The Transmigrated Villain is Causing Minimal Trouble

Громкий, сдавленный крик, раздавшийся в полночь из покоев Главы Вэнь, заставляет волосы на затылке Вэнь Чжулю встать дыбом. Вэнь Чжулю знает, что он рискует своей жизнью, приходя в это время в покои Главы без разрешения. Несмотря на то, что он один из немногих людей, которым можно это простить, Вэнь Жохань становился все более и более параноиком — и его приступы все чаще и чаще. Не видя, кто это, он мог наброситься на фигуру незнакомца в своих покоях. — Глава Вэнь, это ваш подчиненный, — говорит Вэнь Чжулю, постучав очень громко и настойчиво. Не услышав никакого ответа, он входит. Он знает, что ему это можно простить. В темной комнате Вэнь Чжулю видит, что покрывала на кровати развеваются и, кажется, на миг вспыхивают. Должно быть, Вэнь Жохань снова испытал сильный, неконтролируемый прилив духовной энергии. Эти отклонения ци с годами становятся все сильнее и сильнее. Сам Глава Вэнь сидит в постели, согнувшись, его плечи вздымаются, волосы закрывают лицо. Он быстро дышит, одной рукой сжимая ткань нижних одежд, немного ниже сердца, и если бы Вэнь Чжулю не так хорошо его знал, он бы сказал, что Вэнь Жохань чего-то боится. То, что так сильно может напугать Вэнь Жоханя… Это, несомненно, что-то действительно ужасающее. — Глава Вэнь? — осторожно спрашивает он. Вэнь Жохань смотрит вверх, и его глаза кажутся странными — зрачки сузились, а лицо бледное, как во время одного из его отклонений ци. Но на этот раз нигде нет огня — и он потеет. Словно ему приснился какой-то кошмар? — Глава… — Вэнь Чжулю пытается снова. Вэнь Жохань вскакивает с кровати и оказывается прямо перед ним, двигаясь с той неестественной текучей быстротой человека, который достиг точки прямо перед бессмертием: — Чжулю…? — спрашивает он хриплым шепотом. — Ваш подчиненный здесь, — подтверждает Вэнь Чжулю, стараясь, чтобы его голос звучал как можно ровнее и спокойнее. Должен ли он подумать о каком-то лекарстве для Вэнь Жоханя? Кажется, сейчас дела хуже, чем обычно. — Ты жив, — говорит Вэнь Жохань и начинает смеяться на выдохе. — Ты жив! Вэнь Чжулю на мгновение задается вопросом, не сошел ли Вэнь Жохань с ума окончательно, а затем чувствует неприятный холодок страха — с временным безумием Вэнь Жоханя было достаточно трудно справиться, — но полностью сумасшедший Вэнь Жохань был бы хуже любого стихийного бедствия: — …Этот подчиненный жив, — подтверждает он. — Тогда, Чао-эр? — быстро спрашивает Вэнь Жохань и хватает Вэнь Чжулю за плечи так крепко, что его ногти цепляются за кожаный наплечник униформы Вэнь Чжулю. — Он… — Второй молодой господин сейчас в своих покоях, — говорит Вэнь Чжулю. Вэнь Жохань разразился лающим смехом: — И Сюй-эр жив, и эта чертова шлюха Чао-эра тоже, и Пристань Лотоса еще не сожжена, верно? Сюй-эр жив… Я прав, да? — говорит он с искренним весельем, слегка встряхивая Вэнь Чжулю, продолжая держать его за плечи. Вэнь Чжулю рискует собой и кладет руки на локти Вэнь Жоханя: — Да, Глава Вэнь. Все верно, — говорит он. — Сюй-эр уже сжег Облачные Глубины? — …Нет, — говорит Вэнь Чжулю, не в силах скрыть недоверие в своем голосе. — Мы получали какие-то провокации со стороны клана Лань? — Какой сейчас год? Вэнь Чжулю делает паузу: — …Восемнадцатый год правления Сюаньчжэна. Вэнь Жохань улыбается, и что делает эту улыбку пугающей, поскольку она совершенно искренняя, без мрачного веселья или насмешки: — …Ты, должно быть, думаешь, я сошел с ума, а, Чжулю? — Ваш подчиненный не посмел бы… — Это не имеет значения. Ты всегда поддержишь меня в любом случае, — пренебрежительно перебивает Вэнь Жохань. — Но у меня в жизни не было такой ясной головы. Сейчас она ясна как никогда, — он ухмыляется Вэнь Чжулю, хватая его за плечи. Вэнь Чжулю склоняет голову. — Я видел будущее, Чжулю. Я жил в будущем, — тихо говорил Вэнь Жохань. — Первым умер Сюй-эр, затем ты и Чао-эр… а после меня предали, убили, и наш великий клан был уничтожен. Безночный город сгорел, мои силы захвачены другими кланами и тысячи наших людей были обращены в лютых мертвецов, — глаза Вэнь Жоханя горят. — Ты знаешь, что это значит? Вэнь Чжулю лишился дара речи. — Это значит, что я собираюсь все изменить, — шепчет Вэнь Жохань, и эта ухмылка не исчезает. Затем он отпускает Вэнь Чжулю, откидывая волосы с лица. Он распахивает окно и раскидывает руки, когда ночной ветер поднимает рукава его нижних одежд. — Я все изменю! Вэнь Чжулю следует за ним в нескольких шагах позади, из чувства долга. По привычке. Из преданности. Внизу раскинулся Безночный Город во всем своем огненном, сияющем величье. Вэнь Жохань отворачивается от окна и улыбается Вэнь Чжулю: — На этот раз я буду защищать вас всех. Каждого из моих людей, — говорит он. — И я возьму весь мир заклинателей в свои руки. Ты понимаешь, о чем я говорю, Чжулю, а? Вэнь Чжулю не может дышать, и его глаза широко раскрыты. Великолепная сила… Это тот человек, за которым он изначально был готов следовать, прежде чем тот превратится в дрожащего сумасшедшего с горящими глазами, которому Вэнь Чжулю служил только для того, чтобы вернуть долг всей жизни. Вэнь Жохань постепенно превратился из славного лидера в сумасбродного монстра с дисбалансом в его ци, поглощенного мыслью сжечь тех, кто не преклонит перед ним колени. Но теперь он стал тем, кем был раньше. Когда перед ним такой Вэнь Жохань, он может только упасть на одно колено и хрипло пообещать: — Этот подчиненный готов следовать за Главой Вэнь, даже если придется умереть десять тысяч раз. Вэнь Жохань усмехается: —Хорошо, что я тебе этого не позволю.

***

Первый шаг, самый простой — избавиться от Ван Линцзяо. Вэнь Жохань мог бы поручить кому-то другому позаботиться об этом, но с какой стати он откажет себе в удовольствии выгнать эту мелкую соплячку? Она не подходила Вэнь Чао в том смысле, что слишком хорошо подходила ему, и они пробудили друг в друге самое худшее. Ван Линцзяо входит в павильон, явно не зная, чего ожидать — испуганная и смущенная, но также не уверенная, должна ли она кого-то соблазнять или нет. Вэнь Жохань здесь один, отослал всех слуг. В ее глазах это могло закончиться двояко. В глазах Вэнь Жоханя, у этого был только один конец. Уход Ван Линцзяо. — О, ты здесь, — говорит он, заметив ее, хватая еще одну горсть винограда из вазы. — Поднимись-ка сюда. Он удобно растянулся на диване, наливая себе сладкого вина. Улыбнувшись девушке, он жестом приглашает ее сесть после того, как она встает с низкого поклона, и предлагает ей чашу вина, которую она берет с фальшивой улыбкой и трясущимися руками. — Пей, девочка, это лучшее вино, которое ты когда-либо пробовала, — небрежно говорит он, осушая чашу. — Глава Вэнь хотел видеть меня? — Ван Линцзяо пытается, только голос (восхитительно) немного дрожит. Есть что-то трогательно кокетливое, но, несомненно, тревожное в том, как она смотрит на него поверх края своей чаши, когда послушно делает глоток. Вэнь Жохань широко улыбается, и от этого по спине Ван Линцзяо пробегает дрожь: — Я просто хочу поговорить с тобой, Ван-сяо-гуньян*, — говорит он слишком мягко. — О твоем будущем. Ван Линцзяо снова пытается улыбнуться: — Глава Вэнь проявил интерес к моему будущему? — Да. Будущее — очень интересное место, знаешь ли, — улыбка Вэнь Жоханя становится шире, а глаза опасно щурятся. — …Если ты еще раз приблизишься к моему сыну, я разорву тебя на части, кусочек за кусочком, и заставлю его смотреть, — тихо говорит он, наливая еще вина в чашу Ван Линцзяо. Застыв на месте, Ван Линцзяо смотрит на него широко раскрытыми глазами, пока ее рука не дрожит так сильно, что она отпускает чашу и опускается перед ним на колени, начиная умолять. Вэнь Жохань забирает чашу у нее из рук, прежде чем она успевает ее уронить: — Сейчас ты красивая девушка, не так ли? Под всей этой косметикой, — он безумно улыбается. — …Посмотрим, какая ты красивая, когда все твои конечности исчезнут. Сначала я заберу твои руки и ноги. Потом уши. Твои губы. Твой язык. — П-пощадите… — шепчет Ван Линцзяо дрожащими бледными губами. Полностью игнорируя ее, Вэнь Жохань продолжает: — Я оставлю твои глаза напоследок, чтобы перед смертью ты могла видеть выражение ужаса и отвращения на лице Чао-эра. Не волнуйся, это будет немного быстрее, чем линчи. Или, может, мне лучше… Тихие слезы катятся по щекам Ван Линцзяо, и ни звука не слетает с ее губ, когда она смотрит в глаза Вэнь Жоханя, как добыча перед хищником. Немного забавно, что всего несколько слов Вэнь Жоханя могут вызвать этот чистый ужас. О, как он наслаждается этим. Вэнь Жохань продолжает улыбаться: — …Видишь ли, юноши непостоянны. Сейчас он смотрит на тебя сияющими глазами, но когда твоя красота исчезнет, этот взгляд изменится. Ты понимаешь, Ван-сяо-гуньян? Она не отвечает, но не из-за недостатка уважения, просто она на грани ужаса. Вэнь Жохань закатывает глаза и кладет чашу с вином обратно в ее безвольные руки, почти нежно обхватив пальцами края маленькой чаши. Она ужасное создание, этот потерянный ребенок, но она достаточно умна. — Конечно, это лишь в том случае, если ты вернешься туда, где тебя не ждут. Ван Линцзяо трясется, как лист в бурю, а Вэнь Жохань закатывает глаза. — Я не убью тебя, — говорит Вэнь Жохань. — Я милосерден. Ван Линцзяо смотрит на него красными глазами, дрожа, как будто ее облили холодной водой. Надежда в ее глазах легко читается, даже когда ее язык, онемевший от страха, не двигается. — Я не могу допустить, чтобы ты разрушила будущее, девочка, — говорит Вэнь Жохань. — Я заставлю тебя уйти. Кивни, если понимаешь. Ван Линцзяо горячо кивает, а затем падает вперед в чем-то вроде поклона: — Глава Вэнь… — всхлипывает она. — Пей, пей, — говорит Вэнь Жохань. Ван Линцзяо повинуется, проливая большую часть вина себе на грудь из-за дрожащих рук. Удовлетворенный, Вэнь Жохань хлопает в ладоши: — …Чжулю! Вэнь Чжулю выходит из тени, где он скрывался до этого: — …Этот подчиненный здесь. — Пусть девушка напишет письмо Чао-эру. После пусть ее отвезут домой, — приказывает Вэнь Жохань. — Экипаж ждет за городскими воротами. Проводи ее до места. — Да, Глава Вэнь, — хотя его лицо слишком безэмоциональное, чтобы его мог прочитать кто-либо другой, кто не знает его так же хорошо, как Вэнь Жохань, Вэнь Чжулю на самом деле выглядит удовлетворенным и одобряющим. Вэнь Жохань ложится на спину и допивает вино. Единственная причина, по которой я не убил ее, думает он, заключалась в том, чтобы удержать Чао-эра от восстания. Если я сломаю его любимую игрушку, этот ребенок не будет так легко слушать мои слова и обидится на этого отца. Скорее, если я заберу эту игрушку, и он подумает, что у него все еще есть шанс вернуть ее, он будет гораздо более восприимчив к моим словам.

***

Второй шаг — дисциплинировать Вэнь Чао. Раньше Вэнь Жохань просто оставлял мальчика в покое, ожидая, когда он докажет, что достоин, сейчас он уже не был ребенком. Но Вэнь Жохань уже совершил ошибку. Вэнь Чао, по вине Вэнь Жоханя, все еще был ребенком, несмотря на то, что недавно достиг совершеннолетия. И если Вэнь Чао отказывается вести себя как взрослый, то с ним следует обращаться как с ребенком. Поэтому он решает обсудить все за ужином со своим вторым сыном. — Чао-эр, ах, Чао-эр… — Вэнь Жохань наконец вздыхает после пары минут молчания. — Что мне с тобой делать? Вэнь Чао наливает чай Вэнь Жоханю и смотрит на него слегка испуганными глазами: — Что отец имеет в виду? — осторожно спрашивает он, слегка дрожа. Когда-то Вэнь Жохань почувствовал бы отвращение. Его сын, дрожащий, как простолюдин? Но сейчас ему только немного грустно. Ясность, которую человек чувствует, когда умирает, не похожа ни на что другое. Получив эту ясность, а затем возможность прожить все заново, Вэнь Жохань может достаточно контролировать себя, чтобы уловить ошибки своего прошлого «я». Он вздыхает и делает глоток чая, кладя кусочек мяса на рис Вэнь Чао: — Этот отец имеет в виду, что он потерпел неудачу, — говорит он. Теперь ему пора сыграть роль любящего отца. Снять маску деспота до дальнейших распоряжений. Палочки для еды выпадают из рук Вэнь Чао: — Что бы я ни сделал, я этого не делал! — восклицает он, спотыкаясь и задыхаясь от собственных слов, готовый броситься на колени и молить о прощении. Доброта отца пугает его гораздо больше, чем жестокость. — Сядь, — рявкает Вэнь Жохань. — И послушай. — Да, отец! — Вэнь Чао садится, но есть не решается. Проблема Вэнь Чао в том, что он хочет внимания. А Вэнь Жохань уделяет внимание только тем, кто этого заслуживает, и только тогда, когда они этого заслуживают. Вэнь Чао не силен в заклинательстве, и его достижения очень малы — поэтому Вэнь Чао ходит вокруг, причиняя неприятности, как ребенок, только для того, чтобы Вэнь Жохань одарил его взглядом. На этот раз Вэнь Жохань все изменит. Он превратит своего Чао-эра в человека, достойного уважения и восхищения. На этот раз каждая мелочь в мире достойна внимания Вэнь Жоханя, потому что он не может потерпеть неудачу. Вэнь Жохань снова вздыхает: — Во-первых, больше никаких игр. Больше никакого вина и определенно никаких женщин, пока ты не покажешь мне, что можешь быть ответственным, понимаешь? Во-вторых, найди друзей получше. Учись больше. Тренируйся усерднее. Учись у Чжулю. И без того большие глаза Вэнь Чао расширяются: — О-отец серьезно? — спрашивает он сдавленным шепотом. Вэнь Жохань передразнивает его через стол: — Этот ребенок… — жалуется он. — Неужели я никогда не был серьезен? — Прошу прощения… Могу я спросить… Вэнь Жохань поднимает бровь: — Продолжай. — Неужели… отец избавился от Цзяо-Цзяо? Вэнь Жохань пренебрежительно машет рукой: — Я отправил твою маленькую «Цзяо-Цзяо» обратно в Инчуань, не беспокойся о ней. Она написала тебе письмо, оно должно быть в твоей комнате. Вэнь Чао пытается неуклюже поклониться со своего места. — …И приходи ко мне каждую неделю поужинать, заодно расскажешь о своих успехах, — добавляет Вэнь Жохань. — И возьми с собой брата. Прошло так много времени с тех пор, как мы ели вместе, как семья. Застенчиво подняв глаза, Вэнь Чао снова кивает: — Да, отец. Вэнь Жохань превратит своего сына в кого-то гораздо более достойного имени Вэнь, о ком будет не стыдно говорить…

