The Transmigrated Villain is Causing Minimal Trouble

Вэнь Жохань в тот же вечер пишет письмо, в котором не говорится о браке, но выражаются очень дружеские намерения. Вэнь Жохань знает, что он не очень хорош в сладких речах, но он изо всех сил пытается выразиться как можно вежливее и изысканнее, вспоминая уроки письма Лань Цижэня годы назад. Он не ожидает получить ответ, но он его получает. Затем Вэнь Жохань отвечает на это письмо гораздо более лично, с гораздо меньшими дипломатическими намерениями, просто как человек, пишущий кому-то, кто, как он надеется, станет его другом. А потом еще. «Осенние дожди уже достигли Цишаня, и я больше не слышу стрекота цикад перед сном. Когда придет время Совета, будет достаточно тепло, чтобы спокойно находится снаружи. Хотя господин Лань приезжал в Цишань и в Безночный Город бесчисленное количество раз, есть много мест необычной красоты, которые я был бы рад показать господину Лань. Господин Лань по-настоящему ценит прекрасное в жизни, » он пишет при свете фонаря, уделяя своей каллиграфии гораздо больше внимания, чем когда-либо прежде. Честно говоря, он не ожидает еще одного ответа от Лань Цижэня, но когда он его получает, он не может перестать улыбаться весь день, пугая своих учеников. «Глава Вэнь слишком вежлив. В последнее время осень коснулась и гор. Я с нетерпением жду возможности снова увидеть Цишань, Глава Вэнь, » читает он, а затем задается вопросом, может ли у человека быть искажение ци от чрезмерного возбуждения. Неужели он вдруг снова стал подростком? Письма, которые они пишут друг другу, длинные, хотя письма Вэнь Жоханя всегда длиннее. Это Лань Цижэнь, который умеет выражаться лаконично и элегантно, и Вэнь Жохань, который бессвязно болтает, пачкая язык чернилами, смачивая сушащуюся кисть, когда не может придумать, что сказать.

***

В день Ежегодного Совета Орденов Вэнь Жохань проводит час перед зеркалом, пытаясь решить, достаточно ли его одежда подчеркивает узость талии, делает ли подкладка под одеждой его плечи шире, чем обычно, и следует ли ему изменить прическу. Он не чувствовал себя так с тех пор, как был юношей. Как Верховный заклинатель, как Глава ордена Вэнь, как самый могущественный человек в мире совершенствования, он несет ответственность за то, чтобы выглядеть достойно. Кроме того, Вэнь Жохань всегда прекрасно осознавал, что он чрезвычайно красив. Но лишь мысль о том, что Лань Цижэнь бросит на него взгляд, заставляет Вэнь Жоханя хотеть выглядеть лучше, чем он есть, быть более могущественным, чем он уже есть, быть лучшим человеком, чем он уже есть. Это чувство одновременно приводит в бешенство и вдохновляет. Вэнь Жохань одергивает рукава и перебрасывает волосы через плечи: — Ну? Чжулю, я хорошо выгляжу? Вэнь Чжулю смотрит на него с отсутствующим выражением лица, а затем кивает: — Глава Вэнь выглядит нормально. — Может быть, мне следовало надеть что-нибудь с вырезом поглубже… — Вэнь Жохань громко сомневается, дергая себя за воротник ханьфу. Вэнь Чжулю качает головой, почти слишком быстро, затем подкрепляет свой быстрый отказ словами: — …Что бы подумал господин Лань? — Надеюсь, что он хочет наброситься на меня, — бормочет Вэнь Жохань себе под нос, но затем кивает. — Верно. Это слишком откровенно. Другие могут подумать, что это для них. Вэнь Чжулю потирает лоб, словно у него болит голова.

***

Вэнь Чао и Вэнь Сюй хорошо одеты и уже сидят за столом, придя раньше всех. Мэн Яо сидит рядом с Вэнь Чао, и трое молодых людей что-то жадно обсуждают. Вэнь Сюй взрывается лающим смехом над словами Мэн Яо, и Вэнь Чао обнимает Мэн Яо за плечо, что стало гораздо более братским жестом попытки захвата головы. Вэнь Жохань одобрительно улыбается. Рядом он видит, как Вэнь Нин помогает перевязать кровоточащее колено Сюэ Яна. Сюэ Ян выглядит смущенным и, вероятно, говорит что-то очень грубое, а Вэнь Нин просто качает головой. — Хан-шу. Вэнь Жохань поворачивается и видит Вэнь Цин; позади нее ряд целителей Вэнь под ее командованием из Илин. — Цин-эр, — приветствует он, широко улыбаясь. — Как поживает А-Нин? — Чжулю говорит, что у него все хорошо. Становится сильнее. Теперь он больше уверен в своих способностях стрельбы из лука, — Вэнь Жохань пожимает плечами. — На самом деле над ним издевается только Ян-эр, а ему девять, — говорит он, указывая на Вэнь Нина, обрабатывающего ранку мальчика. — Я имею в виду, Ян-эр действительно пытался убить человека несколько месяцев назад, но я остановил его. Ян-эр только успел откусить ему палец и кусочек руки. Вэнь Цин, прищурившись, смотрит на него: — Хан-шу… Вы снова делали что-то странное? — Эм… — Вэнь Жохань замолкает, почесывая подбородок, а затем ухмыляется. — Может быть? Вэнь Цин вздыхает: — Итак, с каким потенциальным женихом вы усадили меня сегодня? — спрашивает она, скрестив руки на груди. Вэнь Жохань нежно касается ее лба пальцем: — Эй, что это за отношение? Я хочу, чтобы ты знала, что ты сидишь рядом с Лань Сичэнем — одним из Двух Нефритов клана Лань, первым в списке молодых господ в мире заклинателей. Он хороший ребенок. — Хан-шу… — Вэнь Цин смотрит на Вэнь Жоханя с чем-то похожим на жалость. — Значит, это правда, что вы беспокоите Лань Цижэня? Вэнь Жохань ахает от дерзости своей племянницы: — Беспокою?! Я создаю очень, очень правильную дружбу с уважаемым столпом общества заклинателей, да будет тебе известно! Хорошие отношения с орденом Гусу Лань жизненно важны для моих планов на будущее. Брови Вэнь Цин приподнимаются, но она склоняет голову. — Глава Вэнь, — говорит Вэнь Чжулю, появляясь рядом с Вэнь Жоханем и кланяясь. — Свита Юньмэн Цзян, Ланьлин Цзинь, Цинхэ Не и Гусу Лань прибыли в главный двор. Мелкие кланы ждут у городских ворот. Вэнь Жохань ухмыляется: — Впусти их. Впусти их всех. Празднество начнется немедленно.

***

План Вэнь Жоханя по покорению всего мира заклинателей очень прост. Он намеревается подтолкнуть Черепаху-Губительницу к нападению, когда они устроят свой банкет снаружи, а затем победить ее, защитив всех. Будет бонусом, если все кланы будут сражаться вместе, чтобы победить, но в любом случае его вполне устраивает. Ранее Черепаха-Губительница была убита Лань Ванцзи и Вэй Усянем в тренировочном лагере, который он поручил Вэнь Чао. Оглядываясь назад, он понимает, что это было очень глупо с его стороны, но оглядываться назад, всегда прекрасно — события, которые человек переживает непосредственно сам, гораздо труднее осознать. Кроме того, в тот момент он уже сходил с ума. В то время Вэнь Чао присвоил себе победу над монстром, а Вэнь Жохань пропустил это мимо ушей. Это было хорошо для репутации его ордена. По общему признанию, присваивать себе чужие заслуги, низко, но если нет способа доказать, что это были не вы, и в основном все считают, что это сделали вы, — какая разница? Но опять же, в то время он проиграл. И именно победители пишут историю. К сожалению для Вэнь Жоханя, он не рассчитал время идеально, и монстр ворвался на поляну как раз в тот момент, когда он собирался сесть рядом с Лань Цижэнем и начать какой-то увлекательный разговор, который заставит Лань Цижэня немедленно влюбиться в него. Но затем раздается грохот, земля трясется, деревья падают, и огромная разозленная черепаха с длинной шеей врывается на поляну, оглушительно ревя. Цзинь Гуанъшань допивает содержимое своей чашки и закрывает глаза: — Этого не происходит, — спокойно говорит он. Госпожа Цзинь дает ему пощечину. Банкет погружается в хаос, некоторые люди кричат и бегут, в то время как другие достают оружие. Вэнь Жохань красочно выругался и, выхватив меч, полетел вперед. Там, где он взмахивает мечом, поднимается стена пламени, от которой Черепаха-Губительница отступает, издавая ужасный звук, похожий на скрежет гвоздей по грифельной доске. Другие заклинатели последовали за Вэнь Жоханем; сначала Вэнь Чжулю с группой адептов Вэнь, затем Лань Цижэнь, Два Нефрита Лань и их окружение, весь контингент ордена Не за вычетом Не Хуайсана. За ними высаживаются еще другие. — Похоже, катастрофа следует за Главой Вэнь, куда бы вы ни пошли! — Лань Цижэнь рычит, вытаскивая свой меч. Вэнь Жохань смеется: — Что я могу сказать? Я родился под несчастливой звездой! Черепаха-Губительница выбирает этот момент, чтобы попытаться сожрать их. Вэнь Жохань наносит удар, который при любых других обстоятельствах снес бы твари голову, но почему-то не пробивает ее шкуру, только царапает и еще больше злит. Но Вэнь Жоханя это не остановило. Если двое раненых детей без мечей могли справиться с этой штукой, то и он, несомненно, сможет. — Я уведу ее подальше! — он рычит. — Чжулю, когда я дам тебе сигнал, мне нужно, чтобы ты держал рот этой чертовой твари открытым! Они избегают удара от массивной ноги существа. — Господин Лань, — говорит Вэнь Жохань, оглядываясь назад, — Если я не выживу, я бы хотел, чтобы вы знали… Вы самый красивый и совершенный мужчина во всем мире, и я хочу на вас жениться. Лань Цижэнь фыркает, оттягивая Вэнь Жоханя за мантию, когда Черепаха снова пытается оттяпать от них кусочек: — Сейчас не время для шуток.

