Любовь зверя

Адольф

Любовь... Что подразумевает это слово? Годами раньше, я считал что любовь это миф. Сказочная эмоция которую я никогда не чувствовал. Ни в какой материальной форме. Я не чувствовал родительскую любовь, дружескую любовь или тем более романтическую любовь. Моя семья, не была идеальном образцом счастливого очага. Даже наоборот. Мой отец, Алоис Гитлер был истинным тираном. Он часто избивал мою мать Клару, обижал мою младшую сестру Ангелу, а меня... Меня он презирал больше всех. До меня у моих родителей были ещё дети. Оба умерли от дифтерии в младенчестве. Я был третьим ребёнком. Таким желанным, ведь отцу был нужен наследник по крови иначе он потерял бы всю свою богатство, да и влиятельность. Семья без детей не жаловалась в те года. Но я родился совсем не похож на своего отца. Заподозрив мою мать в измене, он тотально изменился. Вся его любовь угасла. Жестокость же возросло. Он унижал меня, избивал за любую погрешность. В возрасте 10 лет, я застал ссору родителей. Отец как всегда начал избивать мать и я решил заступиться. Неразборчивое бормотание и мужской грубый голос были слышны с порога огромного особняка семьи Гитлера. Маленький Адольф, несмелыми шагами приближался к гостиной откуда и были слышны ужасные звуки. Его родители снова сорились, но на этот раз что-то пошло не так. - Как ты могла? - голос отца принял рычащее нотки. Он был пьян. Адольф знал, что в таком состояний его отец был готов убить всю свою семью. Клара полулёжа на полу пыталась всеми силами защититься от обезумевшего мужа. - Я... - Алоис вновь замахнулся смачно ударив по лицу раскрасневшую от слёз женщину. Какой по счёту был этот удар за их брак? Невозможно определить. - Ты уничтожила мою гордость, втоптала в грязь моё имя... - удары градом посыпались на Клару. И Адольф уже не смог стерпеть женские крики. - Отец, хватит! - он отпихнул отца в сторону, дав небольшую передышку Кларе. Поражённый дерзостью сына, Алоис завис в безмолвий. Но через секунду его лицо перекосилось от гнева. - Ты, ничтожество! - такой ярости в глазах отца, Адольф не видел никогда прежде. Мужчина ударил его с такой силой что Адольф не удержался на ногах, упав на пол. Мать, закричав, кинулась к нему, но едва успев коснутся его плеча как отец с напором отшвырнул её в сторону. В глазах стояла мутная пелена. Шевелится Адольф не был в силах. Он только слышал душе раздирающее крики матери и мерзкие звуки, бьющиеся друг о друга плоти. Единственную любовь которую я чувствовал когда-либо это к своей родине. Это не был лицемерный патриотизм или слепая преданность... нет... Мои духовные ощущения имели корни куда глубже. Я научился скрывать свои эмоций. Заморозил свои чувства. Погрузился в такую глубокую тёмную яму из которой было невозможно выбраться. После войны, моя жизнь очень сильно изменилась. Я был в нескольких шагах от смерти. Если бы французский солдат не пожалел бы меня, видя моё беспомощность из-за ранения, я покоился бы под землёй. То, что он пощадил меня, дало мне надежду что я чего-то стою. Что моя сохранённая жизнь пригодится моей стране. Что я остался в живых не просто так и мой жизненный путь приведёт меня к чему-то большему чем бесславная смерть на поле боя. С появлением Евы, моя жизнь заиграла новыми красками. В начале, я чувствовал по отношению к ней сексуальное влечение. Что здесь таить, её красота пленила меня с первой же нашей встрече. Но когда я стал её узнавать лучше, заглянув за пределы привлекательной внешности всё изменилось. Моё заледеневшее сердце медленно, но верно стала растаивать. Её молодая энергия, доброта, позитивизм и мудрость не по годам покорили меня. Что-то чудесное и светлое таилось в её душе. Моей чернотой я мог бы испортить её, но она была непоколебима. Сейчас, лёжа на мягкой постели рядом с Евой, я чувствовал в первый раз что по-настоящему счастлив. Моя маленькая, милая Ева положив свою голову на моё плечо крепко спала. Первые лучи сольца едва пробивались сквозь плотно закрытые шторы. Ночью, моё самое заветное желание осуществилось. Я хотел Еву. Хотел, как никакую другую женщину в своей жизни. И я её заполучил. Несмотря на то, что Ева была девственницей в ней скрывался вулкан бурлящей страсти. Непорочность в примеси с толикой порочностью, сводила меня с ума. Я с радостью поглощал весь её огонь. Её тёмные глаза искрили ярким пламенем. Пухлые губы, томно приоткрытые с готовностью принимали мои поцелуи. Её бархатная кожа пылала под моими прикосновениями. Я был готов сгореть в пламенной страсти вместе с Евой. Утонуть в омуте сладострастия и похоти. Мне