***

Вэнь Чао становится храбрее, когда они во второй раз ужинают вместе. Он ест с большим энтузиазмом, и его улыбки менее осторожны. Но, похоже, ему не так-то легко забыть ту жалкую мелочь, которая цеплялась за него весь прошедший год. Он не спрашивает, почему Вэнь Жохань отослал ее, он знает, почему, или, по крайней мере, он думает, что знает. Нет, он только задает извечный вопрос, на который, по какой-то чертовой причине, он думает, что Вэнь Жохань знает ответ: — …Существует ли такая вещь, как «любовь»? Вэнь Жохань бросает взгляд на сына: — …Тебе, наверное, лучше спросить Чжулю или своего брата, когда он вернется, — фыркает он. Смущенный Вэнь Чао пытается врасти в свое кресло. — Что ты имеешь в виду под словом «любовь»? — спрашивает Вэнь Жохань. — Отношения между мужчиной и женщиной… — бормочет Вэнь Чао. Вэнь Жохань снова громко фыркает: — Между мужчиной и женщиной? Понятия не имею, — безучастно отвечает он. — А как же мама? Вэнь Жохань чуть вздрагивает: — Она была милой, — неловко говорит он. — Она очень заботилась о тебе и Сюэ-эре. Хорошая мать. Вэнь Чао хмурится: — Вы не любили ее? Итак, вот какой это будет разговор: — Это был брак по договоренности, как и большинство других, Чао-эр. Самое большее, на что ты можешь надеяться — это взаимное уважение. Моим долгом было заботиться о ней, что я и сделал, а ее долгом было дать мне наследников, что она и сделала. К счастью, мы могли терпеть друг друга. Некоторым людям и вполовину не так повезло, как нам. Пурпурная Паучиха застряла с этим занудой, а бедная госпожа Цзинь застряла с этим прелюбодейным мужчиной… Вэнь Чао хихикает над этим описанием Глав орденов, но не еще готов оставить эту тему: — Я читал… — Вэнь Чао спотыкается. — Я читал о клане Лань. Такие как они, похоже, основаны на любви. Вэнь Жохань делает паузу: — Хм. Правильно… Клан Лань, — он делает большой глоток вина, вспоминая. — Так оно и есть, — наконец говорит он, — но большинство из них также являются самыми неромантичными людьми, которые когда-либо существовали. Все погрязли в своих правилах, не желая веселиться. — Отец, вы послали гэгэ учиться туда, но не послали меня, — говорит Вэнь Чао. — Помнится, вы рассказывали мне, что тоже учились там в молодости. — Я все еще молод, сопляк, — бормочет Вэнь Жохань. — …Видишь ли, есть один учитель, — начинает он, — которого я совершенно свел с ума, когда учился там. Сюй-эр намного спокойнее, чем ты, знаешь ли. Я просто хотел дать бедняге передышку. Ты, скорее всего, вызовешь у него искажение ци. Вэнь Чао дуется, затем пожимает плечами и снова начинает спокойно есть. — Ван Линцзяо любила твою фамилию и силу, которую ты ей дал, — наконец говорит Вэнь Жохань так мягко, как только может. — Это был ее способ подняться в этом мире. Но, отдавая тебе свою «любовь», она давила на тебя, не давая тебе стать тем человеком, которым, я знаю, ты станешь. Что бы ты ни чувствовал к ней, это пройдет, я уверен. Если такая вещь, как любовь, и существует, то это была не она. С набитым ртом Вэнь Чао смотрит на него широко раскрытыми глазами и несколько раз кивает.

***

Вэнь Сюй любит сражаться ради борьбы, но никогда не проявлял особого интереса к грандиозным планам и интригам, ни к женщинам, ни к вину. Из того, что помнит Вэнь Жохань, мальчик пропадал все дольше и дольше с тех пор, как стал достаточно взрослым, чтобы самостоятельно отправиться на ночную охоту примерно в пятнадцать лет или около того. С тех пор Вэнь Жохань все реже и реже видел своего старшего сына и наследника — пока почти не выбросил его из головы, вспоминая о нем достаточно долго, чтобы время от времени поручать то или иное важное задание. Это было только до тех пор, пока Вэнь Сюй не вступил в бой против Не Минцзюэ и не был убит — Вэнь Жохань не вспомнил в своем сердце, что это был его сын. Как всегда, слишком поздно. Этот мальчик, которым Вэнь Жохань так гордился, когда тот в девять лет впервые успешно поднялся в воздух на своем мече. Этот мальчик, который всегда, казалось, проявлял больше терпения к маленькому Чао-эру, чем когда-либо проявлял Вэнь Жохань. Этот мальчик, который в день своего рождения кричал так пронзительно, что у Вэнь Жоханя разболелась голова, но потом он похвалил его за это. У его сына, конечно, должен быть сильный голос. Его первенец. Его наследник. И поэтому на этот раз Вэнь Жохань не допустит, чтобы с Вэнь Сюем что-нибудь случилось. Если Не Минцзюэ хотя бы подумает о восстании, Вэнь Жохань прикончит его. Их первый семейный ужин за долгие годы совместной жизни проходит неловко — Вэнь Чао слишком встревожен, и Вэнь Сюй осторожно переводит взгляд с отца на брата с всегда набитым ртом, чтобы не заговорить. Вэнь Жохань пытается быть веселым, но эти двое детей уже не такие маленькие, и с растущим чувством страха он понимает, что не знает своих собственных сыновей так хорошо, как ему кажется. Но он приказывает им появиться в одно и то же время на следующей неделе, и, когда Вэнь Чжулю мрачно стоит в углу комнаты, он наблюдает за тенями своих двух сыновей во дворе внизу — они разговаривают друг с другом, как будто снова узнают друг друга. Их голоса становятся громче, и слух Вэнь Жоханя достаточно развит, чтобы слышать, о чем они говорят. — Гэ, я думаю, отец серьезен, — говорит Вэнь Чао. — Ну… Знаешь. Всё. — Я знаю, — говорит Вэнь Сюй. — Когда он был не серьезен? Я просто не знаю, что это значит. — Я думаю, это означает, что мы не только станем самым сильным орденом, — говорит Вэнь Чао, — Но мы также будем… семьей? Я думаю. В любом случае, хорошо, что ты вернулся, гэ, — говорит он. — Теперь внимание отца сосредоточено не только на мне, — быстро добавляет он, стараясь не выглядеть глупцом. Это не работает. Вэнь Сюй фыркает, затем пожимает плечами. Он смотрит на своего младшего брата и слегка шлепает его по руке: — С тобой все в порядке? — спрашивает он немного хрипло. — А? Я, эх… — Вэнь Чао пожимает плечами. — Гэ-э… Я даже не могу поехать в город, — ноет он. — Я просто учусь и тренируюсь весь день с Чжулю. С ним совсем не весело! …Я хочу выпить! И пойти повидаться с хорошенькими девушками! И выбить все дерьмо из… Вэнь Сюй шлепает его по затылку: — Следи за своим языком, сопляк. — Ай… Гэ, это больно! — скулит Вэнь Чао, но это фальшивая жалоба — Вэнь Сюй ударил его не так сильно, и они оба это знают. Вэнь Жохань улыбается про себя, закрывая окно.

***

— Чжулю, ах… — вздыхает Вэнь Жохань. — Ты знаешь Вэй Усяня? — …Сын слуги. Адепт ордена Цзян, — как всегда, Вэнь Чжулю краток и внимателен. — Я хочу, чтобы ты пообещал мне кое-что. Скажем, наступает время, когда кто-то говорит тебе сжечь золотое ядро Вэй Усяня, либо золотое ядро Цзян Ваньиня… Просто не надо. Неважно, кто тебе прикажет. Вэнь Чжулю моргает: — Что? — То, что я тебе сказал, — говорит Вэнь Жохань. — Поклянись. Вэнь Чжулю выглядит немного неловко и бросает осторожный косой взгляд на Вэнь Жоханя, но продолжает: — Глава, я клянусь вам.

***

С ситуацией Вэнь Нина также должно быть относительно легко справиться. Вэнь Жохань наблюдает, как заикающегося мальчика прижимают к стене его сверстники, которые смеются и издеваются над ним, вырывают лук из его рук и топчут. Вэнь Нин возражает против этого и даже отталкивает кого-то, но он становится более застенчивым и замыкается в себе, как только другие мстят и нападают на него. Он наблюдает, как мальчика дергают за волосы и пинают. И это будущий Призрачный Генерал? Это почти противоречит его убеждениям, но опять же, несмотря на все это, Вэнь Нин все еще носит фамилию Вэнь. Если рядом будет этот мальчик, значит, рядом будет и Вэнь Цин, и в его крепости не будет трещин. Эти двое важны — так что они должны принадлежать ему целиком и полностью. Все под знаменем с пылающим солнцем должны быть едины во мнении — не будет никакого отделения, никаких «остатков Вэнь». Останется только орден Цишань Вэнь, величайший орден заклинателей, существующий под небесами. Вэнь Жохань ждет и наблюдает, как Вэнь Нина продолжают запугивать, решив подойти к нему только после этого, потому что он будет гораздо лучше поддаваться уговорам, когда будет наиболее слаб. Когда мучители Вэнь Нина уходят, Вэнь Жохань наблюдает, как Вэнь Нин пытается выпрямиться и отряхнуть пыль со своей одежды, и морщится, прикасаясь к уголку рта. Он поднимает свой лук и выглядит совершенно удрученным, когда обнаруживает, что его невозможно починить: — …Цзе меня убьет… — вздыхает он. — …Я подарю тебе новый, — говорит Вэнь Жохань. Вэнь Нин подпрыгивает и оборачивается, немного съеживаясь. Как только он узнает, кто перед ним, он становится еще больше похож на испуганного кролика и отвешивает поклон: — Г-глава Вэнь! — восклицает он срывающимся голосом. — Спокойно, спокойно, — нетерпеливо говорит Вэнь Жохань. — Пойдем со мной, малец. Вэнь Нин осторожно следует за Вэнь Жоханем, когда тот направляется в сторону обеденного зала. — Вэнь Нин, не так ли? Твою сестру зовут Вэнь Цин, — начинает Вэнь Жохань. — Ты выглядишь иначе, чем в детстве, но я не обращал на тебя особого внимания. Тебя послали сюда учиться. У тебя неплохие литературные способности и опыт целителя. Ты хорошо владеешь луком, но ты слишком кроток, и твои сверстники плохо к тебе относятся. Я прав, не так ли? Вэнь Нин опускает голову: — Д-да, Глава Вэнь… — Я не ругаю тебя, мальчик, не смотри на меня как щенок, которого пнули, — ворчит Вэнь Жохань. — С помощью обучения ты можешь стать кем-то важным. Ты этого не хочешь? — он оглядывается на Вэнь Нина и видит, что мальчик напряженно обдумывает свой вопрос. — …О-ответ Главе Вэнь… — начинает Вэнь Нин, — Э-этот действительно не знает. Я… Пока моя сестра счастлива… Э-этот… У этого человека нет больших амбиций. Вэнь Жохань закатывает глаза и оборачивается: — Значит, ты не возражаешь, чтобы с тобой так обращались другие? — требует он. — Г-глава Вэнь только что сказал… Этот… Этот слишком кроток, — говорит Вэнь Нин и поднимает очень круглые глаза. — Я не говорил, что ты должен оставаться таким, — говорит Вэнь Жохань. — Ты думаешь, твоя сестра была бы счастлива, если бы тебя били и проклинали твои сверстники? Цин-эр сама пошла бы и прокляла их. Может быть, даже подсыпала бы в их обеды слабительные или что-нибудь похуже, — он вздыхает, достает из рукава платок и протягивает его Вэнь Нину. — Вытри свое лицо. У тебя губа кровоточит. Не испорти одежду своего клана собственной кровью — только чужой. Вэнь Нин с поклоном берет платок и робко вытирает рот. — Твоя фамилия Вэнь, — добавляет Вэнь Жохань. — Ты выставляешь меня в дурном свете каждый раз, когда позволяешь себя ударить. А пока я попрошу тебя прекратить занятия с остальными. Чжулю будет тренировать тебя вместе с моим Чао-эром. Глаза Вэнь Нина становятся еще шире: — Г-г-глава В-Вэнь! Я превратил Чжулю в няньку… думает Вэнь Жохань со смесью веселья и извинения перед своим самым преданным воином: — Не нужно меня благодарить, — нетерпеливо говорит Вэнь Жохань. — Единственный способ, которым ты можешь должным образом отблагодарить меня, — это стать тем, кто не позволит себя ударить. Ты понимаешь, Нин-эр? Ошеломленный, Вэнь Нин только низко кланяется: — Благодарю Главу Вэнь! — Твой отец был моим старшим двоюродным братом, — сухо говорит Вэнь Жохань. — Скажи «Тан-шу»*. Вэнь Нин заикается так сильно, что Вэнь Жохань ничего не может понять, и просто пренебрежительно машет рукой — уходит, прежде чем он успеет разозлиться. Обратив на него внимание, Вэнь Жохань думает, что он более или менее помешал Вэнь Нину превратиться в Призрачного Генерала. Если он будет постоянно находиться под наблюдением, у него все равно не будет шанса это сделать. Кроме того, держать мальчика так близко; он почетный гость или заложник? Вэнь Цин не посмеет причинить никаких неприятностей или выразить недовольства, если ее драгоценный младший брат будет прямо под рукой Вэнь Жоханя.