***

Черепаха-Губительница, наконец, побеждена, когда Вэнь Жохань посылает свой меч ей в горло, а затем использует всю свою духовную энергию, чтобы заставить меч взорваться. У него есть десятки таких же, как этот, но это похоже на великую жертву, и это главное. Все оказали неоценимую помощь в уничтожении твари — и план Вэнь Жоханя удался. Это не только благодарность ордену Вэнь, самому Вэнь Жоханю, но и согласованные, общие усилия по совместной работе со стороны каждого великого ордена, в центре которой находится орден Вэнь. Как и должно быть. К сожалению, куски черепахи разлетаются повсюду, и массивный панцирь взлетает прямо в воздух и с громким стуком приземляется посреди недавно созданной поляны, теперь покрытой кровью и внутренностями твари. Не Минцзюэ первым приходит в себя, выходя из-за спины своего отца. Весь в крови, он ухмыляется, его сабля все еще гудит от возбуждения. Затем он поворачивается к Вэнь Жоханю и кланяется: — Глава Вэнь, это было потрясающе, — говорит он. Внезапно возникает суматоха. В нескольких метрах от него Лань Ванцзи бросается на Вэй Усяня, и тот издает пронзительный крик: — Лань Чжань?! Меч из темного железа с грохотом вонзается в землю прямо там, только что где стоял Вэй Усянь. Лань Ванцзи лежит поверх другого юноши, опираясь на руки и глядя в лицо Вэй Усяня широко раскрытыми глазами. Вэй Усянь смотрит на него такими же широко раскрытыми глазами. Двое молодых людей, словно не замечая присутствия двадцати с лишним людей, совершенно непонимающе смотрят друг другу на губы и не делают ни малейшего движения, чтобы высвободиться. — Итак, вы двое собираетесь поцеловаться, или как? — громко жалуется Вэнь Жохань. Лань Цижэнь задыхается. Вэй Усянь тоже ахает и краснеет, в то время как лицо Лань Ванцзи становится подчеркнуто пустым, хотя его уши пылают. Лань Ванцзи скатывается со своего друга (?), и Вэй Усянь вскакивает, нервно смеясь: — Ах… Эй, Лань Чжань, спасибо, что спас меня! Это было очень мило с твоей стороны! У Главы Вэнь действительно отличное чувство юмора! — он кланяется, а затем почти бежит в сторону Цзян Ваньиня. Лань Ванцзи встает медленнее, выглядя так, словно больше всего на свете ему хочется провалиться прямо в землю. Подойдя к упавшему мечу, Вэнь Жохань вытаскивает его из земли. Как только его рука обхватывает рукоять, он чувствует ее силу тысячекратно, что-то темное, болезненное, что-то ужасно холодное по сравнению с естественной пылающей силой его совершенствования. На его лбу выступает пот, и он на мгновение задыхается, прежде чем прийти в себя и посмотреть на Не Цзунхая и его возбужденного сына-подростка: — Глава Не, — говорит он. — Это очень злой меч. Поскольку вы знаете, как обращаться с такими мечами лучше любого из нас, у меня нет другого выбора, кроме как доверить это вам. Пожалуйста, — глаза Вэнь Жоханя сужаются, а голос понижается, — Не разочаровывайте меня. Не Цзунхая в ответ щурится, но потом медленно кивает: — Я понимаю, Глава Вэнь. Вы оказываете мне честь. Вэнь Жохань сопротивляется желанию сказать «Черт возьми, я прав» — вместо этого достает мешочек-цянькунь и кладет меч внутрь, а затем бросает его Не Цзунхаю. — Чжулю, — зовет Вэнь Жохань. — Сопроводи всех этих людей обратно во дворец и проследи, чтобы им приготовили ванну, еду, одежду, все что угодно. Вэнь Чжулю кивает, но Вэнь Жохань встает перед Лань Цижэнем, фигурой в безупречно белом среди моря красного, и говорит: — Господин Лань, лучшего момента уже не будет. Мне нужно с вами поговорить. Отчаянно нужно. Лань Цижэнь поднимает бровь: — Хорошо. Когда остальные уходят, Вэнь Жохань решает прогуляться с Лань Цижэнем в противоположном направлении. Вне пределов слышимости, а также подальше от луж крови мертвой Черепахи-Губительницы и сломанных деревьев. — Что такое? — спрашивает Лань Цижэнь. — Я хочу объединить наши семьи, — говорит Вэнь Жохань. — Если Вэнь-гуньян и Сичэнь согласны, я тоже согласен, — говорит Лань Цижэнь. — Вы хотите обсудить вопрос о приданом? Вэнь Жохань машет рукой: — Я оставлю это на их усмотрение, но я не уверен, что это сработает. Я думаю, что оба ваших племянника обрезанные рукава, и Цин-эр разговаривала со старшим молодым господином Не об иглах. Я не об этом говорю… — Что вы имеете в виду, говоря, что оба моих племянника обрезанные рукава? — Лань Цижэнь задыхается. — Ванцзи может быть безнадежным случаем, но Сичэнь… — Господин Лань, Лань Цижэнь, — Вэнь Жохань берет старшего за плечи и смотрит ему в глаза. — Я полностью убежден, что влюблен в тебя. Лань Цижэнь пристально смотрит на него. Затем медленно, очень медленно он протягивает руку, чтобы положить ее на лоб Вэнь Жоханя, в то время как другая рука обхватывает его запястье, чтобы прощупать пульс и меридианы: — У вас, кажется, нет лихорадки или искажения ци… — говорит Лань Цижэнь себе под нос. — Может быть, какие-нибудь ядовитые пары от монстра… — Я серьезно! — Вэнь Жохань почти скулит. Лицо Лань Цижэня превращается в пустую маску: —Ох. — …Я так понимаю, вам не нравится эта идея? — осторожно спрашивает Вэнь Жохань после минуты абсолютной тишины. Это ужасно неловко. Он никогда раньше не чувствовал себя таким огромным идиотом, никогда. — Я… в растерянности, — наконец говорит Лань Цижэнь, приглаживая усы и отводя взгляд. — Я влюблен в господина Лань с пятнадцати лет. Я не буду просить вас выйти за меня замуж прямо сейчас. Но когда вы почувствуете, что можете оставить своего старшего племянника заниматься делами ордена самостоятельно, тогда я спрошу вас. — …Вэнь Жохань, вы действительно впечатляете, — говорит Лань Цижэнь с тяжелым сарказмом. Но его голос немного хриплый, и когда он гладит бороду, его рука немного дрожит. — Говоря такие вещи так внезапно, не боитесь быть отвергнутым наотрез? — Я хоть немного вам нравлюсь, — говорит Вэнь Жохань, ухмыляясь. — Вы все еще разговариваете со мной, так ведь? Лань Цижэнь поднимает бровь: — Вы слишком много на себя берете, Глава Вэнь. — Я знаю, такой я человек, — говорит Вэнь Жохань с беспомощной усмешкой. — Я всегда слишком фамильярен. Я буду ждать вашего ответа, господин Лань, полвека, если понадобится. Даже если вы никогда больше не заговорите со мной. Лань Цижэнь закатывает глаза: — …Сичэню исполняется двадцать лет через три года. Если к тому времени ваши чувства не изменятся, поговорим об этом еще раз, — говорит он. — А пока я не вижу причин не разговаривать друг с другом. Вэнь Жохань не уверен, впадает ли он в искажение ци на один блаженный, огненный момент, когда он чувствует, что может взять на себя весь мир, или как вспыхнет пламенем прямо здесь и сейчас. Его глаза светятся: — Я… — он замолкает, не находя слов. — Прекрасно. Замечательно!

