Голос по ту сторону

      После того как Пак Чимин выбежал из кабинета, Юнги камнем рухнул на стул. Достав бутылку с виски, он стал глушить боль. Да, он наконец-то нашёл «голос по ту сторону», да, он услышал всю правду (а действительно ли всю?). И да, он наконец-то высказал всё, что чувствовал, глядя прямо глаза человека, который любил его больше жизни. Но почему тогда легче не стало?       Почему боль и обида сковали тело? От чего хотелось рвать, метать и крушить всё вокруг? Это было похоже на безумие. В одно мгновение стена, которую он так долго строил вокруг себя, рухнула, оставляя только руины и пустоту.       Почему, почему только обретя надежду на своё счастье, он вынужден был её потерять? За что жизнь так жестока и несправедлива? Неужели он заслужил всю эту боль и ложь?       «Ну привет, размазня!» – отозвалась она, заполняя собой всё вокруг, порабощая другие эмоции и чувства.       Здравый смысл: «Откуда ты зде...» – не успел договорить тот.       «Захлопнись, немощное создание, я из ада недр души», – ужасающим рыком ответила та.       Сердце: *тихо скуля, сжимается от невыносимой боли*       «Я тут, потому что вы, – указав на всех, – не справились, – тон всё так же был холоден и резок. – Ты, – указав на Ориентацию, – сомневалась. – А ты, – обращалась она к Здравому смыслу, – метался. С тобой вообще говорить бесполезно», – сказала та, обращаясь к Пофигизму.       «Хватит, мне плохо», – рыдало сейчас уже Сердце.       «Теперь я у руля», – громко смеясь, произнесла Злость.       Да, именно она в этот момент заполняла каждую клеточку «хозяина», словно кипящая лава, растекалась по венам, топя всё в ярости, ненависти, гневе. И ведь именно так сейчас чувствовал себя Юнги, который, кое-как добравшись домой, принялся опустошать вторую бутылку. Повезло (а может, и нет), что друга дома не было, а то он быстро взялся бы промывать мозги и читать мораль отнимая бутылку, с которой он уже успешно спал в обнимку.

***

      Чимин очнулся в тёмном неизвестном месте, связанным по рукам и ногам к стулу, голова в месте удара ужасно болела. «Где я? Что случилось? Меня похитили, но зачем?» – все эти мысли не давали покоя, а сам Пак смеялся в диком приступе. Но вскоре ответ предстал перед глазами, когда дверь, спустя десять минут терзаний догадками и мыслями, впуская солнечный свет в маленькое, тёмное и сырое помещение, открылась. В дверном проёме показался силуэт парня, и когда тот, войдя, включил свет, Чимин крикнул:       – Ты? Какого хера здесь происходит?       – Оу... очнулся, малыш. Ты у меня в гостях, точнее, в подвале моего дома.       – Как гостеприимно. Джи Вон, что это значит?       – А сам как думаешь? Мне нужны деньги!       – Но у меня их нет... и ты сам прекрасно знаешь, потому что это твоя заслуга.       – У тебя нет, а вот у Юнги есть. И если ему твоя жизнь дорога, то он заплатит.       На этих словах Пак зашёлся громким истеричным смехом, который больше походил на смех обезумевшего человека, вспоминая фразу: «дешёвая проститутка». И с чего он взял, что Мин Юнги заплатит? Он ему никто, да и с этого дня даже не подчинённый. Словно прочитав вопрос в глазах напротив, Джи Вон продолжил:       – Когда я вышел из кабинета, увидел, как ты зашёл, и услышал слова о любви, что ты когда-то говорил мне, малыш. А потом вспомнил ту вечеринку, где Юнги тебя уволок со взглядом ревнивого альфа-самца. Сложив в голове два плюс два, я быстро сообразил, что к чему. Интересно, сколько он готов отдать за своего парня?       – Ты идиот, Джи Вон, – и если бы руки парня не были связаны, то его ладонь определённо бы встретилась со лбом. - Дураком был и остался, не все в этом мире двигаются вперёд, кое-кто так и остаётся на месте. Хотя, глядя на тебя, понимаешь, что ты всё-таки движешься, только назад – деградируя.       После сказанных слов Пак почувствовал острую боль от удара по лицу. Тот был нанесён с такой силой, что даже стул под ним пошатнулся. Зашипев от новой порции боли, он лишь собрал кровь во рту из разбитой губы и, сплёвывая на пол, добавил:       – Я для него никто. Юнги уволил вчера меня, так что платить точно не будет. В этот раз тебе ничего не обломится.       – Если он откажется платить, то я заставлю его это сделать, да и разок отыметь тебя я не против. Вспомним старые времена.       – Пошёл ты нахрен, если отмотать время назад, я бы ни за что не подошёл к тебе снова, ты испортил всю мою жизнь. Можешь убить хоть сейчас, терять мне больше некого нечево, но не вздумай прикасаться ко мне, иначе я оторву твой маленький член и заставлю тебя же его съесть. Я не люблю больше тебя, Джи Вон! И не боюсь! Слышишь?! Не боюсь!       Последние слова блондин кричал вслед закрывающейся двери, кричал так сильно и громко, как только мог, а по щекам текли горячие водопады из слёз. Да, хоть он и был готов умереть прямо здесь и сейчас, но плакал. Чимин плакал не потому что страшно, нет, а потому, что не смог извиниться, не успел (да и по всей видимости, не успеет уже, так как знал: Юнги не заплатит, и его убьют) попросить прощения за свою ложь, не рассказал всё, что хотел. Паку было плевать на то, что будет с ним, лишь бы не трогали его «любовь», не навредили, не сделали больно так, как это уже успел сделал он.