***

Затем Вэнь Жохань зовет Вэнь Цин в Безночный город. Его племянница всегда была любимицей Вэнь Жоханя. Дочь его покойного старшего двоюродного брата, она была сильным и не по годам развитым ребенком, который превратился в сильного и умного взрослого. В детстве ей было очень весело жить в Безночном Городе, показывая своему «Хан-шу» то, чему она научилась в тот день, но по мере того, как она становилась старше, она становилась все более и более отстраненной, не одобряя его экспансии власти в мире заклинателей, сделав себе имя и оставив Безночный Город позади. Как целительница, она не одобряла ничего, что не было мирным. Хотя ее способности целительницы превосходят все остальные под небесами, Вэнь Жохань всегда сожалел, что не использовал ее гениальность для каких-либо других целей. При правильном обучении Вэнь Цин действительно стала бы прекрасным воином. Но она выбрала свой путь и стала лучше, чем кто-либо другой, — и Вэнь Жохань не мог этого не одобрить. Тех, кто является лучшим в своей области, Вэнь Жохань уважает. Она принесла славу ордену Вэнь своими достижениями. Он принимает Вэнь Цин на одной из террас дворца, на свежем воздухе, с видом на Безночный город. Солнце греет, и на столе у него были разложены ее любимые пирожные с детства. Хотя на этот раз он осознает, что крайне оторван от жизни — возможно, даже больше, чем со своими собственными сыновьями. — Приветствую Главу Вэнь, — говорит Вэнь Цин, низко кланяясь, затем выпрямляется, глядя прямо на него. — Чем могу быть полезна? Вэнь Жохань не может удержаться от улыбки. Значит, она все еще может смотреть ему в глаза. Это хорошо. По крайней мере, хоть что-то не изменилось: — Цин-эр, — говорит он. — Нет необходимости в формальностях. Проходи, садись. Вэнь Цин садится напротив него. — Ешь, давай же, — убеждает ее Вэнь Жохань. Вэнь Цин послушно откусывает кусочек пирожного, и Вэнь Жохань самодовольно ухмыляется, когда ее глаза немного расширяются: — …Глава Вэнь слишком добр, — говорит она. Закатив глаза, Вэнь Жохань наливает себе чашку чая и откидывается на спинку стула: — Ты не скажешь этого, когда я закончу говорить, — вздыхает он. — …Ты когда-нибудь думала о том, чтобы выйти замуж? Вэнь Цин поперхнулась. Вэнь Жохань наливает ей чай. — Значит, Глава Вэнь уже нашел подходящую партию? — спрашивает Вэнь Цин, с горечью выплевывая каждое слово. — Если ты не примешь его, то я не выдам тебя за него замуж, — говорит Вэнь Жохань, пожимая плечами. — Я придумаю что-нибудь другое. — Вот так просто? — сухо спрашивает Вэнь Цин. Вэнь Жохань смотрит на нее прищуренными глазами: — Малышка, я не буду тебя недооценивать, — ворчит он. — Если я попытаюсь принудить тебя к браку, я уверен, что ты найдешь способ выйти из этого. Мне не нужна твоя недоброжелательность, Цин-эр. Я уже много лет испытываю твое неодобрение, и если я попробую еще раз, ты можешь даже переметнуться на другую сторону. И я не хочу выступать против тебя. Вэнь Цин пристально смотрит на него. — В последнее время мне пришлось скорректировать свою стратегию, — со вздохом говорит Вэнь Жохань. — Цин-эр, я не буду подталкивать тебя к браку. Но тебе следует познакомиться с некоторыми молодыми заклинателями примерно твоего возраста. Посмотрим, понравится ли тебе кто-нибудь из них. Вот и Не Минцзюэ. Цзян Ваньин. Лань Сичэнь. Присмотрись на них и посмотрим, что ты думаешь, хорошо? Какого бы молодого господина ты ни выбрала, я приведу его для тебя. Вэнь Цин фыркает и делает глоток чая, пытаясь сделать вид, что ей все равно: — Тогда, если я не понравлюсь им? — спрашивает она все так же сухо. — Тогда они безгранично глупы, — пожимает плечами Вэнь Жохань. — Ты Вэнь — сильнее, чем кто-либо другой, стоишь во главе мира заклинателей. Лучший целитель под небесами, — пытаясь вспомнить, как он разговаривал с ней в детстве, он подмигивает. — С любым мальчишкой, который плохо с тобой обращается, я разберусь. Ни на секунду не думай, что только потому, что он тебе нравится, я не буду проверять его, достоин ли он этого. — Хан-шу, — тянет Вэнь Цин. Вэнь Жохань ухмыляется: — О, значит, ты не забыла, что у тебя есть дядя, — упрекает он. — Подумай об этом, Цин-эр. — Да, — говорит Вэнь Цин в легком поклоне. Вэнь Жохань пытается небрежно перейти к другой теме: — Кстати, как ты думаешь, какая позиция подошла бы Сяо-Нин-эру? Я не видел его некоторое время, только недавно… — Потому что вы не думали, что он чего-нибудь добьется, — говорит Вэнь Цин, и ее голос становится резким, теряя прежнюю неохотную теплоту. — Глава Вэнь так долго игнорировал его. Вэнь Жохань вздыхает. Так что все это время Вэнь Цин злилась на него не только из-за своих амбиций, но и из-за того, что он игнорировал Вэнь Нина. Что ж, на этот раз все будет по-другому. Вэнь Нина нельзя игнорировать любой ценой: — Очевидно, я был неправ. Это… Может стать опасным. Вэнь Цин смотрит на него так, словно он сошел с ума, но Вэнь Жохань игнорирует ее. — Я мог бы отправить его обратно, чтобы он был помощником среди ваших целителей в Илин. Или позволить ему остаться здесь и продвинуть его по службе. Если я его обучу, он может стать по-настоящему грозным воином. Глаза Вэнь Цин сузились. — Что? — спрашивает Вэнь Жохань, защищаясь. — Знаешь, для меня большая честь лично проявлять интерес к образованию твоего младшего брата. Я не пытаюсь сделать из него убийцу назло тебе или что-то в этом роде, у меня их уже достаточно, в любом случае. Вэнь Цин смотрит на него так еще мгновение, а затем слегка улыбается, как будто смирившись: — Хорошо, Хан-шу. А-Нин сам должен выбирать, куда ему идти. Скорее всего, он предпочтет остаться. Вэнь Жохань удовлетворенно улыбается в ответ. Хотя он сам не уверен, использовал ли он завуалированные угрозы или искреннюю доброту, чтобы завоевать свою племянницу, — у нее нет другого выбора, кроме как быть на его стороне сейчас. Теперь, когда Вэнь Цин на его стороне, весь клан Вэнь под ним будет как одно целое. Вэнь Сюй никогда не подводил своего отца за это время — и останется жив, чтобы продолжать гордиться Вэнь Жоханем. С Вэнь Цин и Вэнь Нином, и совершенствующим Чао-эром наследие Вэнь Жоханя в безопасности. Теперь пришло время расширяться.

***

Пока он обдумывает тему общения с молодым поколением, возможно, ему следует посетить один бордель… Но сначала он должен выяснить, где она находится. «Где-то в Юньмэне» недостаточно конкретно. Вэнь Жохань договаривается, покупает дом на окраине города и заказывает меч, изготовленный мастерами Безночного Города. Вэнь Чжулю смотрит на Вэнь Жоханя так, словно он в сотый раз сошел с ума, но с готовностью повинуется, разыскивая проститутку, возможно, с фамилией «Мэн» в Юньмэне, у которой есть сын лет пятнадцати-шестнадцати. Наконец, Мэн Ши из Юньпина — единственный человек, который соответствует всем критериям. Вэнь Жохань поднимается в воздух на своем мече и на следующий же день летит в Юньпин, небрежно замаскированный под бродячего заклинателя. Для любого, кто присмотрится повнимательнее мимолетного взгляда, станет очевидно, что он какой-то высокопоставленный заклинатель одного из великого ордена, но в этом-то и дело. Он прибывает вечером и находит «весенний дом», который ему нужен. Когда он бросает мешочек с монетами в руки хозяйки борделя и требует встречи с Мэн Ши, женщина может только согласиться, жеманничая и кланяясь, задаваясь вопросом: — Господин заклинатель, возможно, также хотел бы увидеть кого-нибудь другого, более молодых девушек? — Только Мэн Ши, — говорит Вэнь Жохань. Он подмигивает хозяйке борделя. — Никаких помех. Вы можете отнести ужин наверх сейчас, а утром забрать посуду. Вэнь Жохань уже приступает к грандиозному пиршеству, которое было подано, когда входит Мэн Ши с искусно замаскированным трепетом и пипой: — О, ты здесь, — говорит он, набивая рот действительно отличной жареной рыбой. Может быть, ему стоит подумать о похищении кухарки? Это мысль на потом. — Садись, мне нужно кое о чем с тобой поговорить. — Да, господин заклинатель, — Мэн Ши улыбается и склоняется в поклоне. — Хотел бы господин заклинатель, чтобы я сыграла песню? — Не нужно, — говорит Вэнь Жохань. — Я здесь не для того, чтобы болтать о ветре и луне. Ты хочешь есть? Поешь чего-нибудь. Мэн Ши грациозно садится, выглядя более осторожной, чем раньше, и деликатно откусывает кусочек фрукта. Она наливает вино Вэнь Жоханю грациозными движениями, которые приходят от легкости практики, рукава откинуты назад, открывая ее тонкие, бледные запястья. Вэнь Жохань видит, как сильно Мэн Яо похож на свою мать — та же осторожная деликатность и умные, как у лани, глаза. Очаровательные ямочки на ее фальшивой улыбке. Он осушает свой кубок с вином и поднимает его, чтобы выпить еще. Пока Мэн Ши наливает, Вэнь Жохань небрежно говорит: — Итак, твой сын где-то здесь, ему пятнадцать или шестнадцать сейчас, так ведь? Непрерывный поток вина прерывается, и Мэн Ши пристально смотрит на него. У нее тонкие губы: — Господин заклинатель, простите нас. А-Яо… Болен. Вэнь Жохань закатывает глаза: — Я не хочу покупать мальчика на ночь, — говорит он с отвращением. — У меня есть собственные дети, вообще-то. Мэн Ши медленно ставит вино и наклоняет голову набок, наблюдая за Вэнь Жоханем: — Что господин заклинатель хочет от моего сына? Вэнь Жохань ухмыляется: — Я хочу сделать из него могущественного заклинателя великого ордена, — говорит он. — Как это звучит? Ты всегда хотела, чтобы он стал заклинателем, все это время давала ему наставления и надежды. Итак, я здесь сейчас, чтобы дать вам обоим то, что вы хотите. Мэн Ши продолжает внимательно наблюдать за ним: — …Его отец вернется за ним. Господин заклинатель послан орденом Цзинь? Рот Вэнь Жоханя кривится: — Цзинь Гуанъшань не стоит и пыли на моей обуви, — огрызается он. — Орден Цишань Вэнь, женщина. Величайший орден заклинателей под небесами, — он достает из рукава печать Главы ордена. — Ты видишь это? Лицо бледное, губы тонкие, то ли от страха, то ли от гнева; Мэн Ши молчит. — Ах, я совсем забыл. Для кого-то вроде тебя это ничего не значит, — он убирает печать обратно в рукав и делает большой глоток прямо из кувшина. На удивление, это хорошее вино. — …Послушай, я забираю мальчика, хочешь ты этого или нет, — наконец говорит Вэнь Жохань, вытирая рот и ставя пустой кувшин на стол. — Ты можешь поехать с ним и жить в комфорте — или можешь остаться здесь. — Господин заклинатель… — «Глава Вэнь», — он поправляет ее. — …За пределами Безночного Города был построен дом с четырьмя служанками и личной охраной, а также пособием в размере десяти сотен серебряных лян каждые три месяца. Этого должно быть достаточно, верно? Сколько стоит тюк риса, сто лян? Глаз Мэн Ши дергается, что, вероятно, означает, что Вэнь Жохань просчитался: — …Глава Вэнь желает оказать честь этой женщине, приведя ее в свой дом в качестве наложницы? — спрашивает она. Вэнь Жохань фыркает: — Не в моем вкусе. У меня уже двое сыновей, мне не нужна женщина. Ты можешь свободно найти себе любовника. — …Глава Вэнь слишком добр. — Ты хочешь спросить, в чем подвох? — Вэнь Жохань смеется. — Ты умная женщина, ты знаешь, что ничто не дается бесплатно. Хорошо, я расскажу тебе, — он улыбается, наклоняясь ближе и понизив голос, как будто рассказывает секрет. — …Через несколько лет я хочу, чтобы твой Яо-эр убил Цзинь Гуанъшаня и стал Главой ордена Цзинь. Ты же знаешь, он на год старше нынешнего наследника. Мэн Ши задыхается, трясущимися руками прикрывая рот. Он встает и расправляет рукава: — Я заплачу за твою свободу на выходе. Мои люди приедут, чтобы забрать тебя и отвезти в Цишань завтра, — говорит он, — И я посмотрю на Яо-эра. Ты заканчиваешь с едой. Как только он подходит к двери, он обнаруживает, что Мэн Ши поймала край его рукава. — Глава Вэнь, — выдыхает она, широко раскрыв глаза от отчаяния. — Как я могу доверять вам, что вы позаботитесь о моем мальчике? Вэнь Жохань ухмыляется, и его рука накрывает нежную, бледную, отчаянно цепляющуюся руку Мэн Ши: — От этого зависит моя жизнь, — говорит он, наклоняясь, чтобы встретиться с ней взглядом. Она пристально смотрит на него. — …Я буду лучшим Шифу, о котором когда-либо мог мечтать твой сын, — его ухмылка становится шире, когда он переливает свою горящую духовную энергию к кончикам пальцев в намеке на огонь. — …А теперь отпусти, если хочешь сохранить эту руку. Мэн Ши отшатывается, словно ошпарившись.

***

Вэнь Жохань находит Мэн Яо, стирающего белье на заднем внутреннем дворе борделя. Мальчик присаживается на корточки перед деревянным ведром и очень тщательно моет — но внимательно следит за своим окружением. Когда Вэнь Жохань входит, он поднимает глаза, и выражение его лица сразу становится настороженным. Он встает, но ноги у него затекли, и он немного спотыкается, когда кланяется. Это тот же Мэн Яо, которого помнит Вэнь Жохань, и все же другой. Меньше. Тоньше. Менее осторожен в движениях и выражениях лица. Это не тот Мэн Яо, которого он обучал и которому доверял как своему советнику, возлагая на него все свои надежды и пытаясь заполнить рваную рану в душе, которую оставила смерть его сыновей. Это не тот Мэн Яо, чья милая улыбка с маленькими ямочками никогда не достигала его глаз. Это не тот Мэн Яо, который убил его. Этот Мэн Яо — подросток с потрепанными рукавами. Этот Мэн Яо еще симпатичнее и будет полностью принадлежать Вэнь Жоханю. Идеальное маленькое оружие, идеальный маленький протеже. На этот раз этот юноша станет всем, на что надеялся Вэнь Жохань, и даже больше. На этот раз Яо-эр не предаст его. Он улыбается. — Все еще стираешь, в такой час? Мэн Яо кланяется: — Господин в чем-то нуждается? Вэнь Жохань решает сразу перейти к делу: — Я твой новый Шифу, — говорит он. — Собирай свои вещи. Ты уезжаешь со мной сегодня вечером. Дрожащая рука Мэн Яо роняет тряпку, которую он держит, и она падает в ведро с брызгами мыльной воды. — Я собираюсь отвезти тебя в Безночный город в Цишань и обучить тебя, чтобы ты стал сильным заклинателем, — продолжает Вэнь Жохань с ухмылкой. — Я уже говорил с твоей матерью. О ней позаботятся. — Г-господин… хочет… Вэнь Жохань смотрит на него, голос низкий и опасный: — Не заставляй меня повторяться, мальчик. Брось это чертово белье, беги в свою комнату, собери все, что, по-твоему, я не могу тебе дать, — поклонись своей матери и выйди к главным воротам. Не заставляй меня ждать слишком долго. С этими словами он взмахивает рукавами и поворачивается, усмехаясь про себя ошеломленному выражению лица мальчика. Мэн Яо выбегает достаточно быстро, с вещами за спиной и красной отметиной на лбу — прощальный поцелуй от его матери, но все же это слишком похоже на киноварную метку ордена Цзинь. Рот Вэнь Жоханя кривится, и, прежде чем что-либо сказать, он хватает мальчика за подбородок и трет его лоб краем рукава. Это дурная привычка с тех времен, когда Вэнь Сюй и Вэнь Чао были маленькими и врывались в его кабинет с грязью на лице. Вэнь Жохань терпеть не может беспорядка. Мэн Яо выглядит потрясенным, но прежде чем он успевает поклониться, Вэнь Жохань закатывает глаза, говорит: — Держись, — и поднимает мальчика примерно посередине, так что он нависает над предплечьем Вэнь Жоханя. Несмотря на то, что ему где-то около пятнадцати или шестнадцати, Мэн Яо маленький и тонкий от недоедания. Нести его легко. Но скоро это станет не так. Растущему подростку нужно много есть. Он все еще помнит прожорливые замашки своих сыновей в этом возрасте. Когда они начинают подниматься в воздух на мече Вэнь Жоханя, Мэн Яо ахает, невольно хватаясь за руку Вэнь Жоханя. Его хватка ослабевает, когда он осознает это, но Вэнь Жохань игнорирует это и продолжает подниматься и лететь вперед, пока Юньпин не исчезает из виду на горизонте, а озера и реки земли простираются перед ними — с тенями гор в лунном свете и полями, похожими на лоскутное одеяло. Мэн Яо не сдерживает благоговейного звука. — Ты никогда раньше не летал, не так ли, — смеется Вэнь Жохань, устраивая Мэн Яо поудобнее для себя, держа мальчика под мышкой. Мэн Яо начинает: — У меня еще не было такой возможн-о-о-ааа! Вэнь Жохань ныряет вниз, пока не оказывается почти перпендикулярно своему мечу. Они несутся прямиком к земле, и Мэн Яо кричит. В самый последний момент, когда рукоять меча Вэнь Жоханя едва не касается травы на вершине холма, он слегка приподнимается и продолжает лететь вперед — трава шелестит под ними, затем вода в реке колышется, отражая яркий огненно-красный блеск меча Вэнь Жоханя. Мэн Яо прерывисто вздыхает, глядя на Вэнь Жоханя. Вэнь Жохань улыбается ему сверху вниз: — Испугался? — Это было, конечно, неожиданно, Глава… Э-э… Шифу, — дипломатично говорит Мэн Яо с дрожащей улыбкой. Вэнь Жохань одобрительно кивает: — Никогда не признавайся в страхе. Через год ты уже будешь летать самостоятельно. Глаза Мэн Яо широко раскрыты и сияют: — Правда? Бровь Вэнь Жоханя приподнимается: — Ты думаешь, я тебе вру? — Просто не понимаю, почему Шифу… Принял мои дела близко к сердцу, — медленно говорит Мэн Яо. Он с надеждой улыбается — на этот раз эти чертовы ямочки просвечиваются, и Вэнь Жохань на мгновенье подумывает о том, чтобы бросить его в реку. — Разве твоя мать не всегда говорила тебе, что однажды ты станешь заклинателем? — Вэнь Жохань фыркает. — Ну, вот и ты. Ты должен радоваться, что я здесь, чтобы не дать твоей матери стать лгуньей. Мэн Яо наклоняет голову, не в силах поклониться из-за того, как он болтается под рукой Вэнь Жоханя, как мешок с рисом: — Шифу слишком великодушен. Вэнь Жохань закатывает глаза, затем резко поднимает меч вверх, отправляя его выше в ночное небо. На этот раз Мэн Яо не кричит. Он улыбается.