было невыносимо видеть её глаза наполненные слезами. Я пытался быть аккуратным и нежным, но не мог себя полностью контролировать. Когда боль первого проникновения немного прошла, Еве начался нравится процесс. Она частенько двигала своими бёдрами навстречу моим движениям. Её руки исследовали моё тело вдоль и поперёк. Её пальчики то спутывались в моих волосах, то сжимали плечи, то коготками царапали спину. Но всему хорошему приходить конец. Мне пора готовится к вечерним выборам. Моя речь должна быть безупречной. Не было сомнений в том, что меня сегодня изберут правителем. Я единственный достоин править этой страной. Никто не может занять моё место. Слишком долго я готовился к этому. Слишком много сил были потрачены ради достижения заветной цели. У меня нет право на ошибку. Я не могу подвести своих приверженцев. Кончиками пальцев, почти невесомо касаюсь оголившегося плеча Евы, спускаясь всё ниже к предплечий. Тонкая ткань простыни едва прикрывала её стройное тело. Рассматривая Еву, во мне вновь просыпается вчерашнее возбуждение, но я спешу её отогнать. Не потому что спешу на встречу с политиками, а потому что не хочу причинить Еве вред. Она не готова принять меня вновь так скоро. - Доброе утро! - медленно её глаза приоткрылись. Голос был хриплым о то сна или от неудержимых стонах, которыми она радовала мой слух ночью. - Доброе, милая! Как спалось? - Ева смущённо улыбнулась. Сколько мы спали в эту ночь? Час, два? Эта мысль заставила меня усмехнуться. - Я хотел бы ещё полежать в обнимку с тобой в постели, но нам пора. - я встал с кровати не скрывая свою наготу. Помогая Еве подняться, я заметил в её глазах стеснение. Она не рассматривала меня как вчера. Не спускала глаз с моего лица. Простынь соскользила с Евы, позволяя мне узреть её голое тело. Я невольно шумно сглотнул заставив Еву покраснеть. Она попыталась прикрыться, но я её остановил. - Нет, Ева. Между нами не должно быть никакого стеснения, особенно после вчерашнего. - я крепко взял её за руку. - Не бойся смотреть на меня. Не отводи глаза. Не смущайся. - мой голос был мягким, обволакивающим. Я положил её ладони мне на грудь. - Откройся мне вновь, прошу! - её глаза заблестели страстью. Подушечками пальцев она стала касаться моих шрамов на груди. Потихоньку, спускаясь ниже к моему самому страшному воспоминанию. Шрам, оставшийся после моей последней битвы на войне. - Как ты получил его? - она провела пальцами по рубцу. Её лицо исказила гримаса, будто почувствовав ту боль которую чувствовал я. - Я всеми силами пытался забыть тот день. - я поморщился от нахлынувших неприятных воспоминаниях. - Шла война уже несколько лет. Я доблестно выполнял свою службу уже года три. За это время я получил несколько мелких ранений. Но в тот день, я чуть ли не умер. - я замолк на несколько секунд. - Сначала в мою ногу попал осколок орудия, затормаживая меня. После же я получил две пули в живот. Совсем рядом друг от друга. Лёжа на холодной земле, в окружений своих мёртвых собратьев я просил Творца о смерти. И она бы наступила от рук француза, но он почему-то пощадил меня. - мой голос периодически надламывался. Я никому не рассказывал об этом моменте своей жизни. Все знали о моих ранениях, наградах и прочего, но об этом никто. На моём лице отразился стыд. - Я стыжусь своей тогдашней беспомощностью. Лучше бы я... - Тебе нечего стыдится! Люди как могут цепляются за жизнь. Ты не исключение. - она смотрела на меня таким тёплым взглядом, которым не одаривала меня даже моя мать. Угольки моих губ дрогнули в лёгкой улыбке. - Сейчас мы примем ванную, а после переоденемся и спустимся завтракать. - Ева недоумённо посмотрела на меня. - Мы примем ванную? - Я рассмеялся. - Мы, милая, мы... Наполнив ванную тёплой водой, я помог Еве погрузится в воду. Немедля ни минуты, я залез в ванную, устраиваясь позади Евы. Сначала намылил её волосы, круговыми движениями массируя голову. Ева расслабилась в моих руках, прислоняясь своей спиной к моей груди. Я гладил её тело, расслабляя напряжённые мышцы не с эротической целю, а просто смывая последствия вчерашней ночи. Горя в таком пожаре, я даже забыл про предохранение. Я точно помню, что не смог себя сдержать и излился в её лоно. Дойдя до низу живота, Ева инстинктивно сжала свои ноги, не позволяя мне спустится вниз. - Не бойся, Ева. Вчерашней боли ты больше никогда не почувствуешь, я тебе обещаю. - я оставил невесомый поцелуй на её макушке, потом на шее... - Я доверяю тебе, отныне и навсегда. - эти слова окончательно растопили мою сердце. Наконец я обрёл свою родственную душу.