***

Соревнования по стрельбе из лука проходят по плану, хотя и на день позже. Панцирь Черепахи-Губительницы помещен в один из дворцовых дворов, чтобы люди могли поглазеть на него, но у Вэнь Жоханя есть планы на этот счет. Он собирается наполнить его золотом и отправить в Облачные Глубины в качестве подарка и своего собственного приданого через три года. Между тем, есть более неотложные дела, которыми нужно заняться. Вэнь Жохань замечает, что Мэн Яо разговаривает и смеется с девушкой в бледно-розовом наряде из клана Лаолин Цинь. Девушка сидит на каменной скамье, застенчиво опустив взгляд, с раскрасневшимися щеками и широкой улыбкой, в то время как Мэн Яо стоит рядом со своей нежной улыбкой и этими ямочками на щеках. Дует легкий ветерок, все цветы распускаются не по сезону, но Вэнь Жохань вздрагивает, глядя на этот идиллический образ. Нет. Не в этот раз. Вместо того, чтобы ворваться и разнять их, что он очень хочет сделать, он ждет, когда служанка позовет свою госпожу, и дева убежит, поспешно попрощавшись с Мэн Яо. Затем Вэнь Жохань выходит из тени, кладет руку на плечо Мэн Яо, заставляя мальчика подпрыгнуть едва ли не на метр в воздух и развернуться: — Пойдем со мной, — говорит он и направляет Мэн Яо на тропинку, по которой они идут бок о бок. — Д-да, Ши-фу. — Это была дочь Главы Цинь, с которой ты разговаривал там, Яо-эр? — спрашивает Вэнь Жохань. Мэн Яо краснеет, опустив голову: — Эм… Да, Ши-фу. Как получилось, что вы тоже здесь? — Благодари свою счастливую звезду, что я здесь, малец. Эта девушка — твоя сестра, — говорит Вэнь Жохань без предисловий. Мэн Яо спотыкается, и Вэнь Жохань хватает его сзади за одежду, чтобы он не упал лицом на землю: — …П-подождите… Что? — спрашивает Мэн Яо, глядя вверх широко раскрытыми глазами. Вэнь Жохань отпускает мантию Мэн Яо и поправляет ее, чтобы она не была слишком кривой, рефлекторное движение, вызванное годами воспитания двух сыновей: — Цзинь Гуанъшань — распутный ублюдок, — тихо говорит он. — У тебя много других братьев и сестер по всей стране. Будь то путем принуждения или обольщения, но все это порождено ложью. Мэн Яо закрывает лицо руками. — Яо-эр, посмотри на меня. Повинуясь, Мэн Яо поднимает голову, лицо его бледнеет. — Я понимаю, что жить с мыслями, что следующая симпатичная девушка, с которой ты будешь флиртовать, может оказаться твоей единокровной сестрой, — это ужасная судьба. Но лучше всего узнать об этом раньше, чем позже, прежде чем что-либо… чем случится что-то более неприятное. — Да, Ши-фу… — Мэн Яо глухо говорит. Затем, в порыве, так непохожем на сдержанно улыбающегося Мэн Яо, которого знает Вэнь Жохань, мальчик скрипит зубами. — Я ненавижу его. — Цзинь Гуанъшаня? Мэн Яо делает глубокий вдох: — Ши-фу, я… Прошу прощения, я… Сейчас самое подходящее время для этого разговора, как и любое другое: — Ты вполне можешь ненавидеть его, Яо-эр. Настанет день, когда ты встретишься лицом к лицу с отцом, чью кровь ты разделяешь, — говорит Вэнь Жохань. Он дергает Мэн Яо за рукав. — И настанет день, когда эти огненные одежды превратятся в золото. Глаза Мэн Яо расширяются, и он качает головой: — Ши-фу, я бы никогда… — Я не дам тебе возможности предать меня, — Вэнь Жохань качает головой. — Ты неправильно меня понял, Яо-эр. Ты знаешь, сколько лет Цзинь Цзысюаню? Мэн Яо хмурится: — Я думаю, что… Пятнадцать? Нет, четырнадцать. — А сколько тебе лет, Яо-эр? Нахмурившись еще сильнее, Мэн Яо говорит: — Шестнадцать, — он выглядит так, как будто собирается задать вопрос, но затем его глаза расширяются, и он поднимает взгляд. — Ши-фу, вы хотите сказать… Вэнь Жохань ухмыляется: — Если с бедным Главой Цзинь случится какой-нибудь таинственный несчастный случай, ты возглавишь орден Цзинь. Я позабочусь о том, чтобы ты был узаконен до того, как это произойдет. Мэн Яо кивает, но выглядит настороженно: — А что с молодым господином Цзинь? — Тебе не обязательно его убивать, если не хочешь. Он не представляет для тебя угрозы — он будет счастливее всего, если создаст семью и будет мирно жить в роскоши. В глазах Мэн Яо появляется некоторое облегчение. — Я полагаю, твоя мать говорила тебе с самого детства, что твой отец был доброжелательным и могущественным человеком. Что, когда ты станешь достаточно взрослым, ты сможешь найти его, и он захочет, чтобы ты присоединился к его ордену Ланьлин Цзинь, — он знает, что это правда, и видит колебания Мэн Яо. — Я знаю Цзинь Гуанъшаня. Если бы ты пошел к нему, он бы сбросил тебя с лестницы у башни Кои. Он не собирался когда-либо снова вспоминать тебя или твою мать. Я знаю, что ты тоже это знаешь. И все же для сына естественно добиваться признания своего отца, — Вэнь Жохань пожимает плечами. — Но это ни здесь, ни там. Скажи мне, если бы Цзинь Гуанъшань взял тебя к себе по какой-то причине, как бы он с тобой обошелся? Ты представляешь собой то, что все знают о нем, но не говорят ему в лицо. Само твое существование для него — пятно на репутации ордена Цзинь. Как бы отнеслась к тебе его жена? Его сын? Мэн Яо теперь дрожит, и его дыхание неровное. — Но это я нашел тебя, Яо-эр. Это я забрал тебя и твою мать из того борделя в Юньпине, это я плачу за содержание твоей матери из своей собственной казны и ничего не жалею на твое обучение. Ты стоишь сотни Цзинь Гуанъшаней. Эти люди — не твоя семья. Ты им ничего не должен. — Ши-фу, — выпаливает Мэн Яо и пытается улыбнуться. — Этот ученик никогда не был так благодарен! — Я знаю, — говорит Вэнь Жохань. — Теперь ты находишься в стабильном положении благодаря мне, и я — более безопасный вариант. Я могу быть уверен, что ты не предашь меня, потому что это не сослужит тебе добрую службу. Мэн Яо выглядит расстроенным, как будто собирается что-то сказать, но только опускает голову. — Ты умный ребенок, и я хорошо служил тебе, как твой Ши-фу. Ты, в свою очередь, будешь хорошо служить мне как будущий Глава Цзинь. — А как насчет моих… других братьев и сестер? — Делай, что хочешь, — пожимает плечами Вэнь Жохань. — Если ты думаешь, что они будут угрожать тебе, убей их. Если ты в особенно щедром настроении, я уверен, что ты можешь отвезти их обратно в Цзиньлинтай и дать им все, что они захотят. Как Глава Цзинь, это будет твоей собственной прерогативой, — Вэнь Жохань закатывает глаза. — И ты можешь делать все, что хотел — сторожевые башни и все такое. Мэн Яо, кажется, потрясен: — Ши-фу… Как… Я даже не записывал это, это была просто мысль… Вэнь Жохань морщится. Черт, он забежал вперед: — Давай просто скажем, что я знаю, что это хорошая идея, — говорит он. — В любом случае, я голоден, — добавляет он и убегает. Отлично, теперь его ученик думает, что он может читать мысли.