***

Несмотря на все его усилия, Мэн Яо засыпает во время полета в Цишань, и Вэнь Жохань не будит его — легче нести человека, который не извивается. Кроме того, Мэн Яо нуждается в отдыхе. С этого момента он будет уставать от ежедневных тренировок. Приземлившись во внешнем дворе дворца, Вэнь Жохань убирает свой меч в ножны. Когда он делает попытку перенести Мэн Яо, чтобы закинуть его на плечо, мальчик просыпается и сразу же кланяется в извинениях. Вэнь Жохань небрежно бросает его на землю и пренебрежительно машет рукой. — Не беспокойся, — говорит он. — Я тоже хочу спать, так что пойдем быстрее. У тебя хорошая память, так ведь? Тогда будь внимателен. Запомни свой путь по дворцам, — он отворачивается и поднимается по лестнице, перешагивая через две ступеньки, Мэн Яо бежит в трех шагах позади него, чтобы не отстать. Ведя Мэн Яо к караульному помещению прямо перед крылом собственного дворца, Вэнь Жохань стучит в дверь: — Чжулю! — он рычит. — Вставай, у меня есть кое-что для тебя! Воцаряется подчеркнутое молчание. Вэнь Жохань звонко пинает дверь ногой. — Чжулю-ю! — зовет Вэнь Жохань, чуть более мягко. — Просыпайся, уже! Затем раздаются шаги, и Вэнь Чжулю подходит к двери, поспешно завязывая волосы сзади, передняя часть его мантии застегнута быстро и не особенно аккуратно. Один из его наручей вообще не завязан, и завязки болтаются: — Глава Вэнь звал? — говорит он, напрягая челюсти с намеком на подавленный зевок. Должно быть, он спал — не часто такое бывает, думает Вэнь Жохань без малейшего раскаяния. — У меня есть еще один для тебя, — говорит Вэнь Жохань, держа Мэн Яо сзади за мантию, чтобы он оказался в свете фонаря. — Хорошо тренируй этого ребенка, хорошо? Он почетный гость, не забывай. Мэн Яо моргает: — Шифу говорит обо мне? — Ты видишь поблизости других детей? — положив тяжелую руку на затылок Мэн Яо и мягко подтолкнув его в поклоне, Вэнь Жохань говорит: — Яо-эр, поприветствуй своего нового Шишу — Вэнь Чжулю, Сжигающего ядра. Мэн Яо пытается как следует поклониться: — Приветствую Вэнь шишу, — говорит он. — Это Мэн Яо. Вэнь Чжулю переводит взгляд с Мэн Яо на Вэнь Жоханя, снова на Мэн Яо, затем снова на Вэнь Жоханя. Выражение его лица удивительно пустое, но в глазах — страдальческое замешательство и сухое осуждение. — Он не мой бастард, не волнуйся, — уточняет Вэнь Жохань ради Вэнь Чжулю. — Он принадлежит Цзинь Гуанъшаню, но никому не говори. Взгляд, которым одаривает его Вэнь Чжулю, эпичен своей сухостью. Вэнь Жохань пропускает этот взгляд. Он может выдержать несколько осуждающих взглядов своего любимого, самого могущественного, самого преданного подчиненного. Кроме того, иногда Вэнь Чжулю на самом деле оказывается прав насчет… многого. В другом мире, думает Вэнь Жохань, где я не был рожден, чтобы обладать властью над миром — я бы назвал его «другом» — и он осмелился бы называть меня так же. Вэнь Чжулю незаметно вздыхает: — Хорошо, Глава Вэнь. Этот подчиненный повинуется. — Он будет жить в комнате рядом с твоей, так что не приводи вечером приятную компанию, слышишь меня, а, Чжулю? — весело шутит Вэнь Жохань. При очень сухом взгляде, который он получает от Вэнь Чжулю, Вэнь Жохань просто взрывается смехом. За все эти годы Вэнь Жохань почти полностью уверен, что никогда не видел, чтобы Вэнь Чжулю проявлял интерес к чему-либо, кроме неодобрительного хмурого взгляда и выполнения приказов, а тем более попыток ухаживать или переспать с женщиной (или мужчиной, если на то пошло).

***

Помимо Мэн Яо, есть еще один молодой талант, с которым Вэнь Жохань не встречался при жизни, но который в конечном счете оказался бы ему полезен. Ребенок с потенциалом и порочной жилкой шириной в милю — тот, кто стал бы отличным учеником, если бы его правильно учили. На следующий же день после того, как Мэн Яо был передан на попечение Вэнь Чжулю, Вэнь Жохань вылетает в Куйчжоу. Найти крысеныша восьми-девяти лет с отсутствующим пальцем — задача, которую Вэнь Жохань считает ниже своего достоинства. И вообще, сколько беспризорных детей в Куйчжоу? Клан Юэян Чан не заботится о своей территории, как идиоты, которые не понимают, что это выставляет их в плохом свете. Прогулявшись некоторое время по Куйчжоу в своей мантии с огненным узором, скрытой под плащом, Вэнь Жохань решает, что он захватит всю территорию клана Чан. Отправляя послания в быстро летающих транспортных талисманах, Вэнь Жохань призывает к себе пятьдесят заклинателей и ждет еще один день. На второй день, после того, как он дал знать Главе клана Чан о своем прибытии, Вэнь Жоханю повезло, как раз когда он покупает тангулу. Торговка передает ему палочку и очень осторожно касается его руки своей: — Господин заклинатель надолго в городе? — спрашивает она. — Надеюсь, что нет, — фыркает Вэнь Жохань. — Но к тому времени, как я уйду, все изменится к лучшему. Как только Вэнь Жохань бросает несколько монет ей на ладонь, он чувствует, что чья-то рука тянется к его кошельку с монетами. Ухмыляясь и двигаясь быстрее, чем мог бы любой человек, он хватает тощее запястье, прежде чем крошечные цепкие пальчики успеют унести его деньги: — …Это не очень-то вежливо, — предупреждает он с демонической улыбкой. Лицо, которое смотрит на него с мгновенным ужасом, а затем с непреодолимой яростью, грязное и слишком худое. Это ребенок-оборванец неопределенного пола, который шипит и пытается вырваться из рук Вэнь Жоханя. Пораженный внезапной идеей, Вэнь Жохань смотрит на маленькую ручку, которую он сжимает, но на правой руке дикого ребенка все пальцы. Ребенок снова шипит на Вэнь Жоханя и пытается вцепиться в него свободной рукой, но Вэнь Жохань тоже ловит его. И здесь ему повезло. У ребенка отсутствует мизинец на левой руке: — У тебя нет пальца, — замечает он. — Как ты его потерял? — Не твое дело! — мальчик визжит и пытается плюнуть в лицо Вэнь Жоханю. — Отвали! Ублюдок! — Ох, значит, так и поступим, — вздыхает Вэнь Жохань. — …Мои извинения. Я повсюду искал это отродье, — вежливо улыбнувшись шокированной торговке, Вэнь Жохань берет обе руки сопротивляющегося мальчика в одну из своих и кладет талисман неподвижности на лоб дико дергающегося ребенка. Мальчик обмякает, и Вэнь Жохань сначала думает просто перекинуть его через плечо, но испытывает отвращение к грязи на одежде и теле ребенка. Он не хочет пачкаться. Он снимает свой плащ и плотно закутывает в него мальчика, затем перекидывает ребенка через плечо и уходит, не сказав больше ни слова, в пламенеющих одеждах, ярких среди толпы Куйчжоу. Он возвращается в гостиницу с узелком на плече, и любопытные взгляды следуют за ним, пока он не оказывается в своих комнатах. Вэнь Жохань опускает мальчика на пол в сидячее положение, затем снимает талисман неподвижности. Мальчик снова пытается закричать, но Вэнь Жохань заставляет его замолчать взглядом, от которого перехватывает дыхание даже у опытных воинов. — Я собираюсь задать тебе один вопрос, мальчик, — говорит Вэнь Жохань низким и опасным голосом, не требующим возражений. Его глаза пылают пламенем, когда он наклоняется, чтобы посмотреть ребенку в лицо. — И ты скажешь только два слова в ответ. Кивни, если понял меня. Глядя широко раскрытыми, испуганными глазами из-под завесы спутанных, грязных волос, мальчик кивает, дрожа как лист. — Хорошо, — говорит Вэнь Жохань, но пламя в его глазах не угасает, и его гнетущая аура не рассеивается. Этот ребенок сломлен и жалок. Прямо сейчас единственное, что он понимает, — это сила и слабость. Вэнь Жохань может оценить это, потому что это все, к чему в конечном счете сводится мир. Но небольшая тонкость всегда ценится. — Сейчас. Скажи мне свое имя, — приказывает он. Мальчик открывает рот, чтобы заговорить, но в нем пересыхает от страха, и ему требуется вторая попытка, чтобы сказать: — Сюэ… Ян. Вэнь Жохань ухмыляется. Ему действительно повезло: — Замечательно. А теперь я расскажу тебе, что должно произойти, — он садится на стул и оставляет ребенка на полу, уверенный, что Сюэ Ян не попытается убежать или напасть на него. — Я прикажу своим подчиненным приготовить для тебя ванну, чтобы ты выглядел как нормальный человеческий ребенок, а не бездомная кошка. Если ты будешь плохо себя вести, не вини потом людей за то, что они реагируют так же. Затем мы все соберемся нанести визит семье Чан. Глаза Сюэ Яна расширяются: — Чан…? — хрипло говорит он. — Да. Семья Чан. Это из-за Чан Цяна ты потерял палец, так ведь? — говорит Вэнь Жохань. — Ты будешь повиноваться мне, мальчик. Делай все, что я говорю. Если у тебя есть вопрос, обращайся ко мне «Шифу». Кивни, если понимаешь. Сюэ Ян кивает. — Чудесно, — оживленно говорит Вэнь Жохань и выходит из комнаты, чтобы дать своим подчиненным указания купить комплект новой детской одежды и приготовить ванну.

***

Услышав крики и плеск воды, Вэнь Жохань так сильно закатывает глаза, что подчиненный, наливающий ему чай, выглядит встревоженным: — Следи, чтобы он остался теплым, — говорит Вэнь Жохань, вздыхая. — Я разберусь с этим. — Глава Вэнь? — спрашивает подчиненный. Вэнь Жохань замолкает, ему в голову приходит мысль: — Лю… Вэньчэн, так ведь? Твой отец служил моему, — Вэнь Жохань прищуривается, глядя на совершенно обычное лицо мужчины средних лет. О черт, на мгновение думает он, я тоже мужчина средних лет. — Да, Глава Вэнь. — Представь на мгновение, что я должен был продвинуть тебя присматривать за приличной территорией земли от моего имени, — задумчиво говорит Вэнь Жохань. — Ты бы присылал мне отчеты и управлял заклинателями в этом районе, а также незаметно содержал и защищал обычных людей, чтобы местность не выглядела ужасно и не портила мне репутацию, — он поднимает бровь. — Ты бы смог сделать что-то подобное? Лю Вэньчэн кланяется: — Это было бы честью для этого подчиненного. Все будет сделано в меру возможностей этого подчиненного. — Имей это в виду, хорошо? А как звучит «клан Юэян Лю, подчиненный ордену Цишань Вэнь», — говорит Вэнь Жохань, затем взмахивает рукавами и снова поднимается наверх, навстречу плещущейся воде и крикам. Вэнь Чао всегда ненавидел мыться, и, несмотря на усилия его нянек, дворцовых распорядителей и его матери, мальчика нельзя было убедить мыться по собственному желанию, пока Вэнь Жохань не решил, что с него хватит, и не вымыл ребенка сам. После этого Вэнь Чао согласился, чтобы его мыли няньки, это была более приятная альтернатива. Сюэ Ян, бледный, грязный, одетый только в потрепанные нижние одежды, борется ногами, зубами и ногтями, когда два заклинателя пытаются втолкнуть его в уже холодную ванну. — Да какого черта, залезь уже туда! Сюэ Ян безмолвно кричит в ответ. — Ой, этот сопляк укусил меня! — визжит один. — В любом случае, какого черта Глава Вэнь хочет от этого ребенка? Вэнь Жохань фыркает, и мужчины замирают, давая Сюэ Яну возможность выскользнуть из их рук и нырнуть в угол комнаты, где он весь сжимается, выглядя как какой-то дикий кот: — Глава Вэнь, — громко говорит Вэнь Жохань, — выбрал ученика. Который может быть злобным отродьем, да, но однажды станет кем-то достойным уважения, или, — он бросает взгляд на Сюэ Яна, — Вернется туда, где я его нашел. Подчиненные низко кланяются, бормоча извинения, и Вэнь Жохань отпускает их небрежным движением руки. — Не любишь мыться? — спрашивает Вэнь Жохань. Сюэ Ян непреклонно качает головой, и что-то (пожалуйста, пусть это будет грязь, а не какое-то живое существо) выпадает из его спутанных волос. На лице Вэнь Жоханя проскальзывает отвращение. Сюэ Ян бормочет: — Они собираются украсть мою одежду. — Они собираются сжечь твою одежду и все, что в ней жило, кроме тебя, — поправляет Вэнь Жохань. — А потом они купят тебе новую. Сюэ Ян выглядит испуганным, но непреклонным: — Я тебе не верю. — Это глупо. Зачем мне тебе лгать? У меня есть преимущество. — Ты сделаешь мне больно. Вэнь Жохань хочет что-то поджечь. Это ребенок, черт возьми, каким бы диким или глупым он ни был — он остается ребенком. Как же низок Чан Цян. Вэнь Жохань будет наслаждаться тем, что будет дальше; крики Чан Цяна, когда его поглотит пламя: — Если ты не доставишь мне ненужных хлопот, я обещаю, что научу тебя быть сильным, чтобы у тебя было меньше шансов снова пострадать, — говорит он. Сюэ Ян смотрит на него, и на секунду кажется, что он почти понимает: — Ты собираешься причинить мне боль? — Только если ты будешь сопротивляться, — ворчит Вэнь Жохань и в два шага пересекает комнату, поднимая Сюэ Яна сзади за его грязную, рваную нижнюю одежду и глядя ему в глаза. — Если ты хочешь быть моим учеником и научиться быть сильным заклинателем, — говорит он, — тебе придется регулярно мыться. Сюэ Ян пристально смотрит на него, но ничего не говорит в ответ. Этот сопляк почти так же очарователен, как когда-то его Чао-эр. Вэнь Жоханю скорее понравится терроризировать и быть запуганным этим новым маленьким учеником. Зажигая огонь на ладони, Вэнь Жохань ухмыляется, а Сюэ Ян смотрит на это с изумлением и ужасом. Довольно эффектным образом Вэнь Жохань нагревает воду в ванне с помощью тепла в руке, затем опускает руку, чтобы посмотреть, не слишком ли горячо. Недостаточно горячо для Вэнь Жоханя, так что, вероятно, достаточно горячо для нормального ребенка. Вэнь Жохань держит Сюэ Яна над ванной за нижнюю часть нижних одежд, затем щелчком острого как бритва ногтя разрывает завязки на потрепанной одежде, заставляя Сюэ Яна выпасть из ханьфу и с криком и всплеском упасть в ванну. С отвращением Вэнь Жохань немедленно сжигает предмет одежды дотла. Сюэ Ян выныривает на поверхность, откидывая мокрые волосы с глаз и выплевывая воду изо рта: — Что…?! Вэнь Жохань разражается хохотом. Сюэ Ян шипит на него и вскакивает, так что Вэнь Жохань снова окунает его. На этот раз, когда Сюэ Ян снова выныривает, он пытается выплюнуть воду в Вэнь Жоханя, но тот ловко избегает брызг и берет мыльный корень и щетку. Со злобной ухмылкой он возвышается над ванной, закатав рукава: — Шифу узнает, какого цвета волосы скрываются под всей этой грязью, — угрожающе говорит он, глаза сверкают огнем. — К тому времени, как ты выйдешь из ванны, ты будешь вдвое легче, слышишь меня? Сюэ Ян визжит от ярости и ужаса и выплевывает еще больше воды, совсем как Вэнь Чао в том возрасте. — …О, это была ошибка, Сяо-Ян-эр, — рычит Вэнь Жохань, сбрасывая свою теперь уже мокрую верхнюю одежду и приступая к работе.

