Голос по ту сторону

      Сначала Мин не обращал внимания на отвлекающий его звонок, но телефон звонил, не умолкая. Он уже был зол на того, кто решил помешать ему, достав мобильник, хотел сбросить вызов или поднять и обматерить абонента но, увидев на экране «Доктор», быстро ответил на входящий вызов.       — Да, я слушаю! — пытался выговорить как можно спокойнее, но получилось плохо.       — Мин Юнги, это доктор Чимина! Вы просили сообщать о его состоянии, так вот, жду вас прямо сейчас же! Это срочно!       — Что с ним?? Как он? — уже кричал Мин, но в ответ лишь гудки.       — Юнги, что случилось? — спросили оба друга.       — Блять, — Мин весь дрожал, глаза стали стеклянными, в голову лезли откровенно самые плохие мысли. – Мне срочно нужно ехать в больницу!       — Я отвезу тебя, – сказал Хосок, – тебе в таком состоянии точно нельзя за руль!       — Спасибо, Хорс. Только прошу скорее. Джун, ты...? — не успел он договорить, как его прервали одобрительным кивком головы.       — Я позабочусь о нём, не волнуйся, собственно для этого я тут! Всё будет в лучшем виде! Езжай!       — Спасибо! С меня должок! — говорил он, быстрым шагом направляясь к выходу.       Всю дорогу по пути в больницу парни молчали, и Юнги снова как никогда был благодарен Хосоку за это. Друг понимал, что лезть с расспросами нет смысла, ведь тот и сам ничего толком не знает, а пробовать успокоить — всё равно что пытаться летом съехать с горки на лыжах, согласитесь — глупо и бессмысленно. Да и кому нужна эта банальщина в виде: «Всё будет хорошо», она ведь очевидно точно никогда, никому не помогала.       Юнги же, в свою очередь, сидел словно на иголках, иногда подёргиваясь, кусая губы, водя руками вдоль по ногам до колен и обратно, сжимал их в кулаки, да так, что казалось ещё немного сильнее и на ладонях выступит кровь от следов ногтей. Во рту пересохло, а в горле застрял ком от боли. Хотелось громко кричать, рыдать. Паника пожирала каждую клеточку тела, внутри всё сжалось, чувства вины, страха, тревоги смешались с ожиданиями и волнением.       — Быстрее, Хосок прошу! — крикнул Мин.       — Да я и так нарушаю половину правил! Куда быстрее-то! Разбиться хочешь? — кричал в ответ тот, не сдержавшись.       — Извини, — он отвернул голову к окну, направляя свой потухший взгляд куда-то вниз, нога стала дёргаться, выстукивая какой-то быстрый, рваный ритм. — Я... я просто сильно переживаю.       — Это ты прости за то, что крикнул. Эй, я понимаю, что ты волнуешься, но не нужно накручивать себя глупыми мыслями. И даже думать не смей о плохом, он жив — ясно?       — Спасибо, Хо, — едва заметно, лишь уголками губ, грустно улыбнулся он.       Смотря на дорогу, а казалось, словно сквозь время, Юнги вспоминал, как звучал голос Чимина. То, каким он был мелодичным, сексуальным и нежным. Его тёплую, милую улыбку. Его глаза цвета тёмного шоколада и взгляд, полный неподаренной любви и надежды. Он мысленно ругал себя всеми матами, которые знал (а знал он их, поверьте, очень много), каждый день, каждую секунду. Проклинал и даже ненавидел свой характер и тот чёртов день — день его вечеринки. Ведь, возможно, если б не он... Ха... и вот снова, снова в голове на репите: а что б было бы, если не... (наверное, каждый из нас, совершив ошибку или некое действие, последствия которого не понравились, не раз задумывался: а что, если б сделать тогда не так...). Именно такой сценарий прокручивался в голове постоянно. Хотелось отмотать время назад и сделать всё по-другому.       Но есть такие события в жизни, которые никак неизбежны, правда вот неизбежность некоторых событий — это лишь результат наших действий, не более. Невозможно почувствовать искреннего счастья, не пролив слёз. Нет любви без боли. Да и в конце концов, нет человека, который ни разу не ошибался.       Кто-то из критиков сказал: «Жить — значит чувствовать». Юнги был уверен на миллион процентов — он жив, потому что чувствовал такой огромный спектр эмоций, который просто разрушал изнутри, а самому хотелось умереть.       Каждый день, в свободное от воплощения плана мести время, брюнет проводил с Чимином. С самого утра и до позднего вечера он сидел у больничной койки блондина, держа его за руку, которую нежно и робко касался, поглаживая и изредка покрывая поцелуями.       Рассказывая о погоде, о том, что творится на улице, о своих чувствах, о том, как они будут вместе гулять, ходить на свидания, есть его любимые блюда, держаться за руки и просто наслаждаться временем, проведённым вместе. Мин помнил, что тогда говорил доктор, и очень надеялся, что это поможет ему вернуть желание жить и наконец-то прийти в себя.       Сейчас же по пути к Чимину брюнет жалел лишь о том, что не он там лежит. И как бы он не хотел, чтобы его мысли и переживания сбылись. И вот, наконец, они приехали, на горизонте показалось уже до боли знакомое здание, а эмоции стали захлёстывать ещё сильнее. Сердце колотилось как отбойный молоток. Дорога к доктору показалась вечностью, словно от машины и до кабинета он добирался не две минуты, а два года.