***

Проходят годы. Меч с энергией Инь погребен, и его больше никогда не увидят, по крайней мере, в течение следующих нескольких сотен лет. Визиты Лань Цижэня в Цишань становятся все более частыми, и политические заигрывания Вэнь Жоханя с Цзинь Гуанъшанем, всегда находящимся рядом с Мэн Яо, также становятся все более частыми. Первое гораздо приятнее. Вэнь Нин продолжает выигрывать все соревнования по стрельбе из лука, и Вэнь Сюй начинает чаще жить в Безночном Городе. Вэнь Чао все еще время от времени сбегает, чтобы посетить места с сомнительной репутацией, но до тех пор, пока его учеба продолжается и его совершенствование под бдительным оком Вэнь Чжулю продолжается, Вэнь Жохань не хочет останавливать мальчика. Медицинские исследования Вэнь Цин все чаще и чаще переносят ее между Илин, Безночным Городом, и Цинхэ, и Вэнь Жохань ни капельки не возражает. Похоже, она ищет что-то конкретное, судя по всем вопросам, которые она задает ему об искажении ци. Каждый день — это тот день, когда Вэнь Жохань радуется тому, что он жив. Наконец, наступает день, когда Лань Сичэню исполняется двадцать лет, и Вэнь Жохань наполняет панцирь убитой Черепахи-Губительницы изысканными сокровищами и отправляет его в Облачные Глубины с прикрепленной запиской, в которой говорится «Мой дорогой, время пришло. Ты выйдешь за меня замуж?» Ровно через день Лань Цижэнь прибывает в Безночный город и пытается избить Вэнь Жоханя: — Ты! — он рычит, входя в двери тронного зала и пересекая его одним грациозным прыжком, чтобы встать на возвышении менее чем на ширину ладони от Вэнь Жоханя. — Ты абсолютно… — он хватает Вэнь Жоханя за отвороты мантии, наполовину приподнимая его с трона. Что ж, запишите меня как напуганного и возбужденного одновременно! Вэнь Жохань пытается ухмыльнуться: — Тебе понравился мой подарок, дорогой? Каков будет твой ответ? Вэнь Чжулю, вездесущая тень за троном Вэнь Жоханя, решает воспользоваться этим моментом, чтобы исчезнуть, один раз поклонившись и выскользнув с тем, что Вэнь Жохань посчитал раздраженным вздохом. Вэнь Жохань может доверять ему, чтобы никто не приближался к тронному залу, по крайней мере, в течение следующих тридцати минут. Лань Цижэнь в конце концов соглашается на предложение Вэнь Жоханя. Он также заканчивает тем, что использует трон Вэнь Мао для кое-чего, что не входит в его предполагаемое использование для сидения и руководства Очень Важными и Великими Делами Ордена. Или, может быть, это было делом ордена. Дипломатия? Да, он может назвать это дипломатией.

***

— Ахх… Будь нежнее~! Господин Лань~! Что, если кто-нибудь войдет и увидит~? — …Заткнись. — Ох, да ладно, сейчас ведь… Тебе нравится, когда я так с тобой разговариваю, не так ли~? Ты хочешь, чтобы я называл тебя Гэгэ~? Нет~? Как насчет Шу-шу… А-а-а-а-а-ах-черт! — Ннхх… Заткнись.

***

Через день новость доходит до его сыновей. Не о троне (слава богу). О браке. Хорошо, что Вэнь Жохань в хорошем настроении (как из-за трона, так и из-за брака). — Эм, отец, — осторожно начинает Вэнь Сюй, — я слышал о том, что вы женитесь. — О, я забыл тебе сказать? — говорит Вэнь Жохань, отрываясь от еды. — Да, через месяц я женюсь на Лань Цижэне. Глаза Вэнь Сюя на секунду вылезают из орбит, но затем он медленно кивает и трясущейся рукой шарит за спиной, чтобы пододвинуть стул и опуститься на него: — Такие новости, и я услышал их от Вэнь Чжулю, отец, — жалуется он дрожащим голосом. — Отец не мог сказать нам сам? Чао-эр закричал, когда узнал. Он в ужасе. — От чего? От Лань Цижэня? — Да! — восклицает Вэнь Сюй. — Лань Цижэнь — это не просто кошмар каждого бездельника, он худший кошмар всех, кого он учил, и всех, кого он мог бы учить. Вэнь Жохань поднимает бровь: — Он учил меня, тридцать с лишним лет назад. Вэнь Сюй выглядит еще более беспокойным: — Вы… Особенный, отец. Теперь, когда вы решили связать себя с ним узами брака, у нас не будет ни дня покоя! Я учился в Облачных Глубинах целый год, отец, и когда я вернулся домой в Цишань, я так похудел, что стал похож на пугало! В ночных кошмарах я все еще слышу его монотонный голос, повторяющий правила. Я больше не могу даже смотреть на пресную еду. Иногда я все еще просыпаюсь в пять утра, потому что боюсь опоздать на занятия, а я уже больше пяти лет как не учусь в Облачных Глубинах! Это самое большое количество слов, которые Вэнь Жохань когда-либо слышал от своего сына: — …Успокойся, Сюй-эр, — говорит Вэнь Жохань, едва сдерживая смех. — Все не так уж плохо. — После смерти мамы я думал, что будем только мы втроем и Вэнь Чжулю… но… Как я вообще должен называть его?! Господин Лань? Лань-шу? Второй отец? Мама?! — Вэнь Сюй делает паузу, тяжело дыша, а затем делает глубокий вдох. — …Я, ох, прошу прощения, отец. Я просто не знаю, что на вас нашло. Я думал, вы покончили с этим — просто вы были заинтересованы лишь в убийстве своих врагов огнем и увеличением мощи ордена Вэнь… Вэнь Жохань фыркает. Раздается громкий всхлип, а затем дверь с грохотом распахивается, и Вэнь Чао бросается к ногам отца, хватаясь за его одежду: — Это ведь неправда? — он снова всхлипывает, дергая Вэнь Жоханя за рукав. — Это ведь шутка? — Если вы двое когда-нибудь женитесь, я устрою вам обоим такой ад, — ворчит Вэнь Жохань на своих сыновей. — Я не обязан объясняться, черт возьми. Мне нравится этот человек, я собираюсь жениться на нем, и вам всем придется смириться с этим! — он ударяет по подлокотнику кресла для выразительности. Вэнь Чао закрывает лицо руками: — Не будет ни минуты покоя, — шмыгает он носом. — Но все в порядке, отец. Как хороший сын, я готов страдать за ваше счастье. Вэнь Сюй шлепает Вэнь Чао по затылку, прежде чем Вэнь Жохань успевает это сделать. — И если вы назовете его «матерью» или каким-либо образом поставите меня в неловкое положение, этот отец отправит вас обоих в уединенную медитацию, пока вы оба не станете бессмертными, слышите меня?!