***

Вэнь Жоханю приходится использовать свою духовную энергию, чтобы очистить воду, и повторно нагреть воду еще три раза, прежде чем Сюэ Ян станет чистым, розовым и подавленным. Вэнь Жохань к тому времени так же промок насквозь, как и Сюэ Ян, и когда он выходит из комнаты, его подчиненные разбегаются перед ним, потому что он, должно быть, выглядит устрашающе. Дети — маленькие монстры, но Вэнь Жохань считает, что они необходимы. Когда Сюэ Ян спускается, окруженный настороженными подчиненными ордена Вэнь, ребенок выглядит почти человеком. Его волосы распутаны и завязаны сзади, его новая одежда прилично сидит на нем, и хотя его не убедили надеть ботинки, и дикий взгляд в его глазах все еще остается, Вэнь Жохань одобряет. — Хорошо, — говорит он, протягивая мальчику тарелку с клецками. — Съешь это, а потом давай нанесем визит в поместье Чан. Сюэ Ян не нуждается ни в каких подсказках, чтобы с жадностью наброситься на еду. — Не завтра, Глава Вэнь? — спрашивает подчиненный. Ухмыляясь, Вэнь Жохань говорит: — Всегда лучше застать другую сторону врасплох, когда ведете переговоры. Они выходят во двор, где двадцать из пятидесяти подчиненных Вэнь Жоханя поднимаются в воздух, а остальные тридцать окружают его и ребенка. Зажав Сюэ Яна под мышкой, точно так же, как он сделал это с Мэн Яо, Вэнь Жохань ступает на свой меч и поднимается в воздух, его подчиненные выстраиваются вокруг них. В отличие от Мэн Яо, Сюэ Ян цепляется так, как будто боится, что Вэнь Жохань уронит его. Его слишком длинные ногти царапают вышивку на одежде Вэнь Жоханя, а костяшки пальцев побелели. — Как только ты разовьешь свое золотое ядро, — говорит ему Вэнь Жохань, — будешь летать самостоятельно. Сюэ Ян закрыл глаза, не желая смотреть вниз и видеть, как высоко они находятся над землей: — …У меня нет меча, — выплевывает он. — Ты думаешь, я могу украсть что-то подобное? — Я, конечно, достану тебе один. — Золотое ядро… Оно дорого стоит? Вэнь Жохань немного приподнимает Сюэ Яна и держит его на сгибе руки, когда они проносятся над городом: — …Ты шутишь, да? Сюэ Ян, который рефлекторно обнимает Вэнь Жоханя за шею, смотрит на него и скалит зубы — Хорошо, хорошо. Тебе никто этого не говорил. Я не буду смеяться. Видишь ли… На самом деле это не золото, — вздыхает Вэнь Жохань. — Это источник духовной энергии для заклинателя. Ты не можешь его купить. Ты формируешь его сам. Как только ты дойдешь до определенного уровня, оно у тебя появится. Затем тебе придется усилить его, чтобы сделать себя могущественным, — Вэнь Жохань сурово смотрит на Сюэ Яна. — Если ты поторопишься или допустишь ошибку в обучении, в конечном итоге ты сойдешь с ума от отклонения ци. Тогда ты умрешь. — Как? — Сила ощущается как огонь. Как будто ты — огонь, — Вэнь Жохань на мгновение закрывает глаза. — Но при отклонении ци кажется, что ты горишь. Как будто внутри тебя горит пламя, пожирающее тебя заживо. Как будто ты больше не огонь, а сухое дерево, — его челюсть сжимается. — Это больно? — спрашивает Сюэ Ян. — Даже не представляешь как. Сюэ Ян молчит: — …Почему ты хочешь сделать меня сильным? — наконец он спрашивает. Вэнь Жохань вздыхает: — Потому что это избавит нас от многих проблем позже, — говорит он. — Я заберу тебя в Безночный Город и уберегу от неприятностей. — …Ты собираешься продать меня в бордель? Вэнь Жохань чуть не роняет его: — Что ты вообще… Нет! Какая часть слова «заклинатель» звучит для тебя как «проститутка»?! — Безночный Город, — говорит Сюэ Ян почти самодовольно. — Звучит как грязное место. — …Сопляк, еще раз оскорбишь средоточие моей власти, и я брошу тебя вниз.

***

Вэнь Жохань задается вопросом, что, по мнению Чан Цяна, происходит. Пятьдесят заклинателей и Глава ордена Цишань Вэнь с недокормленным ребенком на руках, шагающий через его ворота, в то время как его собственные подчиненные съеживаются и кланяются. — Сиди спокойно и ничего не говори, пока я тебе не скажу, — говорит Вэнь Жохань Сюэ Яну. — Неважно, что или кого ты можешь увидеть. — Я закрою глаза. Вэнь Жохань фыркает: — Мелочь, дело не в том, что я тебе не доверяю, но… — он кладет талисман неподвижности на лоб Сюэ Яна, прежде чем ребенок сможет отреагировать. — Просто отдохни так немного. Сюэ Ян свирепо смотрит, но не может пошевелиться. Вэнь Жохань не может сдержать улыбки, когда двери распахиваются и Чан Цянь выбегает, затем разглаживает мантию, а его подчиненные следуют за ним: — Глава Вэнь! — восклицает он. — Какая… какая неожиданность! — О да, я же говорил, что нанесу визит завтра, не так ли? — смеется Вэнь Жохань. — У меня к вам срочное дело, и, боюсь, я просто не мог ждать. Чан Цян разевает рот, как рыба, но кивает и низко кланяется: — Ах, пожалуйста, входите, Глава Вэнь! Глаза Сюэ Яна закатываются в невыразимой ярости при звуке голоса Чан Цяна, хотя он неподвижен в чужих объятиях. Вэнь Жохань осторожно закрывает мальчику глаза. Вэнь Жохань улыбается еще шире и следует за Чан Цянем по коридору в чайную комнату, к столу, который слуги накрывают на двух человек. Чан Цян и его личная охрана продолжают нервно поглядывать на полсотню адептов, которых Глава Вэнь привел с собой, пока Вэнь Жохань не поднимает руку, и они ждут снаружи, выстроившись в ряд в коридоре. Они садятся, и Чан Цян с любопытством смотрит на ребенка на руках Вэнь Жоханя: — Ах, это…? — он начинает. — Мой ученик, — невозмутимо говорит Вэнь Жохань. — А теперь мне нужно спросить вас об одной вещи, Чан Цян. Чан Цян напрягается при упоминании его имени, но поскольку он ничего не может сделать Вэнь Жоханю, он умалчивает об этом. Вместо этого он просто спрашивает: — Что я могу сделать для Главы Вэнь? Вэнь Жохань улыбается: — Юэян — приятный район. Я бы хотел его забрать. И я даже проигнорирую то великое оскорбление, которое вы мне нанесли. Чан Цян напрягается, и его глаза расширяются: — Глава Вэнь! — восклицает он. — Пожалуйста, не будьте неразумным! Это была земля моего отца, а раньше принадлежала его отцу! И разве я когда-либо оскорблял вас? — Конечно, вы причинили вред моему ученику, — говорит Вэнь Жохань с широкой улыбкой. — Любой вред, причиненный моим людям, является для меня большим оскорблением, — Вэнь Жохань переносит ребенка к себе на колени, снимая талисман со лба. — Ян-эр, покажи ему свою руку, — говорит он. Сюэ Ян открывает глаза, видит Чан Цяна и шипит, спрыгивая прямо с колен Вэнь Жоханя и пересекая стол. Чан Цян отшатывается, но его ханьфу застревает под стулом, и он издает девичий вопль вперемешку с удивлением. Однако прямо перед тем, как Сюэ Ян успел выцарапать глаза Чан Цяню, Вэнь Жохань схватил его за одежды и удержал. — Я не уверен, увидели ли вы это, — любезно говорит Вэнь Жохань, — Но у него нет мизинца на левой руке. Чан Цян вскакивает со стула и прижимается к стене, тяжело дыша: — Глава Вэнь! Пожалуйста! — он кричит, перекрывая яростные вопли Сюэ Яна. — Я никогда в жизни не видел этого ребенка! Вэнь Жохань вздыхает: — Ах, неправильный ответ. Огонь поднимается в его ладони, Вэнь Жохань щелкает пальцем, и горящая нить ци прикрепляется к левой руке Чан Цяна, тянет его вперед, когда он кричит, обжигаясь. — Ян-эр, я позволяю, — говорит Вэнь Жохань и удерживает Чан Цяна на месте, все еще улыбаясь. Затем он отпускает Сюэ Яна. Сюэ Ян прыгает вперед и вонзает свои острые зубы в плоть. Раздается хруст костей, и крики Чан Цяна перерастают в ужасную агонию. Вэнь Жохань отпускает нить. Выплюнув мизинец Чан Цяна изо рта, Сюэ Ян ухмыляется с кровью на зубах. Чан Цян падает на пол, хватаясь за руку, из которой хлещет кровь, все еще крича. Сюэ Ян начинает пинать и бить упавшего человека, глубоко впиваясь зубами в плоть руки Чан Цяна и отстраняется, с его рта снова капает кровь мужчины. Вэнь Жохань решает, что с него хватит. Оттащив Сюэ Яна назад, он качает головой: — Позволь мне поговорить с ним. — Отпусти меня! — Сюэ Ян поднимает красные глаза и вцепляется когтями в руку Вэнь Жоханя и в слепой ярости пинает того по голени. — Я убью его! — он кричит, выплевывая кровь Чан Цяна. — Я убью их всех! Всех с фамилией Чан! Вэнь Жохань терпит, как крошечные ногти Сюэ Яна раздирают его плоть, и даже острые маленькие удары по ногам. Но этого огненного безумия в глазах Сюэ Яна он не потерпит. Это происходит слишком близко к дому, и он знает, что это не закончится хорошо. Он грубо трясет Сюэ Яна. — Заткнись! — он рычит. Сюэ Ян визжит в ответ, как разъяренное животное, выгибает позвоночник, когда он изливает свою ярость на мир со всей силой, которая есть в его тощем маленьком теле. Вэнь Жохань поднимает за шкирку брыкающегося и кричащего Сюэ Яна. Черт, хотел бы я знать заклинание молчания клана Лань… Его духовная энергия вырывается из него с гнетущей силой, вдавливая Чан Цяна еще глубже в пол и заставляя Сюэ Яна оставаться неподвижным. Из носа мальчика капает струйка крови, и Вэнь Жохань немного успокаивается. — Не переусердствуй, мальчик, — резко говорит Вэнь Жохань. — Почему ты думаешь, что твой мизинец стоит так много? Ты думаешь, что твой палец стоит смерти каждого «Чан» в Юэяне и за его пределами?! Ты должен заслужить такой статус силой. Я мог бы щелкнуть пальцами прямо сейчас, и от тебя не осталось бы ничего, кроме столба пламени над кучей пепла. Сюэ Ян тяжело дышит, его глаза дикие. — Этот человек, — Вэнь Жохань пинает упавшего в обморок Чан Цяна, — причинил тебе боль. Ты причинил ему боль в ответ, и я собираюсь сделать ему еще больнее. — Я убью его, — хрипло говорит Сюэ Ян, и в его глазах стоят слезы. — Как ты не понимаешь? — Он убил тебя? — рявкает Вэнь Жохань. — А?! Он убил тебя, я спрашиваю?! Ты все еще жив, так?! Сюэ Ян затихает. — Ты хочешь быть сильным или слабым, как сейчас? — спрашивает Вэнь Жохань. — Если ты сильный, ты должен знать, когда остановиться. Когда нужно выполнять свои обещания. Когда возвращать долги. В противном случае никто не последует за тобой, все, кто тебе дорог, умрут или предадут тебя, и ты останешься один, истекая кровью на своем собственном троне! — Вэнь Жохань понимает, что он снова рычит, и что его руки дрожат, и он делает глубокий вдох. — Я… — Сюэ Ян издает дрожащий всхлип, — Я хочу быть сильным… — Тогда посмотри на этого человека, — Вэнь Жохань снова пинает бесчувственное тело Чан Цяна. — И смотри, чтобы он был ниже тебя. Что убить его было бы ниже твоего достоинства, и твои руки стали бы только грязными. Неужели солнце поджигает уродливое дерево, которое портит пейзаж, или видит, что весь мир находится под его светом? Сюэ Ян дрожит. — Теперь ты принадлежишь солнцу, малец, — говорит Вэнь Жохань так мягко, как только может. Сюэ Ян сейчас всхлипывает, больше чем когда-либо похожий на потерянного ребенка, и Вэнь Жохань плюхает его на стол, вытирая лицо мальчика платком — вытирая кровь Чан Цяна со рта и подбородка и кровавые сопли из носа. Этому малышу всего восемь или девять лет, и все же он испытал так много боли. Если бы это был сын Вэнь Жоханя, он бы сжег всех, кто хотя бы косо посмотрел на этого мальчика. Чан Цян умрет, и владение Юэяном перейдет в руки Вэнь Жоханя. Но на этом все закончится. Нет необходимости убивать сына Чан Цяна или уничтожать всю его семью. Вместо этого у них будет выбор. Стать бродячими заклинателями, самостоятельно странствующими по поднебесной, или присоединиться к ордену Вэнь и гордо служить солнцу до конца своих дней. Сюэ Ян плачет так сильно, что теряет сознание, а Вэнь Жохань зовет своих людей, чтобы навести порядок.

