в тишину. На специальную возвышение вышел Адольф Гитлер. Он оглядел всех, пристальным взглядом в том числе и меня. Этот мимолётный взгляд вызвал во мне бурю чувств. От волнения до раздражения и от недовольства до томления.  - ... я сегодня выдвигаю план “Окончательное решение еврейского вопроса”. Не только Франция и другие европейские страны, украли нашу победу в войне. Внутренние враги страшнее внешних. Наш главный враг — это евреи! Мы должны их истребить словно насекомых! Низшие расы не должны препятствовать процветанию нашей страны! Мы должны искоренить это зло, что бы наши потомки исцелились от их влияние и вычистили свою кровь, истинных арийцев! - каждую аккламацию Адольфа, сопровождали вопли публики. Они, словно звери, были готовы исполнить любое поручение хозяина и боготворить на подобие Бога. Генрих стал чернее тучи около меня, смотря на этот дикий спектакль хмурым взглядом. Ужас обхватил моё нутро. Что-то страшное грядёт... Не зря, он бросил ту фразу в тот вечер вы будете этому свидетельницей. После окончания дискурса, Адольф пригласил всех в приёмный зал, где были подготовлены разнообразные напитки и закуски. Шведский стол, так сказать. Богато одетые женщины и безупречные мужчины вели дискуссий и споры по поводу "плана".   Ненависть к евреем не угасала веками. За промежуток времени конфликты между христианами и иудеями то обострялись до убийств и насилия, то замирали в толерантности, но всё же с началом двадцатого века, особенно в роковой 1918 злоба доросла до предела. Германия проиграла в величайшей войне, что изменила карту всего Мира. Империй распались, новые политические идеологии стали расцветать, а наша страна стала медленно угасать. Франция при Версальском Мирным Договоре в 1919 объявила Германию должницей Европы и заставила платить огромную военную компенсацию, а также запретила развивать военную технику и армию, разделили с Соединёнными Штатами Америки, Великобританией, Францией, Италией и Японией колонии, завоёванные десятилетиями назад нашей страной. В этом чудовищном провале виновников нашли евреев. Якобы они подстрекали мирное населения и ставили палки в колёса власти. Германия проиграла войну из-за внутренних междоусобиц. Дезертирства среди солдат стали регулярными, а бунты в тылу стали набирать обороты. Изнурительно-долгая война надоела всем. Цена обещанной "победы" была слишком высокой и болезненной.  Легенда об "ударе ножом в спину" после окончания войны пустила крепкие корни среди немцев, и пропаганда "предательского" поведения евреев стала набирать всё больше и больше сторонников. Самый яркий её представитель это Пауль Йозеф Геббельс. В этом году он стал членом Национал-социалистической немецкой рабочей партии и рядом с Адольфом они стали символом современного антисемитизма. Генрих разговаривал со своими знакомыми, оставляя меня в полном одиночестве. Я стояла спиной к залу, пытаясь избежать любопытные взгляды присутствующих. - Ева, как вам вечер? - глубокий голос Адольфа заставил меня вздрогнуть. Поварачиясь к нему лицом, я попыталась нацепить приветливую улыбку.  - Потрясающе! Вы умело выбрали локацию к такой масштабной встрече. Закуски и напитки тоже ничего. - я пыталась не касаться его дискурса что бы не портить вечер. Он пронизывал меня своими чёрными глазами, разглядывая с ног до головы. Под таким взглядом, я забываю, как нужно правильно дышать, сердце стала учащено стучать, а по телу бежит мелкая дрожь.  - Мои подчинённые отлично выполняют свои задачи. - он пожал плечами в непринуждённом жесте. - Я рад, что Генрих взял вас с собой. Вы скрасили мой вечер. - Адольф улыбнулся и взял в руку бокал с не тронутом красном вином. - Что вы... - его слова меня смутили. Я не знала, как прокомментировать его заявление.  - Как продвигается ваша работа? Я слышал вы проходите учёбу на высшем уровне. - Адольф решил не мучать меня и сменил тему разговора.  - Работа... Ни одна редакция не принимает меня, из-за отсутствия опыта. - вопрос работы не был для меня самом приятном. - Как же так? - Адольф прерывисто вздохнул и погрузился на мгновение в раздумья. - Я мог бы вам помочь! Несколько редакций сотрудничают со мной. Я смог бы решить вашу проблему, только если вы пожелаете. - Я бы с радостью! - от радости я была готова накинутся, но него с объятиями, но сдержала себя ведь... - Кхм... - я прочистила горло, чтобы скрыть свои чувства. - Что вы хотите взамен? - Адольф сначала серьезно посмотрел на меня, а потом во весь голос рассмеялся, привлекая к нам внимания. Его смех был настолько искренним что заставил и меня улыбаться. - Ева, вы проницательна! - он перестал смеяться и повернулся ко мне всем телом. - Поверти, за такое пустяковое дело я бы не посмел попросить у вас чего-то взамен. - он вновь одарил меня пронзающим взглядом. - Простое общение с вами приносить мне радость. - Тогда я искренно вам благодарю! Вы здорово помогли мне. Я обязательно напишу о вас статью! - мы вновь рассмеялись. - От вашей руки, я и смерть готов принять... - Адольф взял мою руку в него, поднеся её к своим устам и легонько коснулся губами, кончиков моих пальцев. Этот жест был очень невинен и незначимым, но мне в тот момент, он показался очень интимном.  Этот вечер открыл во мне неведомые чувства к Адольфу. Несмотря на его тёмную идеологию и бесчеловечные мысли, этот мужчина вызывал во мне противоречивые чувства. Интерес, Страсть, желание... Что он делает со мной?