***

Поскольку они оба мужчины, и это не свадьба в стиле Фуцзянь, где молодого мужчину принимают в дом старшего мужчины в качестве жены на несколько лет, свадебной процессии не будет, но, пока Лань Цижэнь снимает мерки для своих свадебных одежд, Вэнь Жохань восхищается специальной, только для свадеб, красной лентой на лбу с золотыми облаками. В конце концов, это плохая примета — надевать белое на собственную свадьбу — траурные цвета плохо сочетаются с праздником. — Ты уверен, что не хочешь, чтобы я надел вуаль? — спрашивает Вэнь Жохань. — Я думаю, что это будет забавно. Портной измеряет расстояние от плеча Лань Цижэня до кончиков его пальцев. Лань Цижэнь опускает руку, когда мужчина заканчивает, и поворачивается, чтобы посмотреть на Вэнь Жоханя: — Ты делаешь что-то только потому, что думаешь, что это будет забавно? — Нет, я так же делаю это, потому что думаю, что это будет весело, — успокаивает его Вэнь Жохань. Лань Цижэнь закатывает глаза: — Я бы предпочел видеть твое лицо. Вэнь Жохань хватается за сердце: — Ах, ты убил меня! Такие слова слишком сладки для меня! Лань Цижэнь снова закатывает глаза, затем разводит обе руки, чтобы измерить их от кончика пальца до кончика пальца. — Ты знаешь, что я должен сделать? — риторически спрашивает Вэнь Жохань. — Я должен был приказать, чтобы нас спустили с неба, пока служители будут посыпать нас лепестками цветов с высоты. Мы будем выглядеть как бессмертные, спускающиеся с небес. Никто и никогда в истории не сможет сравниться по красоте с нашей свадьбой. Лань Цижэнь смотрит на него: — Ты хочешь сделать что? — Я имею в виду, что моей первой идеей было спустить нас на панцирь Черепахи-Губительницы, но это было бы не достаточно элегантно. Кроме того, я уже использовал его однажды для своего предложения. Я бы не хотел, чтобы кто-то считал меня дешевкой. Лань Цижэнь протягивает руку, чтобы потереть лоб. Вэнь Жохань продолжает: — Ну, я уже нанял мастеров иллюзий для выступления — и я не пожалел денег на фейерверки. Световое шоу будет продолжаться несколько часов, а за час до полуночи состоится турнир и показ боевых искусств. — Жохань, я думал, ты шутишь, а ты был серьезен?! — Конечно! — восклицает Вэнь Жохань. — Только лучшее для нас, любовь моя. — Я не… я даже не… Это противоречит многим правилам клана Гусу Лань. — Хорошо, что мы празднуем в ордене Цишань Вэнь, не так ли? — Вэнь Жохань блаженно вздыхает. — Нам будет завидовать весь мир заклинателей. Они будут петь песни о нашей любви в грядущие века. — Твоя первая свадьба была далеко не такой пышной, — замечает Лань Цижэнь. Вэнь Жохань пренебрежительно машет рукой: — Ох, все это было устроено моей матерью и сестрой моего отца. Я имею в виду, она была хорошей женщиной и подарила мне моих сыновей, но она не была тобой. Когда они наконец покидают портного, уже почти смеркается. Безночный город, как всегда, оправдывает свое название — небо может темнеть, но город светится бесконечными фонарями. Дует легкий ветерок, развевая их волосы: — В конечном счете, подготовка к свадьбе зависит только от тебя, — говорит Лань Цижэнь. — В конце концов, это твоя территория, и я не разделяю ваших вкусов в больших делах. Меня воспитывали скромным и строгим. — Это для нас обоих. Если ты хочешь, чтобы я все отменил, я отменю, — говорит Вэнь Жохань. — Я устрою нам небольшую церемонию, на которой будет максимум десять человек. — В любом случае я буду наслаждаться церемонией, — говорит Лань Цижэнь. — Я хочу вступить с тобой в брак. Вот и все. Я хочу, чтобы тебе понравилось, и, очевидно, эти грандиозные жесты приносят тебе удовольствие. Вэнь Жохань ухмыляется: — Тогда как насчет компромисса? Мы просто подойдем, чтобы поклониться, не слетая с небес, — но развлечения останутся такими, как есть? Лань Цижэнь кивает: — Хорошо. — Тогда все решено! — Вэнь Жохань ловит конец трепещущей лобной ленты Лань Цижэня между пальцами и слегка целует конец. Когда он смотрит в слегка расширенные глаза Лань Цижэня, он подмигивает. — Мы на людях, — наконец говорит шокированный Лань Цижэнь. — Это мой город, — со смехом говорит Вэнь Жохань. — Что они собираются сделать, донести на меня? — …Бесстыдство.

***

Они вместе ужинают в покоях Вэнь Жоханя. Еду приносят на подносах слуги и оставляют на столе. Вэнь Жохань снимает крышку с супа и вздыхает: — Ах, вкусно пахнет. Возможно, мой уровень совершенствования и не требует от меня еды, но иногда я действительно испытываю эмоциональный голод. Лань Цижэнь приподнимает крышку с горячей едой, а затем поднимает бровь: — Почему в моем рисе написано «Убирайтесь, пока еще можете, господин Лань»? И почему каллиграфия такая ужасная? В одну из мисок с рисом воткнут листок бумаги, написанный, очевидно, кошмарными каракулями Вэнь Чао. Вэнь Жохань берет бумагу, комкает ее и швыряет через всю комнату: — У этого засранца будут неприятности, — рычит он. — Твои сыновья не одобряют? — А твои племянники? — возражает Вэнь Жохань. — Решительно нет. Сичэнь подумал, что ты угрожаешь мне. — Как абсурдно. Я боюсь тебя больше, чем ты меня. — …Как и следовало бы, мой дорогой, — говорит Лань Цижэнь с редкой улыбкой, поднимая взгляд.

***

Мэн Яо, однако, исключительно хорошо относится к Лань Цижэню. Когда Вэнь Жохань поэтично рассуждает о добродетелях ордена Гусу Лань (и, очевидно, о самом Лань Цижэне), Мэн Яо с надеждой улыбается: — Раньше, Ши-фу, я так много слышал об этом… Может ли этот ученик посетить Облачные Глубины? Вэнь Жохань поднимает бровь: — Ты говоришь взволнованно. Что ты можешь найти там такого, чего не можешь найти здесь? — Ах… В библиотеке есть много редких текстов… — Мэн Яо возражает. — Добро пожаловать. Мой племянник будет рад вас видеть, — говорит Лань Цижэнь, оставляя аккуратные маленькие ряды младших учеников, практикующих каллиграфию, и выходя на террасу, где сидят Вэнь Жохань и Мэн Яо. — Итак, вы — маленький гений Главы Вэнь и тот самый молодой господин Мэн, которого хвалит мой старший племянник? — Этот ученик не посмел бы, — говорит Мэн Яо, низко кланяясь. — Приветствую господина Лань. Вэнь Жохань шлепает Мэн Яо по затылку: — Зови его «Ши-чжан»! — он делает выговор, но с широкой ухмылкой на лице. Лань Цижэнь закатывает глаза: — Мы еще не поженились.

***

Свадьба проходит на ура. Вэнь Жохань вкладывает свое сердце и душу и, безусловно, все свои деньги и власть в то, чтобы сделать ее сказочной и небесной в своем величии. Лань Цижэнь — это именно то, как должен выглядеть мужчина в день своей свадьбы, и Вэнь Жохань также не остался в стороне — покрасил ногти в красный и золотой цвета и вставил пару изысканных сережек-люстр из золота и рубина. Когда они поднимаются по ступенькам, рука об руку, у Лань Цижэня слегка остекленевший взгляд и Вэнь Жохань, ухмыляется как идиот, он начинает сожалеть о том, что пригласил едва ли не весь мир заклинателей, потому что он просто хочет упасть на колени прямо здесь и там, чтобы поклониться. Но они поднимаются по лестнице. Раздаются аплодисменты, фейерверки. — У тебя дрожат руки, — тихо говорит Лань Цижэнь. — Я так чертовски взволнован, что хочу поджечь… —…Тише. Первый поклон небу и земле. Второй поклон предкам. Поклон между супругами. И вот так просто они поженились…

***

В конце концов, все более или менее привыкают к Лань Цижэню. Вэнь Чао больше не прячется, когда видит его, и неловкость Вэнь Сюя длится всего около четырех месяцев. Вэнь Чжулю, кажется, удивительно хорошо ладит с Лань Цижэнем — Вэнь Цин боготворит его, а Сюэ Ян даже не говорит при нем ничего слишком грубого. Орден Вэнь довольно быстро привыкает к мужу Главы Вэнь. Лань Цижэнь, в свою очередь, привыкает к Безночному Городу. Через неделю после их свадьбы Лань Цижэнь уже начал обучать младших учеников и совершать набеги на дворцовую библиотеку. Изо дня в день он кажется менее сдержанным и более добродушным, как будто с его плеч свалился огромный груз. Он все еще в своем обычном напряженном состоянии, но чаще говорит остроумные вещи, о которых думает, и гораздо чаще приглаживает усы, чтобы скрыть улыбку. Он посещает Облачные Глубины по крайней мере раз в месяц, оставаясь там на неделю или больше. Вэнь Жоханя это устраивает — они оба взрослые мужчины, и им не нужно проводить вместе каждое мгновение, — хотя он обычно более раздражителен, когда Лань Цижэнь уходит, и когда дорогой супруг возвращается, Вэнь Жохань делает все возможное, чтобы напомнить ему, почему он должен остаться. Даже несмотря на их высокий уровень совершенствования, это сказывается на их спинах.