***

Улица за пределами поместья Чан полна любопытных зевак, желающих взглянуть на приезжих заклинателей, поэтому Вэнь Жохань решает устроить им представление. Жестом приказав своим подчиненным бросить слабо сопротивляющегося Чан Цяна, Вэнь Жохань пинает его так сильно, что он приземляется в нескольких метрах от открытых ворот поместья Чан. Когда никто не следует за ним, Чан Цян встает и бежит прочь. Вэнь Жохань машет подчиненному, у которого через плечо перекинуты лук и колчан: — Дай сюда. Чан Цян, спотыкаясь, выходит за ворота, падает на колени, затем пытается подняться. Вэнь Жохань берет лук из рук своего подчиненного и накладывает стрелу на тетиву. Он прицеливается и выпускает стрелу. Наконечник стрелы вспыхивает пламенем, прежде чем Чан Цян получает удар в спину, и пламя мгновенно поглощает все его тело. Он кричит, а затем затихает. Толпа наблюдающих сначала молчит в шоке, затем наполняется испуганным ропотом и несколькими потрясенных криками. Позади Вэнь Жоханя стоит Лю Вэньчэн с Сюэ Яном через плечо, и Вэнь Жохань забирает у него ребенка. Адепты Вэнь выстраиваются вдоль того места, где стоит Вэнь Жохань, выходя на несколько метров за ворота, и Вэнь Жохань улыбается, направляясь к выходу. Вэнь Жохань выходит за ворота поместья Чан на улицу, бессознательный Сюэ Ян баюкается на сгибе руки. Его голос разносится по городу, громкий и ясный, за ним стоит сила. — Сегодня Чан Цян нанес мне большое оскорбление, Вэнь Жоханю, Верховному заклинателю и Главе ордена Цишань Вэнь. Я не мог оставить это безнаказанным. С этого дня имя «Чан» больше не должно произноситься. На эту территорию претендует орден Цишань Вэнь, по моему распоряжению, — он улыбается, и по безмолвной толпе пробегает дрожь. — Есть возражения? Возражений, конечно, нет. Улыбка Вэнь Жоханя становится шире: — Хорошо, — говорит он. — Я желаю вам всем крепкого здоровья.

***

Все еще держа Сюэ Яна на руках, Вэнь Жохань говорит Лю Вэньчэну: — Я плачу за содержание этого района из своей собственной казны в течение следующих пяти лет. Только через пять лет эта область воздаст мне должное, — говорит Вэнь Жохань. — Если здесь через пять лет не будет приятно и красиво, когда я вернусь, кто-то умрет. Я ясно выражаюсь? — Да, Глава Вэнь, — Лю Вэньчэн кланяется. — Чрезвычайно ясно. — Хорошо.

***

Сюэ Ян просыпается как раз в тот момент, когда Вэнь Жохань готовится уйти. Он выглядит сердитым и смущенным, но в нем нет той безумной ярости, которую Вэнь Жохань видел раньше. — Ничего не говори. Шифу никому не скажет, — упреждающе обрывает его Вэнь Жохань. — Мы сейчас отправляемся домой. Сюэ Ян моргает, глядя на него: — Домой? В какой дом? — Безночный Город, Ян-эр. Разве я тебе не говорил? — Ты действительно имел в виду… хах, — говорит Сюэ Ян, немного удивленный. Поднимаясь в воздух с Сюэ Яном, болтающимся под мышкой, Вэнь Жохань восхищается флагами и знаменами с символом солнца секты Цишань Вэнь, развевающимися на ветру под ним в городе: — Посмотри на это, мальчик, — говорит Вэнь Жохань. — Только вчера в этом месте было темно. Теперь он освещен солнцем со всех сторон, и мне пришлось убить только одного человека, — он поднимает Сюэ Яна немного выше. — Ты меня понимаешь? Это и есть сила. Сюэ Ян смотрит на него: — Да, Шифу, — говорит он. — …И поладь со своими шисюном и шицзе, иначе я вышвырну тебя обратно туда, где нашел, — предупреждает Вэнь Жохань. — Теперь ты один из учеников клана Вэнь, и если ты выставишь меня в дурном свете, я тебя не прощу. Ты все понял? Сюэ Ян кивает.

***

Поскольку инцидент в Куйчжоу не был чем-то, что он планировал, Вэнь Жохань должен пересмотреть свой подход к другим великим орденам мира заклинателей — прежде всего, к ордену Цинхэ Не. В прошлом они всегда были теми, кто противостоял Вэнь Жоханю, даже до того, как умер старый Глава Не и его старший сын убил старшего сына Вэнь Жоханя. Не Цзунхай никогда не одобрял действий Вэнь Жоханя, и Вэнь Жохань никогда не любил Не Цзунхая — но на этот раз Вэнь Жохань знает, что насмешливое убийство определенно было бы неправильным решением. Не то чтобы Вэнь Жохань действительно убил его в прошлый раз, просто Не Цзунхай был таким высокомерным со своей саблей… Вэнь Жохань просто не мог не захотеть ее сломать. Он не думал, что из-за этого у Главы Не случится искажение ци и он умрет. В конце концов, этот парень не казался нежным цветком! И этот его старший сын… Несмотря на то, что его руки сами по себе сжимаются в кулаки всякий раз, когда он думает о Не Минцзюэ, Вэнь Жохань должен напомнить себе, что на этот раз Не Минцзюэ не убивал Вэнь Сюя. Этот Не Минцзюэ был бы хорошим союзником, если Вэнь Жохань хочет, чтобы мир заклинателей принадлежал ему. Конечно, было бы идеально, если бы Вэнь Цин вышла за него замуж. Но гораздо важнее, чтобы Вэнь Цин была на его стороне, чем Не Минцзюэ, поэтому он ни к чему не будет принуждать ее. В конце концов, лучше всего сделать свою собственную крепость цельной и неприступной, прежде чем завоевывать других. Все, что он может сейчас сделать, — это избежать противостояния Не Цзунхаю. Что сложнее, чем кажется, потому что этого человека так легко раздражает все. Но Вэнь Жохань может не убивать его. Не Цзунхай — прямолинейный человек, как и все эти люди из клана Не. Если он не назвал Вэнь Жоханя своим врагом в лицо, значит, они еще не враги. Что ему нужно, так это каким-то образом оставить орден Не в долгу перед ним. И не только орден Не — все Великие ордена мира заклинателей должны не только бояться его, они должны любить его; или, по крайней мере, ценить его больше, чем огненного демона из их ночных кошмаров или несправедливо превосходящего правителя Безночного Города. Орден Цзинь боится его и рано или поздно будет захвачен его властью, орден Цзян холодно нейтрален, орден Лань точно так же… В зависимости от того, выберет ли Вэнь Цин одного из молодых господ клана Не, Лань или Цзян или нет, эти отношения могут измениться.

***

Вэнь Жохань помнит Цзяна Фэнмяня в юности, который всегда таскался за этой девушкой Саньжэнь, а Вэй Чанцзе, в свою очередь, таскался за ним. Всегда было забавно наблюдать за неприятностями, в которые попали эти трое, а иногда даже участвовать в них. По сей день он с нежностью вспоминает о том времени, когда он поспорил с Цансэ-Саньжэнь, что она не посмеет сбрить бороду Лань Цижэню ночью — и у Вэнь Жоханя, и у Цансэ-Саньжэнь были свои претензии к молодому учителю. Цансэ-Саньжэнь выиграла пари, и Вэнь Жохань был только рад намеренно вывихнуть собственное плечо, чтобы в ту ночь она смогла отправиться на ночную охоту вместе с Вэй Чанцзе. Затем Вэнь Жохань пошел пить с Цзинь Гуанъшанем, был пойман безбородым и разъяренным Лань Цижэнем и просидел целый месяц, переписывая правила вместе с молодым господином Цзинь. Цзинь Гуанъшань всегда был слишком раздражающим, чтобы с ним связываться — он вел бы себя заискивающе, если бы думал, что может стать популярным благодаря знакомству с Вэнь Жоханем, но в остальном предпочитал компанию тех, кого он считал ниже себя, чтобы им могли восхищаться, в отличие от его «равных», других молодых наследников ордена. Во время его пребывания в качестве приглашенного ученика так же присутствовал молодой Глава Не — так как Не Цзунхай был старше их более чем на десять лет, так что на тот момент он уже приступил к своим обязанностям Главы ордена и был женат. Лань Цижэнь также был старше, примерно на столько же, хотя он всегда вел себя так, как будто ему было пятьдесят, даже когда ему было всего двадцать с небольшим. В юности Вэнь Жохань сначала наслаждался тем, что получал похвалу от учителя, но затем быстро пришел к восхищению мастерством Лань Цижэня в обращении с мечом, его точностью и способностями заклинательства. Его все еще было забавно раздражать, но он был слишком стар и слишком требователен к правилам, чтобы быть по-настоящему забавным для пятнадцатилетнего Вэнь Жоханя. В последующие годы они несколько раз встречались на ночной охоте, и он даже отправил Вэнь Сюя в Облачные Глубины для обучения — все во имя хорошей дипломатии, конечно, и с отличными результатами. Единственная причина, по которой он не отправил туда и Вэнь Чао, заключалась в том, что он опасался за здравомыслие Лань Цижэня. Но теперь Вэнь Жохань должен более глубоко задуматься о характере своих отношений с Лань Цижэнем, особенно в будущем. Во второй раз Вэнь Жохань должен мыслить более ясно. Когда он приказал Вэнь Сюю сжечь Облачные Глубины, он точно знал, какой ущерб нанесет — не только самому клану Лань, но и миру заклинателей в целом. Теперь, когда он должен пересмотреть свою стратегию, Вэнь Жоханю нужно было вновь оценить клан Лань. Территория Гусу Лань занимает большую часть Цзяннани. Как ученые и хранители знаний о мире совершенствования, они могут предложить очень многое, а как воины и заклинатели — тем более. Хотя Вэнь Жохань не является поклонником ни правил, ни вегетарианства, он может оценить людей ордена Лань как обладающих хорошими способностями. Если бы кто-то вроде Лань Цижэня был в долгу передо мной, думает Вэнь Жохань, насколько бы мне повезло? Давным-давно, когда Вэнь Жохань все еще искал возможности жениться, под давлением своих родителей и других родственников, он впервые обратился в клан Лань за ученой и чопорной невестой, которая не опозорила бы его. К сожалению, в клане Лань не было ни одной молодой женщины подходящего ранга и возраста, которая не находилась бы в уединении. Если бы только Лань Цижэнь был женщиной, которая могла бы дать ему наследников! К сожалению, Лань Цижэнь определенно был мужчиной (о чем может свидетельствовать то время, когда Цансе-Саньжэнь заставила его пробраться в холодные источники, и он мельком увидел не только мышцы на очень впечатляющем теле, которое Лань Цижэнь все это время прятал под одеждой). После этого он на мгновение положил глаз на молодую Пурпурную Паучиху из клана Мэйшань Юй — Юй Цзыюань. Клан Мэйшань Юй был старым и могущественным, и такой заклинатель и воин, как Юй Цзыюань, была достойна уважения в глазах Вэнь Жоханя. Она была кем-то, с кем ему, вероятно, понравилось бы сражаться, и, хотя они оба были вспыльчивы — по крайней мере, с ней, не пройдет ни одного скучного дня. Но он довольно рано понял, что она была совершенно безнадежно влюблена в этого зануду Цзян Фэнмяня, поэтому он оставил ее в покое, ни разу не приблизившись к ней. Хороший воин, дерьмовый вкус в мужчинах. В конце концов, Вэнь Жохань женился на кроткой и болезненной женщине, которую предложила его мать, из чуть менее прославленного клана Лоян Ци — у них был наследник и кто-то на запас — и совершенно не удивился, когда она умерла от болезни и оставила его отцом-одиночкой двоих детей. Он никогда не беспокоился о том, чтобы снова жениться или брать наложниц — у него уже были дети, так какой еще смысл держать женщину в своей постели? Оглядываясь назад, Вэнь Жохань точно определяет момент, когда он обратил против себя пять Великих орденов из-за запрета на ночную охоту во всех регионах страны. Так что достаточно легко этого не делать. Через несколько месяцев состоится Ежегодный Совет, и уже ведутся приготовления к тому, чтобы сделать это событие грандиозным. Там будет крупное соревнование по стрельбе из лука, соревнование по фехтованию, верховая езда, грандиозный пир, на котором Главы орденов и их наследники, главные ученики, супруги и другие важные члены будут сидеть и есть лучшие блюда во всем мире. Там будет фейерверк, открытый рынок и много других развлечений. Беспокойство Вэнь Нина по поводу стрельбы из лука и общения неуклонно улучшается, и он больше не вздрагивает, когда с ним разговаривают люди, хотя он все еще неизлечимо застенчив. Совершенствование Вэнь Чао также улучшается, и Вэнь Сюй проводит больше времени дома. Мэн Яо, как всегда, быстро учится и раз в неделю навещает свою мать. Вэнь Чжулю, великий Сжигающий ядра, напоминает Вэнь Жоханю утку-мать со своей свитой «утят» в виде Вэнь Чао, Вэнь Нина и Мэн Яо — и, наблюдая издалека, Вэнь Жохань усмехается про себя, насколько хорошо все получается. Ах, если бы он только знал раньше. Вэнь Чао ошибается в приеме меча и спотыкается. Вэнь Нин мягко улыбается и помогает ему подняться за локоть — но подвергается ругательствам со стороны смущенного Вэнь Чао. Немного удрученный, Вэнь Нин возвращается к своей практике, и его тихо успокаивает Мэн Яо, который просит указать на его контроль дыхания. Вэнь Чжулю постукивает бамбуковой палкой по лодыжке Вэнь Чао, чтобы исправить его позу, отчего Вэнь Чао снова спотыкается и громко ругается. Вэнь Чжулю нервно смотрит на него, пока мальчик не успокаивается и не возвращается к тренировкам. Вэнь Нин выглядит сочувствующим, но Мэн Яо прячет усмешку за рукавом. Сюэ Ян наблюдает издалека, тренируясь с младшими, поднимая деревянный меч и размахивая им в воздухе с удивительной силой для такого маленького ребенка. Он выглядит не таким худым, чем раньше, и в его глазах появляется возбужденный блеск, когда он смотрит вперед. Вэнь Жохань до сих пор в основном доволен своей работой. Однако ему нужно быть более активным. Захват территории клана Юэян Чан был, возможно, слишком поспешным и слишком решительным. Возможно, есть что-то, что он может сделать, чтобы противодействовать этому — несмотря на акт доброжелательности во время его расширения в улучшении Куйчжоу, более скептически настроенные реалисты из пяти Великих Орденов будут задавать ему вопросы. Итак, после довольно неловкого (но немного менее неловкого, чем обычно) ужина со своими двумя сыновьями, Вэнь Нином, Мэн Яо и Вэнь Чжулю, мрачно стоящими в углу, Вэнь Жохань поднимается в воздух на своем мече, говоря Вэнь Чжулю, что он просто собирается подышать свежим воздухом. Вместо этого он ищет высокие концентрации темной энергии. Он смутно помнит, что тогда было что-то, что вызвало проблему… Насколько он знал, с этим уже разобрались — но это было в другое время. Что-то в воде, не так ли? И когда он находит это, он ухмыляется, паря в трех метрах над длинной рекой, текущей к востоку от Цишаня, через весь Цзяннань. Огненный шар вырастает в воздухе над его ладонью, зловеще мерцая. У него есть план.

***

Головная боль Лань Цижэня с самого утра все ухудшалась. Он уже много лет не выходил из себя так сильно — и все же, когда он вспоминает, как юный Вэй Усянь улыбался ему так же, как раньше его мать, и спрашивал, почему нельзя использовать темную энергию, — он чувствует, что хочет рвать на себе волосы. На самом деле он был так взбешен, что швырнул свиток (и случайно попал в лицо Не Хуайсану, когда Вэй Усянь пригнулся). Даже Ванцзи так зол, что не может оторвать глаз от этого мальчишки, думает Лань Цижэнь. Я надеюсь, что этот маленький негодяй не отвлекает Ванцзи от его занятий. Поэтому, когда в конце дня он получает известие о Водной Пучине, о том, что она каким-то образом добралась до города Цайи, Лань Цижэню приходится досчитать до десяти, мысленно проклясть своего брата за то, что тот оставил свои обязанности годы назад, а затем подняться в воздух на своем мече вместе с несколькими адептами клана Лань, оставив Лань Сичэня временно отвечать за вопросы ордена, а Лань Ванцзи — за учеников. И это за несколько месяцев до Ежегодной конференции. Что бы это ни было, это не сулит ничего хорошего. Когда он прибывает в эвакуированный Цайи, уже близится закат, и небо освещается адским красным. — Вы говорили, что Водная Пучина проходила здесь, — снова спрашивает Лань Цижэнь, глядя поверх неподвижной воды. — Отвечая господину Лань, я тоже считаю это странным, но это то, что я видел. Казалось, она бежит от чего-то. Вниз по течению. Лань Цижэнь вздыхает: — Ах. Вниз по течению. Водная Пучина, бегущая с территории ордена Вэнь. Замечательно, — кисло говорит он. — Давайте продолжим изгнание. — Да, господин Лань! — …Строй! — зовет он. Они образуют огромный круг по всему городу, намереваясь вытащить Водную Пучину на поверхность, а затем изгнать ее. Все идет достаточно хорошо — темнота под водой быстро поднимается на поверхность, — но затем один из адептов теряет концентрацию. Это все, что нужно для того, чтобы щупальце вырвалось из воды и утащило человека под воду. Строй нарушен, заклинатели отступают, и Лань Цижэнь издает разочарованный рык сквозь зубы, подпрыгивая в воздух. Должен ли я все делать сам? — Прикройте меня! — кричит он, едва дождавшись ответа от своих подчиненных. Меч летит в его руку, Лань Цижэнь направляется вниз. Он может чувствовать эпицентр силы Водной Пучины и слабеющее мерцание меча адепта Лань, сверкающего под водой. Из воды вырывается щупальце, и он едва избегает его, разрезая надвое, когда ныряет вниз. Лань Цижэнь рассекает воду ярким блеском своего меча, волны воды поднимаются высоко по обе стороны от него в великолепном всплеске, когда он одной рукой хватает своего адепта и атакует эпицентр Водной Пучины мечом. И тут раздается взрыв. Лань Цижэня отбрасывает назад в воздух, когда огонь расцветает на поверхности озера, и крики сотни водяных упырей смешиваются со звуком ревущего пятнадцатиметрового пламени: — Что за… Он и бессознательный адепт пойманы и поддерживаются другими адептами, и все наблюдают за развернувшимся перед ними зрелищем с опаской. В пламени виден силуэт человека, шагающего по поверхности озера с горящим мечом в руке. Пламя на мгновение расступается вокруг него, и Лань Цижэнь закатывает глаза, как только видит это самодовольное лицо. Когда пламя начинает бешено кружиться, погружаясь глубоко в воду, чтобы уничтожить ускользающую Водную Пучину, озеро начинает испаряться. Затем все стихает. Из пара поднимается Вэнь Жохань, как какое-то божество-каратель (или вареная клецка). Он плавно останавливается перед адептами Лань и отвешивает насмешливый поклон: — Добрый вечер. Вежливость клана Лань не подводит их даже в этот момент. Раздается хор «Добрый вечер, Глава Вэнь» от всех, кроме Лань Цижэня. — Мы возвращаемся сейчас же, — говорит Лань Цижэнь и жестом приглашает своих адептов идти вперед. Вэнь Жохань, однако, решает полететь за ними, и Лань Цижэнь летит рядом с ним. Тот выпрямляется, расправляя рукава. Он кланяется в ответ. — Что привело сюда Главу Вэнь? Вэнь Жохань ухмыляется: — Я слышал много хорошего о здешнем вине, поэтому пошел взять несколько кувшинов с собой. Кто бы мог ожидать, что случится такое. Как бывший ученик господина Лань, разве я мог не протянуть руку помощи? — Какое совпадение, — сухо говорит Лань Цижэнь, отмечая очевидное отсутствие вина у Вэнь Жоханя в эвакуированном городе. Приподняв бровь, Вэнь Жохань подлетает ближе: — Господин Лань пытается на что-то намекнуть? Лань Цижэнь безучастно оглядывается назад: — Конечно, нет. Вэнь Жохань улыбается. — Уже поздно, — говорит Вэнь Жохань, но не отлетает от Лань Цижэня. Наступает пауза. Перед ними уже видны Облачные Глубины. Голос Лань Цижэня неизмеримо сух: — …Было бы негостеприимно прогнать Главу Вэнь. Я полагаю, Глава Вэнь удостоит наш скромный клан Лань своим присутствием? — Господин Лань слишком добр! — Вэнь Жохань почти трепещет. Какой бесящий тип — такой же бесстыдный, каким он был в пятнадцать лет, но гораздо более могущественный. Лань Цижэнь хочет сделать что-нибудь мелкое, например, сделать так, чтобы вода в ванне Вэнь Жоханя стала ледяной, или разместить его гостевые комнаты рядом со слишком шумными общежитиями для приглашенных учеников, но он сдерживается и клянется переписать правила, чтобы избавиться от этих мыслей, как всегда. Каким-то образом, несмотря на годы, они всегда, кажется, возвращаются к отношениям между непослушным подростком и его раздраженным учителем. — Скажите, господин Лань, — спрашивает Вэнь Жохань, — Прямо сейчас вы бы принимали у себя приглашенных учеников из других кланов, верно? Лань Цижэнь натянуто кивает, губы сами собой поджимаются. Среди учеников явно отсутствовал второй молодой господин Вэнь, позвольте ему добавить! Если бы Вэнь Жохань хотел таким образом незаметно пренебречь им, Лань Цижэнь был бы милостив и проигнорировал бы это. Но поднимать этот вопрос и привлекать к нему внимание? Лань Цижэнь вне себя от раздражения. С тех пор как Вэнь Жохань был пятнадцатилетним юношей, он был слишком разочаровывающим! Но, словно прочитав мысли Лань Цижэня, Вэнь Жохань подлетает ближе, чтобы выровняться с Лань Цижэнем, и качает головой: — Я ничего такого не имел в виду, — говорит он, как всегда небрежно растягивая слова, но его глаза ни на секунду не отрываются от Лань Цижэня. — Просто пытаюсь завязать разговор. — Я ничего не сказал… — Лань Цижэнь начинает, еще сильнее выпрямляя спину и готовясь выхватить свой меч, вне досягаемости «разговора» Вэнь Жоханя. Вэнь Жохань прерывает его и приближается к Лань Цижэню на своем мече: — Я не посылал Чао-эра к вам, потому что не хотел, чтобы вы ненавидели меня еще больше, чем сейчас, — и тогда у него хватает наглости улыбнуться — не той насмешливой, кривой усмешкой, которую он обычно показывает, а слегка кривой, теплой улыбкой. — Он еще хуже, чем я в юности, и в придачу унаследовал внешность своей матери, так что его еще труднее простить. Усы Лань Цижэня подергиваются, когда он пытается подавить непроизвольную улыбку: — Итак, Глава Вэнь сомневается в моей способности как учителя наставить второго молодого господина Вэнь на правильный путь? — строго спрашивает он. — Вы отличный учитель. Просто это мое качество передается по наследству, — Вэнь Жохань ухмыляется. — Наставили ли вы меня на правильный путь, господин Лань? Они парят в воздухе над главным внутренним двором Облачных Глубин, другие заклинатели уже приземлились. — Я был всего лишь младшим руководителем, — возражает Лань Цижэнь и поглаживает бородку, чтобы скрыть еще одну улыбку. Что с ним сегодня не так?! Каким-то образом, после нескольких десятилетий редких встреч с ним, Вэнь Жохань каким-то образом стал… Более очаровательным? Что, черт возьми, могло случиться, что Вэнь Жохань стал очаровательным?! Но, конечно, все равно совершенно неприлично. — Я безнадежен, признайте это, господин Лань. — Никогда. Вэнь Жохань толкает локтем Лань Цижэня: — Должен ли я быть польщен тем, что вы все еще думаете, что для меня есть надежда? — …Глава Вэнь должен был в первую очередь следовать указаниям этого учителя, — говорит он, снова пытаясь казаться строгим, даже когда пытается подумать о том, каким, черт возьми, должен быть его ответ, кроме «Глава Вэнь, что, черт возьми, ты делаешь?!» — …Но тогда я бы никогда не смог так часто видеть господина Лань, — говорит Вэнь Жохань. Лань Цижэнь бросает на Вэнь Жоханя очень равнодушный взгляд. Это уже слишком, правда: — Глава Вэнь очень забавен, — говорит он голосом более сухим, чем у Дуньхуана, затем спрыгивает со своего меча, чтобы легко приземлиться во внутреннем дворе, меч убирается в ножны, когда он взмахивает рукавами. Он жестом приглашает нескольких учеников подойти. — Проводи Главу Вэнь в наши лучшие гостевые покои. Он не оглядывается, когда Вэнь Жохань приземляется позади него.