***

Примерно через год, когда Вэнь Жохань развалился в своих нижних одеждах и наслаждается прохладным арбузом, чувствуя, как летняя жара проникает сквозь него, Лань Цижэнь демонстративно прерывает свою закуску, вынимая кусок арбуза из его руки, загораживая солнце, и очень строго смотрит на Вэнь Жоханя: — Глава Цзинь умер, — говорит Лань Цижэнь. Вэнь Жохань пытается не усмехнуться, вытирая подбородок: — Неужели? Ох, не-ет, какой позор… — Да, и, по-видимому, твоим главным учеником был его незаконнорожденный сын, на год старше Цзинь Цзысюаня. Мэн Яо, или, скорее, Цзинь Гуанъяо, немедленно примет пост Главы Цзинь. Вэнь Жохань снова потирает подбородок, пытаясь подавить любое выражение самодовольной радости: — Какой сюрприз! Как ужасно повезло моему Яо-эр. Ах, кто-нибудь говорил, как умер Цзинь Гуанъшань? Лань Цижэнь бросает на Вэнь Жоханя очень унылый взгляд: — Венерическая болезнь, — говорит он. Губы Вэнь Жоханя дрожат от подавления желания рассмеяться: — …Да упокоится он с миром. — Вэнь Жохань, ты что-то замышляешь? — спрашивает Лань Цижэнь, голосом скорее усталым, чем сердитым. — Мои планы более или менее закончены, не волнуйся, — успокаивает его Вэнь Жохань. — Не то чтобы я признавал свою причастность к чему-либо из того, что произошло, — добавляет он с лукавой усмешкой. Лань Цижэнь один раз сухо кивает: — Будь осторожен. — Мой любимый, я бы никогда не сделал ничего, что могло бы подвергнуть наши семьи опасности. На самом деле я сделал все, что мог, для того, чтобы стабилизировать все наши позиции, — Вэнь Жохань качает головой, затем удовлетворенно вздыхает и складывает руки за головой. — Мир у нас под рукой, и мы ладим со всеми. Что еще нам может понадобиться? Лань Цижэнь садится рядом с ним: — Я не слепой, Жохань, я вижу, что ты сделал. Ты собрал воедино свой клан и нашел исключительных учеников, которым мог бы передать свое учение. Ты восстановил централизованную власть в своем собственном владении, назначив внешних членов ордена Цишань Вэнь на руководящие должности. Победа над Черепахой-Губительницей была очень удобным моментом для улучшения дипломатических отношений, особенно с орденом Цинхэ Не, с которым ты, как известно, не ладил. Ты установил связи между собой и другими Великими орденами — с орденом Гусу Лань благодаря нашему браку, с орденом Цинхэ Не, доверив Главе Не Железный меч Инь и дружбу между Вэнь-гуньян и Не Минцзюэ. Теперь ты можешь с таким же успехом владеть орденом Ланьлин Цзинь. Я не знаю, что ты приготовил для ордена Юньмэн Цзян, но… — Ничего, — говорит Вэнь Жохань. — Я не собираюсь трогать их, — его челюсти сжимаются. Лань Цижэнь невозмутимо кивает: — Я верю тебе. — Хорошо, — Вэнь Жохань кивает. — Послушай, я не убивал никого, кто имел бы значение, и теперь мы все ладим. Разве это ничего не стоит? — он криво улыбается, с надеждой глядя на Лань Цижэня. — Бывают моменты, — говорит он, — когда я сомневаюсь в твоих мотивах, побудивших тебя жениться на мне. Вэнь Жохань внезапно садится: — Ты что? Лань Цижэнь поворачивается к нему и успокаивающе кладет руку ему на плечо: — Спокойно. Я сказал, что сомневаюсь в твоих мотивах, а не в твоей любви. — О, тогда все в порядке, — фыркает Вэнь Жохань. — Я женился на тебе, потому что ты мне нравишься! Ты мне нравишься с того времени, когда я спросил тебя, сколько я должен тебе заплатить, чтобы не переписывать все эти правила, и ты на самом деле притворился, что думаешь об этом, а затем сказал мне переписать правила, стоя на руках. Мне было пятнадцать лет, и я думал, что ты самый… — он разочарованно машет рукой. — Больше всего… я просто… Твое лицо, и твой голос — и ты всегда был таким умным и… Лань Цижэнь сжимает его плечо: — Ты должен понять меня, когда я говорю, что твое поведение было подозрительным. — В самом деле? — Вэнь Жохань сплевывает. — Тогда скажи мне, почему ты согласился? Ты мог бы сказать мне, куда я мог бы засунуть свое предложение, и я бы никогда больше не поднимал эту тему. — Вэнь Жохань, ты забыл, кто ты такой? Сначала ты был моим учеником, а затем не более чем мимолетным знакомым неопределенного дипломатического толка. Но ты… В течение многих лет ты зарабатывал репутацию, дурную славу, осмелюсь сказать, как заклинатель с непревзойденной силой и пламенными амбициями. Те, кто переходит тебе дорогу, так или иначе умирают, — Лань Цижэнь отсекает все, что Вэнь Жохань может пробормотать в ответ, еще раз сжимая его плечо. — Послушай. Я провел достаточно времени рядом с тобой, чтобы видеть тебя чаще, и по-настоящему полюбил тебя. Я принял твое предложение, потому что я забочусь о тебе так, как никогда больше ни о ком не буду заботиться, потому что моя фамилия Лань, и это наше проклятие. И, возможно, наше благословение. В данном случае я считаю, что это было чистое случайное совпадение, что наш брак был дипломатически выгодным, что мы оказались теми, кто мы есть. Но ты должен взглянуть на себя со стороны и подумать, действительно подумать о том, как все это выглядит. Вэнь Жохань сжимает челюсти, но ничего не говорит, а просто кивает.

***

Хотя этот разговор не ослабляет чувств Вэнь Жоханя к Лань Цижэню и не срывает ни одного из его планов, Вэнь Жохань действительно проводит несколько недель в глубоких раздумьях. А потом он перестает думать. В конце концов, какая в этом необходимость? Лань Цижэнь любит его, у Вэнь Жоханя есть все, о чем он мог бы мечтать, и ни у кого нет достаточно сил, чтобы отнять это у него — не то чтобы кто-то теперь хотел. Все, что он должен сделать, это убедить мир в своей силе и заверить Лань Цижэня в своей любви. Ничем не отличается от того, что он сделал бы в первую очередь. Мэн Яо подходит к этому случаю, занятый в Ланьлин в течение нескольких месяцев, с подробными отчетами, написанными его безупречным почерком. Ему не следует посещать Цишань какое-то время, иначе слухи, которые уже распространяются, как пламя, будут раздуваться еще больше. Иллюзия свободы, которой обладают ученики и адепты ордена Ланьлин Цзинь, не должна быть разрушена. Вэнь Жохань все еще не полностью доверяет ему, несмотря на то, что знает, что на этот раз у него нет причин для недоверия. Тем не менее, от старых привычек трудно избавиться, и он все еще не может до конца смириться с тем, как умер в прошлый раз. Вэнь Жохань знает, на что способен его Яо-эр, но он все еще не может не скучать по нему, слишком привык к его улыбкам с ямочками, скромным взглядам, за которыми скрывается гораздо больше, и усердной работе над любой задачей, которую ставит перед ним Вэнь Жохань. Дела по-прежнему идут хорошо. Цингун Вэнь Чао значительно улучшился, превзойдя даже таких мастеров заклинательства, как Вэнь Сюй, — хотя остальные навыки Вэнь Чао болезненно средние (хотя, конечно, лучше, чем раньше). Вэнь Чжулю действительно творит чудеса. Теперь, когда Вэнь Чао вырос в свое собственное лицо и тело, уже не выглядя таким неуклюжим подростком, Вэнь Жохань начинает видеть свои собственные черты в лице своего сына — особенно глаза. Вэнь Сюй, с другой стороны, взрослый мужчина, был занят. Он стоит перед своим отцом, засунув руки в рукава, не в силах встретиться взглядом с Вэнь Жоханем: — Я… Ну, есть девушка. Она мне нравится. Я действительно должен жениться на ней, отец. Ее зовут Лю Шийи, она очень добрая, и она порядочная заклинательница, из хорошей семьи и все такое. Пожалуйста, дайте нам свое благословение. Вэнь Жохань может сказать, в чем проблема: — …Она уже беременна, так ведь. Все лицо и шея Вэнь Сюя красные: — …Э-э, Цин-мэй осмотрела ее и говорит, что идет уже второй месяц. Но… Отец, это к делу не относится. Вэнь Жохань хватает сына за плечи: — Женись на ней немедленно. Все, что хотите для своей свадьбы — этот отец не пожалеет денег. Очевидно, не ожидая, что Вэнь Жохань отреагирует с таким энтузиазмом, Вэнь Сюй что-то бормочет, но воображение Вэнь Жоханя в самом разгаре. — Сюй-эр, ты когда-нибудь хотел слететь с неба среди цветочных лепестков, как бессмертный? Я устрою так, чтобы вы двое выглядели как небесные существа. Мы устраиваем свадьбу в следующем месяце, — говорит он, и на его лице расплывается широкая улыбка. — Я собираюсь стать дедушкой!