***

Ночью Вэнь Жохань ложится на спину на крыше, скрестив руки под головой. Сын Цансэ-Саньжэнь, мальчик с высоким хвостом, исчез за стеной около часа назад, и он должен скоро вернуться с вином. Это не один из тех случаев, когда его поймает кое-какой Лань или любой другой ученик, главным образом потому, что мальчика поймает Вэнь Жохань. На самом деле он убивает двух зайцев одним выстрелом. Отдаст должок Лань Цижэню и пресечет создание темного пути в зародыше. Он не убьет мальчика, ему не нужен риск тотальной войны с орденом Цзян, но он будет угрожать ему. Вэнь Жохань очень хорошо умеет угрожать людям — не только потому, что он проявляет творческий подход, но и потому, что весь мир знает, что он выполняет эти угрозы. А вот и он. Вэй Усянь. Над плечом мальчика висят два кувшина с вином, соединенные тонкой веревкой, с надписью «Улыбка императора». Вэнь Жохань легко запрыгивает на стену, где Вэй Усянь сидит на корточках, пытаясь оглядеться в темноте в поисках любого намека на белую мантию. Жаль, что он не следил за красным. — Ну-ну, что у нас тут? — Вэнь Жохань растягивает слова. Вэй Усянь вздрагивает, чуть не падая со стены, он выглядит неловко, но пытается невинно улыбнуться: — Ах, я просто… — Я не собираюсь пороть тебя или заставлять переписывать правила, мальчик, — отрезает Вэнь Жохань, какое бы умное оправдание ни придумал этот ребенок. — Я собираюсь предупредить тебя — что больше, чем я делаю для большинства людей. Не практикуй темный путь. Никогда. Вэй Усянь моргает: — Ах, господин, это старик Лань подговорил вас на это? В тот день в классе я просто высказывался гипотетически… Вэнь Жохань пытается удержаться от смеха над тем фактом, что Вэй Усянь думает, что Вэнь Жохань — какой-то наемный головорез, нанятый Лань Цижэнем, чтобы угрожать Вэй Усяню следовать правилам: — …Даже не думай об этом, — строго говорит Вэнь Жохань. — В отличие от господина Лань, к которому ты должен относиться с большим уважением, мои доводы не моральны — они практичны. Я без колебаний прикончу тебя, если ты вступишь на темный путь. Уголок рта Вэй Усяня неловко подергивается, и капелька пота скатывается по его лицу: — Благодарить Цянь-бэя* за совет? — говорит он с поклоном, смущенный и немного испуганный. Звенят кувшины с вином. — Я угрожаю тебе, а не просто даю советы, — фыркает Вэнь Жохань. — Ты очень, очень умный ребенок, Вэй Усянь, совсем как твоя мать. Используй свои сильные стороны в своих интересах, и ты сделаешь себе имя своими изобретениями. Вэй Усянь пристально смотрит на него, затем задает правильный вопрос: — Ах, могу я спросить фамилию почтенного Цянь-бэя? — Вэнь, — говорит Вэнь Жохань с широкой улыбкой. — Вэнь Жохань. Вэнь Жохань наблюдает за мозговым штурмом Вэй Усяня, сначала задаваясь вопросом, шутка ли это, затем задаваясь вопросом, осмелится ли кто-нибудь вообще притвориться Вэнь Жоханем, затем переходя к скрытому страху и небольшой браваде: — Для этого ученика большая честь, что Глава Вэнь проявил интерес к обучению… э-э-э… угрожая этому ученику, — говорит он, низко кланяясь. — Да, я не часто угрожаю людям лично, но не забивай этим голову, — сухо говорит Вэнь Жохань. — Просто запомни мои слова, и мне не нужно будет выполнять свои угрозы, — он наклоняется вперед и снимает два кувшина с плеча Вэй Усяня. — Я конфискую это, — говорит он с дерьмовой ухмылкой. — Я слышал много хорошего об этом вине. Оставив возмущенно вопящего Вэй Усяня позади себя, Вэнь Жохань делает стремительный прыжок на крышу ближайшего здания, затем следующего, пока не приземляется во внутренний двор далеко от входа, ближе к внутренним садам, к западу от холодных источников. В последний раз он был здесь, когда ему было пятнадцать, и наблюдал за девушкой, чью широкую улыбку унаследовал Вэй Усянь, когда она сбривала бороду его учителю. В этом маленьком домике все еще горит свет, в отличие от всех Облачных Глубин, и Вэнь Жохань знает, что он в нужном месте. Он ухмыляется, затем импульсивно открывает один из кувшинов с вином и выпивает его целиком, затем оценивающе смотрит на другой. Подумав об этом меньше, чем несколько секунд, он так же опустошает кувшин. Бросив пустые кувшины из-под вина в свой рукав цянькунь, Вэнь Жохань поправляет волосы и делает шаг вперед, чтобы постучать в дверь. — Войдите, — раздается хриплый голос изнутри. Вэнь Жохань усмехается про себя и проскальзывает внутрь. Он понимает, что всегда находил Лань Цижэня очаровательным. Но глубину этого очарования он жестоко неверно истолковал. Если бы он сказал своему пятнадцатилетнему «я», своему двадцатипятилетнему «я», самому себе даже пять лет назад, что он был влюблен в Лань Цижэня все это время… Пятнадцатилетний Вэнь Жохань попытался бы ударить его по лицу, двадцатипятилетний Вэнь Жохань рассмеялся бы, а пять лет назад он бы щелкнул пальцами и в одно мгновение поджег бы себя. — Приветствую, господин Лань, — говорит он. Лань Цижэнь сидит за столом в дальнем конце комнаты, лицом к двери. Кровать в углу аккуратно застелена, кажется, словно к ней давно не прикасались, и остальная часть комнаты также кажется совершенно нетронутой. Только письменный стол, заваленный свитками и листами бумаги, придает комнате «обжитый» вид. Вэнь Жоханю нравится, каким холодным и равнодушным кажется Лань Цижэнь, скрывая постоянный бардак, который иногда заметен. Однако, кроме ярости, Вэнь Жохань задается вопросом, что еще скрывает Лань Цижэнь? Подняв глаза на своего ночного гостя, Лань Цижэнь откладывает щетку в сторону: — Добрый вечер, Глава Вэнь, — сухо говорит он. — Чему я обязан таким удовольствием? — Ох, я не могу уснуть, — говорит Вэнь Жохань. — Мне нужно было спросить вас кое о чем, — он проклинает себя за то, что вошел без плана. Что он, черт возьми, он собирается спрашивать?! Лань Цижэнь встает: — Пожалуйста, спрашивайте. Черт! — …Э-э, сколько лет вашему старшему племяннику? — спрашивает он. — Семнадцать, — говорит Лань Цижэнь, хмурясь. — Ага! — говорит Вэнь Жохань слишком громко. — …На год младше моей племянницы, — добавляет он. — Ее зовут Вэнь Цин. Лань Цижэнь кивает: — Я слышал. Юная госпожа Вэнь известна как хороший целитель. Вэнь Жохань гордо улыбается: — Лучший целитель. Она также вежлива и хорошо воспитана. Так что она не похожа на мою часть семьи, не волнуйтесь. Лань Цижэнь снова кивает, даже не останавливаясь, чтобы вежливо опровергнуть самоуничижение Вэнь Жоханя: — Глава Вэнь дает мне знать, потому что… — На Ежегодной конференции, которую я провожу всего через несколько месяцев, орден Гусу Лань будет сидеть между нами, орден Цишань Вэнь, и орденом Юньмэн Цзян, — тут же заявляет Вэнь Жохань. — В любом случае, я ставлю свою племянницу рядом с вашим племянником, поэтому я хотел спросить, не будет ли у вас проблем с этим. — …Никаких проблем, — наконец говорит Лань Цижэнь. — Я уверен, что Сичэнь будет счастлив сидеть рядом с таким выдающимся заклинателем. — И, вы знаете, если они поладят… Присоединиться к нашей семье кажется хорошей идеей, — говорит Вэнь Жохань и сразу же сожалеет об этом. Лань Цижэнь хмурится сильнее обычного. — Я не говорю о том, что я нападу на вас, если они по какой-то причине возненавидят друг друга. Или если они станут друзьями без намерения вступать в брак. Или если они обменяются пятью словами и сразу же забудут друг о друге. Я гарантирую безопасность вашего клана Гусу Лань, как бы они ни ладили. Это просто предложение, — добавляет Вэнь Жохань. Он вздыхает. — …Этот разговор идет не так, как я намеревался. Лань Цижэнь поднимает бровь: — Я не обижусь, если Глава Вэнь заговорит прямо. Могу я тоже говорить прямо? — Пожалуйста. Выйдя из-за стола, Лань Цижэнь смотрит на Вэнь Жоханя ровным взглядом: — Чего вы хотите, Глава Вэнь? Вэнь Жохань воздерживается от того, чтобы сказать что-нибудь идиотское вроде «чтобы ты снял свою одежду», и вместо этого говорит: — Чтобы улучшить дипломатические отношения между орденом Цишань Вэнь и другими великими орденами заклинателей. — Конечно, это благородное занятие, — говорит Лань Цижэнь. Вэнь Жохань ухмыляется: — Не так ли? Лань Цижэнь бросает на него безжизненный взгляд. Если бы Вэнь Жохань не был Главой ордена и был на несколько лет моложе, он знал, что Лань Цижэнь сказал бы ему: «Не хвали себя чрезмерно» или «Принимай комплименты с изяществом» — и вдруг резко упускает свое прошлое. — …Почему бы вам самому не жениться? — спрашивает Лань Цижэнь. Вэнь Жохань пожимает плечами: — Я старею. Зачем беспокоиться? Лань Цижэнь бросает на него очень, очень безразличный взгляд: — Стареете, — произносит он. — Эмоционально, — Вэнь Жохань спешит успокоить мужчину, который на десять лет старше его. Брови Лань Цижэня недоверчиво поднимаются, но он оставляет эту тему. — Все, на кого стоит посмотреть, уже женаты, и у меня двое сыновей, один из которых возглавит орден Вэнь вместо меня, а другой… — Вэнь Жохань морщится. —… делает себе имя? Лань Цижэнь кивает: — Это может быть так же трудно для младшего брата, как и для старшего брата. Старший четко наметил перед собой свой путь, чтобы пойти по стопам своего отца. Но младший? Он должен проложить свой собственный. — Я не знаю. Я был единственным ребенком в семье. Но я ухватился за возможность сесть на трон в Огненном Дворце, когда был его возраста. Знаете, тогда я уже был Главой. Когда я был его возраста, уже родился он! — Вэнь Жохань вздыхает. — Но мне всегда казалось, что мой Сюэ-эр никогда не интересовался лидерством. Иногда я даже не знаю, чем он интересуется. — Старший или младший, мы все должны выполнять свой долг, — говорит Лань Цижэнь и внезапно выглядит гораздо более усталым, каким-то постаревшим. — Однако наше время было другим. Теперь наш долг — сделать мир добрее для наших детей, — он смотрит на Вэнь Жоханя со странно нежным выражением лица. — Что, если мир, который добрее к моим детям, не добр ко всем остальным? — тихо спрашивает Вэнь Жохань. На мгновение он видит пламя, пожирающее голубое знамя с рисунком облаков, и кровь на ступенях Огненного Дворца. Лань Цижэнь качает головой: — Если вы действительно хотите, чтобы ваши дети жили хорошо, то причинение вреда другим или заставлять их причинять вред другим не поможет в этом начинании. Мир начинается изнутри, и наша задача как отца, как учителя — научить наших детей находить место в мире, в которое они вписываются. Не для того, чтобы избавиться от этого ценой чужой боли. За десять лет, прошедших между ними, Вэнь Жохань никогда не чувствовал разницы так сильно, как сейчас. Лань Цижэнь вырастил двух своих племянников самостоятельно, они оба отличные заклинатели с известными именами и блестящим будущим. Вэнь Жохань понимает, что он никогда не имел ни малейшего представления о том, что делал со своими сыновьями, и что мальчики пострадали из-за этого. И теперь он отвечает за Вэнь Нина, а также привел Мэн Яо и Сюэ Яна. Неужели он думает, что сможет исправить свои прошлые ошибки с этими двумя детьми? — Я думаю, что я потерпел неудачу как отец, — говорит он, хмурясь. Лань Цижэнь выглядит серьезным, но странно сочувствующим. — И ничего из того, что я сейчас сделаю, не исправит этого. Сюй-эр уже совсем взрослый, а Чао-эр… Он тоже почти вырос. — Еще не слишком поздно, — категорично говорит Лань Цижэнь. — Пятнадцать лет — это еще совсем мальчик, а девятнадцать — не такой уж и мужчина, как вы думаете. — Эй, я был мужчиной в девятнадцать лет! — Вэнь Жохань протестует, смеясь. Лань Цижэнь смотрит на него равнодушно, но сочувственно: — Вы были сильным ребенком Вэнь Жохань не может перестать смеяться: — Вы смеете так говорить со мной? — он шутит. — Вы что, возражаете своему учителю? — отвечает Лань Цижэнь, безуспешно пряча улыбку. — Это моя территория, Глава Вэнь. Не боитесь, что я заставлю вас переписывать правила? Вэнь Жохань наклоняется: — Эй, а вы не боитесь, что я снова сбрею вам бороду, если расстроите меня, господин Лань? Глаза Лань Цижэня расширяются: — Так это…! Я должен был догадаться, кто за этим стоит, — рычит он. — У меня был спор с Цансэ-Саньжэнь, что она не смогла бы этого сделать, и я проследил за ней той ночью, — гордо говорит Вэнь Жохань. — Теперь ее сын здесь… — рефлекторно потирая бороду, Лань Цижэнь качает головой. — С того дня я спал с одним открытым глазом, — мягко шутит он. — Не волнуйтесь, — говорит он, — она мне очень нравится. Я думаю, что позволю вам ее оставить, — Вэнь Жохань ухмыляется и наклоняется ближе, импульсивно проводя кончиками пальцев по челюсти Лань Цижэня. Лань Цижэнь бросает на него острый взгляд, и рука Вэнь Жоханя инстинктивно отдергивается. Он снова чувствует себя пятнадцатилетним мальчишкой, готовым понести наказание за свои проступки, без сожалений о нарушении правил, но с одним сожалением о том, что расстроил Лань Цижэня. Но это не так. Он взрослый мужчина, черт возьми! Он ухмыляется, хотя это кажется вынужденным: — …Я сейчас пойду, — говорит он. — Я был рад побеседовать с господином Лань. Лань Цижэнь с каменным лицом склоняет голову. Затем Вэнь Жохань поворачивается и покидает покои Лань Цижэня, размышляя, должен ли он радоваться достигнутому прогрессу или сердиться на себя за то, что по глупости забежал вперед.

***

Вэнь Жохань решает уйти, ничего не сказав, рано утром. Однако представление Вэнь Жоханя о «раннем утре» и нормальном времени бодрствования клана Гусу Лань очень несопоставимо. К тому времени, когда Вэнь Жохань просыпается, клан Гусу Лань бодрствует уже по меньшей мере два часа. Вэнь Жохань проклинает себя за то, что забыл об этом, но все равно выползает из постели и решает столкнуться с последствиями своих действий. Он ведь не потрахался с ним или что-то в этом роде! Какая разница, он просто слегка коснулся подбородка Лань Цижэня! Одеваясь, Вэнь Жохань улавливает намеки на разговор, происходящий под его окном, и с любопытством смотрит вниз. Там Вэй Усянь пережевывается мальчиком в фиолетовом, когда они поднимаются по ступенькам к Библиотечному павильону, мимо его гостевых покоев. — …Ты уже разозлил Лань Цижэня, Лань Ванцзи, и теперь Вэнь Жохань угрожает тебе?! Когда ты успел разозлить его?! — жалуется мальчик в фиолетовом, скорее всего, наследник ордена Цзян, Цзян Ваньинь. — Теперь никто не будет хоронить твой труп. — Ах, ты так много раз хоронил мой труп, что еще раз не будет проблемой, верно? — Вэй Усянь смеется, но с оттенком нервозности. — …Цзян Чэн, ах, если Вэнь Жохань действительно обижен и решит уничтожить меня, — добавляет он, — Ты должен быстро разорвать со мной все отношения, хорошо? Я больше не должен иметь ничего общего с орденом Цзян. Цзян Ваньинь бьет Вэй Усяня в живот, не особенно сильно, но достаточно, чтобы Вэй Усянь захрипел от удивления и согнулся пополам: — Ты дурак! Заткнись и никогда больше не говори таких вещей, слышишь меня?! Он ударил тебя? Нет? Тогда не спеши с выводами! Может быть, он был пьян или что-то в этом роде! Просто больше не говори глупостей на уроке! — рявкает он, быстро закидывая руку Вэй Усяня себе на плечи и снова таща его вперед. — Вэй Усянь, ты действительно… Вэнь Жохань фыркает.

***

Лань Цижэнь ждет его во дворе, вместе с несколькими другими адептами, стоящими в стороне, вне пределов слышимости, но выглядящими официально и подобающе для того, чтобы отослать заезжего Главу Вэнь, даже в такой короткий срок. Лицо Лань Цижэня, как всегда, каменное, и Вэнь Жохань не может прочесть в выражении старшего больше раздражения, чем обычно. — Господин Лань, — говорит Вэнь Жохань, пытаясь улыбнуться так очаровательно, как только может. — Спасибо, что позволили мне остаться на ночь. Я злоупотребил гостеприимством. — Вовсе нет, — спокойно говорит Лань Цижэнь. — Я был счастлив принять вас. Уши Вэнь Жоханя навострились. Отсутствие формальностей и спокойная искренность заявления почти полностью его ошеломили, но Вэнь Жохань великолепно собрался, сказав: — Что ж, вы всегда будете очень желанным гостем в Безночном Городе — в любое время дня и ночи, объявленном или необъявленном. Лань Цижэнь бросает на него безжизненный взгляд: — Я обязательно сообщу о своем прибытии, и сделаю это в течение дня. — Ах, никогда не знаешь наверняка, — говорит Вэнь Жохань. Покачав головой, Лань Цижэнь только говорит: — Прощайте, — и отступает с поклоном. Вэнь Жохань кланяется в ответ, ухмыляясь тому, что последнее слово осталось за ним, и вскакивает на свой меч, уносясь в небо.

***

Вэнь Жохань решает жениться на Лань Цижэне, когда наслаждается подслащенным вином на крыше своего дворца, смотрит на луну и надеется, что Лань Цижэнь хотя бы немного спит каждую ночь. Вэнь Чжулю смотрит на него снизу вверх, но ничего не говорит, привыкший к странным настроениям своего господина. — Поднимись и выпей со мной! — зовет Вэнь Жохань. — Это приказ. В полумраке и с такой высоты Вэнь Жохань не может разглядеть, закатил ли Вэнь Чжулю глаза — но он думает, что у него есть шестое чувство на такие вещи, но все же решает великодушно не обращать на это внимания: — Как прикажет Глава Вэнь, — сухо говорит Вэнь Чжулю и делает стремительный прыжок на крышу, легко приземляясь рядом с Вэнь Жоханем. — Садись, — говорит Вэнь Жохань и делает глоток вина, со вздохом откидываясь на спину и предлагая кувшин Вэнь Чжулю, который берет его обеими руками и наклоняет голову вместо поклона. — Чжулю, — задумчиво начинает Вэнь Жохань, глядя в ночное небо, — Я думаю, что в конце концов я снова женюсь. Вэнь Чжулю давится глотком выпитого вина и кашляет, пытаясь восстановить дыхание: — Глава Вэнь что? — Женюсь еще раз, Чжулю, женюсь еще раз. Я должен еще повторить? — Этот подчиненный подумал, что я ослышался, — говорит Вэнь Чжулю. — У Главы Вэнь уже есть договоренность на уме? — Как таковой нет… — Вэнь Жохань берет у Вэнь Чжулю кувшин с вином и делает большой глоток. — Видишь ли, когда я был молод, у меня было много перспектив жениться. Невеста из клана Лань была бы отличной партией, очень хорошей женой и матерью. Но на самом деле я только хотел, чтобы Лань Цижэнь был женщиной, а поскольку он ею не был, я просто согласился с выбором моей матери. Вэнь Чжулю кивает: — А теперь? — Ну, у меня была жена, и у меня есть сыновья, нет смысла жениться, чтобы создать семью для успокоения моей покойной матери, и у меня есть два достойных наследника, которые однажды сменят меня. Теперь единственная причина — это жениться для себя, понимаешь? Снова кивнув, Вэнь Чжулю поворачивается к Вэнь Жоханю: — И Глава Вэнь желает сделать выбор? Вэнь Жохань кивает: — Я совершенствовал орден Вэнь в течение многих лет, и таким образом, что никто из вас никогда не узнает, но почувствует в грядущих поколениях. На этот раз, я думаю, мне понравится, — он ухмыляется. — Я настолько могущественен, что никому не будет дела до того, на ком я женюсь, и если я вступлю в брак с кем-то, кто будет мне нравится и заботиться обо мне — жизнь прекрасна и удивительна, особенно если союз, который я заключу, будет сильным. — Кто-то из Пяти Великих орденов? — Я собираюсь жениться на Лань Цижэне, — говорит Вэнь Жохань. На этот раз Вэнь Чжулю нечем подавиться, поэтому он просто смотрит. Улыбаясь про себя, Вэнь Жохань беспечно продолжает: — Конечно, мне потребуется некоторое время, чтобы измотать его, но мы заклинатели. Мы очень долго живем, и он разумный человек. В конце концов он сдастся, я просто знаю это. Вэнь Чжулю молчит, и Вэнь Жохань чувствует, что его осуждают: — …Этот подчиненный желает Главе Вэнь удачи, — наконец говорит он, забирая у Вэнь Жоханя кувшин с вином и осушая его целиком.