***

— Мы станем дедушками, — взволнованно говорит Вэнь Жохань Лань Цижэню в тот вечер, когда они готовятся ко сну. — Как замечательно, — Лань Цижэнь делает паузу, развязывая свою мантию. — Подожди, Вэнь Сюй или Вэнь Чао? — Сюй-эр обрюхатил девушку, и они поженятся в следующем месяце, — говорит Вэнь Жохань, откидываясь на спинку стула. — Хорошо. Это большое облегчение — Да, Чао-эр еще не совсем готов стать отцом. — Я бы согласился, — Лань Цижэнь аккуратно складывает свою мантию, затем начинает со второго слоя. — Ты знаешь о периодических побегах Вэнь Чао? — Небольшая возня никогда никому не повредит, — пренебрежительно сказал Вэнь Жохань. — Я заставляю Чжулю следовать правилу «раз в три месяца». Лань Цижэнь хмурится, явно не соглашаясь с этой стратегией воспитания, но не продвигается дальше, так как они не его дети. — Но вернемся к Сюй-эру и его новой невесте, я планирую свадьбу прямо сейчас. Он действительно хочет как бессмертный плыть вниз с облаков в окружении ароматных лепестков цветов. — Ах да. Ты, кажется, получаешь большую радость от того, что хвастаешься, — говорит Лань Цижэнь. — Надеюсь, никаких взрывов? Глаза Вэнь Жоханя загораются: — О, это отличная идея! Лань Цижэнь вздыхает: — Я ведь не серьезно. Возможно, стоит спросить Вэнь Сюя и его невесту, чего они хотят. Скорчив ему гримасу, Вэнь Жохань снимает с плеч нижние одежды: — Но взрывы — это такая хорошая идея… — говорит он почти плаксивым тоном. Лань Цижэнь закрывает глаза: — О нет.

***

Вэнь Жохань просыпается рядом с Лань Цижэнем, положив голову на его мускулистую грудь и прижимаясь во сне. Лань Цижэнь уже проснулся и читает, но не двигается, чтобы не потревожить сон Вэнь Жоханя. Он все еще не избавился от своей привычки рано ложиться и рано просыпаться. Теплый, сонный и чрезвычайно довольный, Вэнь Жохань прижимается ближе. Это отличный способ проснуться. Это… Возможность начать все заново действительно была замечательной. — Что? Вэнь Жохань моргает, голос Лань Цижэня приближает его к пробуждению: — Что такое? — Ты что-то сказал. Вэнь Жохань сейчас почти полностью проснулся: — Что я такого сказал? — Ты сказал: «Я так рад, что на этот раз мне не пришлось сжигать Облачные Глубины». — Должно быть, мне что-то такое приснилось. — …Интересные сны. — Даже не представляешь.

***

Однако, прежде чем Вэнь Жохань забудет, перегруженный приготовлениями к свадьбе, есть еще один важный вопрос, с которым нужно разобраться. Он развалился на одной из кроватей в комнате учеников, вертя в одной руке новенький меч, а в другой держа свиток со своей официальной печатью. Через пару минут Сюэ Ян с трудом поднимается по лестнице. Когда он видит Вэнь Жоханя, растянувшегося на его кровати, он останавливается, а затем смотрит так, как будто ему интересно, в какие неприятности он попадет, если толкнет Главу ордена: — Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, опуская голову. Это самое вежливое, на что он способен, и Вэнь Жохань это примет. — Сейчас произойдут две вещи, — говорит Вэнь Жохань. — Сначала я дам тебе это, — он бросает меч мальчику, который ловит его. Глаза Сюэ Яна загораются: — Меч! Ши-фу дает мне мой собственный меч? — он вытаскивает его на несколько сантиметров из ножен, и его ухмылка становится какой-то дикой, когда он видит свое отражение в стали. Вэнь Жохань фыркает: — Не слишком возбуждайся, малец. Этим мечом ты владеешь от моего имени. Если будешь резать вещи, которые я не велю тебе резать, последствия будут крайне неприятными. Можешь сам придумать для него название. — Классно! — говорит Сюэ Ян, засовывая меч за пояс. — Ты сказал две вещи, что еще? Вэнь Жохань садится: — Сопляк, ты знаешь слова «пожалуйста» и «спасибо»? — Пожалуйста, и спасибо, — говорит Сюэ Ян. Вэнь Жохань закатывает глаза: — Иди сюда, — он протягивает свиток Сюэ Яну, чтобы тот взял его. — С этим мечом ты получишь кое-что еще. Сюэ Ян открывает свиток и хмуро смотрит на него: — …Подожди, кто такой «Вэнь Чэнмэй»? — он спрашивает, затем просияет. — Ты наконец-то посылаешь меня убить кого-то? Вэнь Жохань закатывает глаза: — Если я хочу, чтобы кто-то умер, мне гораздо легче сделать это самому. — Ну, и кто же это? — Это ты, — раздраженно говорит Вэнь Жохань. — Я даю тебе лучшую фамилию и имя. В этой жизни ты сможешь «помочь мне исполнить мои прекрасные желания», — на этот раз это не будет печальной иронией. Сюэ Ян, нет, Вэнь Ян смотрит на бумагу и медленно, слабо улыбается. Это не неприятная ухмылка или плохо притворная сердечность — это выражение искреннего удовлетворения, и Вэнь Жохань улыбается в ответ: — …Спасибо, Ши-фу, — говорит Вэнь Ян, не поднимая глаз. — Это… Это красивое имя. Вэнь Жохань закатывает глаза и с силой ерошит волосы Вэнь Яна: — Красивое? — Что, ты хочешь, чтобы я сказал, что оно звучит как женское имя? — Вэнь Ян огрызается в ответ, пытаясь стряхнуть руку Вэнь Жоханя. — Ты сопляк, — фыркает Вэнь Жохань. — Прояви немного уважения к своему Ши-фу.

***

— Глава Вэнь, Глава Цзинь здесь! — сообщает дежурный. Вэнь Жохань ухмыляется: — Впусти его! — Приветствую Главу Вэнь. Цзинь Гуанъяо входит в тронный зал, и Вэнь Жохань спрыгивает со своего трона, чтобы встретить молодого человека на полпути, хлопает его по плечам и держит на расстоянии вытянутой руки, чтобы осмотреть его: — …Ха! Золото действительно тебе идет, — восклицает Вэнь Жохань, затем хмурится. — Что это за шляпа? Уши Цзинь Гуанъяо покраснели: — Ши-фу… — тянет он. — …Яо-эр, ты носишь это, чтобы выглядеть выше? — спрашивает Вэнь Жохань, его губы подергиваются от сдерживаемого смеха. Цзинь Гуанъяо на мгновение выглядит оскорбленным, затем мило улыбается, ямочки становятся глубже, а глаза озорно сверкают: — Наплечники Главы Вэнь действительно создают впечатление более широкого силуэта. Вэнь Жохань задыхается от притворного возмущения: — Ты, сопляк! Улыбка Цзинь Гуанъяо с ямочками на щеках становится шире, а его глаза сверкают. — …Ты действительно вырос.

***

Примерно четыре года спустя Ежегодные Советы орденов кажутся неловкими семейными встречами, думает Вэнь Жохань. Банкетный зал полон болтовни, и он откидывается назад, наблюдая за разноцветными клановыми одеждами, главенствующих и второстепенных, смешивающихся по залу. Вон там старший мальчишка Не и его младший брат разговаривают с Лань Сиченем, Цзинь Гуанъяо беседует с Вэй Усянем, Лань Ванцзи смотрит на Вэй Усяня с другого конца комнаты, Глава Оуян ведет вежливую беседу с Вэнь Сюем. Цзян Ваньинь и Цзинь Цзысюань выглядят напряженными и неуклюжими рядом с жестикулирующей Вэнь Цин, а забавно выглядящий Вэнь Чао наблюдает за ними с чашей вина в руке. Лань Цижэнь разговаривает с Не Цзунхаем, и Вэнь Жохань останавливается в осмотре комнаты, чтобы полюбоваться величественным видом своего мужа (и его задом). Цзян Фэнмянь выглядит так, словно хочет оказаться где угодно, но только не здесь, загнанный в угол Главой Яо и его сомнительными мнениями, в то время как Юй Цзыюань смотрит на Вэнь Чжулю и демонстративно яростно что-то ест. Вэнь Жохань оглядывается на своего застывшего подчиненного: — В чем дело? — Мы сразились, — говорит Вэнь Чжулю. — И она проиграла? — Это была ничья. — О, теперь я понимаю, — смеется Вэнь Жохань. Он наливает себе чашу вина и ерзает на стуле, чтобы устроиться еще удобнее. Кто-то дергает его за рукав, и Вэнь Жохань оглядывается, только чтобы воскликнуть с удивленным взрывом смеха: — Юань-эр! Что ты здесь делаешь? — он поднимает своего трехлетнего внука и сажает его к себе на колено, чтобы тот мог лучше наблюдать за происходящим. — Дедушка! — хихикает Вэнь Юань. — Я хотел посмотреть. — Ты снова сбежал от своей матери? Вэнь Юань моргает, засовывает палец в рот, затем один раз кивает, глядя вверх круглыми глазами. — Ах… Тогда она, должно быть, волнуется, не так ли? Вэнь Чжулю говорит: — Я сообщу юной госпоже Вэнь, — и выбегает из комнаты, подальше от настойчивого взгляда Юй Цзыюань и ее агрессивного поглощения еды. Вэнь Жохань смеется: — Ты видишь ту даму в фиолетовом? — спрашивает он, используя свободную руку Вэнь Юаня, чтобы указать на Юй Цзыюань. Вэнь Юань вынимает свой слюнявый палец изо рта и говорит: — Да! — он делает паузу, затем добавляет. — Красивая. — Да, она очень красивая. Видишь ли, твой Лю-шу сражался с ней, и теперь она не перестанет корчить сердитое лицо, потому что она не выиграла и не проиграла, и она думает, что все было подстроено, — говорит Вэнь Жохань. — Что ты об этом думаешь? В своей бесконечной мудрости трехлетний Вэнь Юань говорит: — Лю-шу и фиолетовая дама, они… Они съедят цзунцзы. — Они должны есть цзунцзы? Фестиваль драконьих лодок был в прошлом месяце, малыш. — Мммм! — восклицает Вэнь Юань, возбужденно размахивая руками. — Цзунцзы! Они вкусные, так что… Так что они больше не будут злиться! Вэнь Жохань кивает: — Это очень хорошая идея, — говорит он. — Я должен попросить тебя решить все эти проблемы. Вот, — он снова берет Вэнь Юаня за руку и указывает на с тоской смотрящего Лань Ванцзи, — Ты видишь этого человека? — Богатый гэгэ! — восклицает Вэнь Юань. — Почему он богатый? — требует Вэнь Жохань, немного обиженный. — Он не богаче меня. Я богаче, чем кто-либо другой! — Игрушки, — говорит Вэнь Юань. — Много игрушек на моем дне рождения! Бедный гэгэ назвал его богатым гэгэ! А потом… А потом бедный гэгэ играл на флейте, но у него не было никаких подарков, — он указывает на Вэй Усяня. — О, я помню, — говорит Вэнь Жохань. — Это было, когда ты убежал со празднества, и эти двое вернули тебя обратно? Вэнь Юань хмурится: — Я не убегал! Я нашел красивый камень! Вэнь Жохань качает головой: — Ну, что ты думаешь о богатом гэгэ и бедном гэгэ? Вэнь Юань обдумывает это: — …Цзунцзы, — говорит он. — Ты голоден? — Мм… Нет… — Лжешь? Вэнь Юань хихикает и откидывается на плечо Вэнь Жоханя, закрывая лицо своими маленькими руками: — Да! Щелкнув пальцами, Вэнь Жохань вызывает слугу и приказывает приготовить цзунцзы, в то время как Вэнь Юань спрыгивает с колен Вэнь Жоханя и издает свистящие звуки, когда он ковыляет взад и вперед между задней стеной и столом. — Что ты делаешь, Юань-эр? — Я лечу на мече, — гордо говорит Вэнь Юань. — Как отец! — О, хорошо, продолжай в том же духе, — говорит Вэнь Жохань с ухмылкой, наливая себе еще одну чашу вина. Позади него возвращается Вэнь Чжулю, и Вэнь Жохань вытягивает шею, чтобы посмотреть на него. — Чжулю, ах, вы с Юй Цзыюань должны съесть цзунцзы, — говорит он. Вэнь Чжулю моргает: — Цзунцзы? — Да, — говорит Вэнь Жохань. — Чтобы вам стало лучше. Вэнь Чжулю поднимает бровь, затем смотрит вниз на Вэнь Юаня, который все еще бегает взад и вперед, и кивает: — Хороший совет, — говорит он, и уголок его рта почти приподнимается в искренней улыбке. — Присмотри за Юань-эром для меня, хорошо? — говорит Вэнь Жохань, вставая и корча гримасу. — Я собираюсь пойти и пообщаться. — Этот подчиненный желает Главе Вэнь всего наилучшего, — сухо говорит Вэнь Чжулю. Вэнь Юань подбегает к Вэнь Чжулю: — Лю-шу-шу! — говорит он с широкой улыбкой, протягивая свои крошечные ручки. — Подними! Вэнь Чжулю подчиняется, поднимает ребенка и устраивает его на сгибе руки, но каким-то образом все еще умудряется выглядеть очень профессионально. Когда Вэнь Жохань спускается с возвышения, он взмахивает рукавами, надеясь, что люди будут слишком напуганы, чтобы попытаться поговорить с ним, но ему просто повезло — Цзян Фэнмянь замечает его через плечо Главы Яо и бросается к нему: — Ах, Глава Вэнь! — восклицает он, одаривая Главу Яо быстрой, неловкой улыбкой, обрывая его на полуслове. — Я искал Главу Вэнь, извините меня! — С каких это пор я стал выгодной альтернативой Главе Яо? — бормочет Вэнь Жохань, когда они отходят. Выражение лица Цзян Фэнмяня застывает: — …Ах, что это было, извините? — Ничего, ничего, — говорит Вэнь Жохань, махая рукой. — Ну, я слышал, что ваша жена подралась с моим подчиненным. Как все прошло? Жаль, что я этого не видел. — Это было очень впечатляюще, — говорит Цзян Фэнмянь. — Их спарринг закончился вничью, я полагаю, хотя это было трудно заметить среди всех… — он машет рукой. — Всех сражений, да, — говорит Вэнь Жохань. — Я слышал, что так бывает в боях. Цзян Фэнмянь, который знает, что над ним смеются, только вздыхает: — Я собирался сказать «среди всех молний». — Недавно разработанные заглушающие талисманы вашего главного ученика очень впечатляют, — говорит Вэнь Жохань, когда они проходят мимо Цзинь Гуанъяо и Вэй Усяня. — Ты слышишь это, мальчик? — он перебивает. — Я готов платить бешеные деньги, чтобы ты снабжал меня ими ежемесячно. Они прекрасны. Вэй Усянь нервно смеется, кланяясь: — Благодарю Главу Вэнь. Э-э-э, на самом деле, этот ученик хотел внести в них коррективы, о которых я только что спрашивал Главу Цзинь… Цзинь Гуанъяо улыбается и кланяется: — Вместо того, чтобы прикреплять по одному в каждом углу комнаты, чтобы создать систему глушения, молодой господин Вэй обсуждал возможность создания одного талисмана, который мог бы погружать в тишину всю комнату. Вэй Усянь делает паузу: — Это не сработало бы специально для комнаты, но это могло бы… Может быть, создать вокруг него зону тишины? Вэнь Жохань искренне заинтересован: — Подождите, значит, вам пришлось бы положить такие на пол в середине комнаты, а не на дверь, верно? — Да, но сила, необходимая для одного-единственного талисмана, чтобы подавлять шум на большой площади… — Вэй Усянь замолкает, а затем его глаза загораются. — Что, если бы это была противоположность талисману связи? Цзинь Гуанъяо хмурится: — Как так? — Два талисмана — один, который принимает звук, другой, который удерживает его, но не высвобождает, как это сделал бы талисман связи. Как… Вы же знаете! — Это все еще два, хотя… — Два лучше, чем четыре или больше. Или, может быть, я мог бы сделать его одним талисманом, но двусторонним? Ха… Я подумаю об этом, — Вэй Усянь внезапно осознает, что Цзян Фэнмянь и Вэнь Жохань все еще стоят рядом. — А-а… — затем его глаза снова загораются. — На самом деле, Глава Вэнь, у меня есть новый тип заглушающих талисманов, предназначенных исключительно для фильтрации голосов. Вы всегда можете сказать, что система глушения включена, если вы вообще ничего не слышите, как будто у вас на голове бархат. Словно и слышать-то нечего. Другие естественные звуки будут проходить через барьер, такие как пение птиц и шум ветра, но голоса людей в комнате не будут слышны. Вэнь Жохань поднимает брови: — Отфильтровывание голосов… Работает ли это только для отдельных слов? — Ах, как так, Глава Вэнь? — Ну, если бы человек ничего особенного не говорил, просто кричал… — рядом с ним задыхается Цзян Фэнмянь. Улыбка Цзинь Гуанъяо застыла. Вэй Усянь бледнеет: — Ну, э-э, в теории, да. — Замечательно, я заберу несколько таких, когда ты закончишь! — бодро говорит Вэнь Жохань. Хотя он наслаждается влиянием на людей двусмысленности своих слов, Вэнь Жохань задается вопросом, верит ли Цзинь Гуанъяо, что эти талисманы предназначены для его темницы. В течение последних пяти лет это подземелье было относительно пустым, в конце концов. Нет, Вэнь Жохань просто не особенно хочет, чтобы весь Безночный Город был посвящен в те звуки, которые честный и правильный Лань Цижэнь может выудить из всемогущего Главы Вэнь ночью.