Голос по ту сторону

      Мин Юнги ворвался в больницу, словно ураган, сметая и снося всё и вся на пути. Он шагал уверенно и очень быстро, казалось, вот-вот и побежит. Дверь в кабинет распахнулась с такой силой, словно её не открыть хотели, а выломать.       — Доктор, что с ним? — спросил Мин очень громко, пытаясь сдержаться, чтобы не закричать, дыхание было рваным и быстрым, будто он только что пробежал кросс в несколько километров.       — Здравствуйте, Мин Юнги. Прошу, успокойтесь и присядьте, — говорил тот как можно спокойней.       — Я спросил, что с Чимином? У меня нет времени тут рассиживаться!       — Хмм... — тяжело вздохнул доктор, — прошу, возьмите себя в руки, с ним всё хорошо, но для начала, я хочу, чтобы вы меня выслушали.       — Ладно, я спокоен. Слушаю вас! — сказал он, присаживаясь в кресло.       Доктор стал рассказывать ему о том, что Пак Чимин вышел из комы. Его сознание вернулось, он очнулся, пришёл в себя, но сейчас из-за слабости снова уснул.       — Я же говорил, что голос родного человека способен вернуть желание жить, — мягко улыбнулся доктор.       — Спасибо большое вам. Я могу его навестить?       — Да, конечно. И ещё кое-что... я, — сделав небольшую паузу, — не знаю, в каких вы отношениях, но этой ночью он звал вас во сне.       — Он мой возлюбленный! — резко выпалил Юнги, подмигивая доктору, и помчался в палату к своей «зависимости».       У того глаза полезли на лоб и челюсть отвисла.       Дрожащей рукой Юнги медленно стал открывать дверь, будто боясь испугать того, кто там. Зайдя в палату, Юнги заметил, что блондин всё так же лежал, как прекрасная кукла. Единственное, что отличалось от картины раньше — это отсутствие кислородной маски, потому что Пак дышал уже самостоятельно. Ему очень хотелось, чтобы Чимин открыл глаза и посмотрел на него, и в то же время было очень страшно увидеть в них ненависть, боль и равнодушие. Юнги подошёл ближе, сел у кровати и стал ждать, когда же Чимин наконец очнётся. Он знал, что тот просто спит, время тянулось долго. Счёт шёл на часы, и Мин не выдержал:       — Пак Чимин, я ещё долго тут буду ждать?       Блондин услышал его, так как уже давно не спал. Сердце сделало тройной кульбит, мозг отказывался понимать происходящее. Юнги здесь, но почему? «Зачем он пришёл?» — думал он про себя с закрытыми глазами, которые не решался открыть, лишь едва заметно улыбнулся, что не ускользнуло от взгляда брюнета.       — Чимин! Либо ты сейчас же встанешь, либо когда встанешь, то долго не сядешь!       От услышанного Пак резко открыл глаза.       — Юнги? Простите, то есть Мин Юнги. Но... зачем вы тут? И... что это значит, как это не сяду?       — А то и значит. Пока я сидел возле тебя, у меня в голове уже целая речь была о том, что я должен сказать. Но сейчас, глядя в твои глаза, всё забыл. Чёрт, это сложнее, чем я думал, сказать то, что говорил, пока ты спал.       — Ну, сейчас я не спал... просто мне было неловко и страшно открыть глаза.       — Не перебивай, прошу, мне тоже очень трудно сейчас говорить, — Юнги подошёл, взяв в ладони руку Пака, большими пальцами поглаживая, продолжил: — Прости меня, прошу, я очень виноват перед тобой, прости, и ты должен знать, что я... лю... да блин, я... тебя... Пак Чимин, давай встречаться! — прокричал на одном дыхании брюнет.       — Что??? — сказать, что блондин в шоке, значит ничего не сказать, ааа... и его шок тоже схватил шок. – Что вы имеете ввиду? Я ничего не понимаю! И зачем извиняетесь, это не ваша вина. Тогда в кабинете вы были правы.       — Чимин, прости меня за те слова. Только сейчас я понимаю, что тогда мною руководила злость и ревность. Я понимаю, это будет сложно — искупить вину, но я буду делать всё возможное для этого, прости меня. Тогда, когда я держал твоё окровавленное тело в руках, тогда, когда сидел у реанимации и думал, что могу потерять тебя, тогда я понял, что люблю тебя, Пак Чимин. Люблю тебя, Чимин, слышишь? Потому что ты и есть мой «Мочи». И мне совершенно без разницы, что ты парень. Ты нужен мне!       Слушая человека, что любил больше жизни, из-за которого он оказался в больнице, Чимин чувствовал, как слёзы градом катились по лицу. Он не мог поверить в то, что он жив, а не в раю, или в то, что это правда. Чимину казалось, словно он спит и видит прекрасный сон, где его Юнги говорит о любви. Брюнет же, стоя рядом, переместил руки на лицо парня и стал уже большими пальцами рук вытирать слёзы в уголках глаз, попутно успокаивая и говоря о том, что ему нельзя волноваться.       — Мин Юнги, вы же знаете, что я тоже вас очень давно люблю, — со всхлипом говорил Пак, переставая плакать, — поэтому, прежде, чем отвечать на признание и предложение, я хочу, чтобы вы знали всю правду обо мне.       — Мой Чимиии, прошу, называй меня неофициально и так, как ты хотел бы. В конце концов, мы не на работе, и я надеюсь, что мы пара?! И о тебе, так уж вышло, я.... — не успел договорить, его перебил Пак       — Нет! Мин Юнги! Сначала я расскажу вам, почему занимаюсь этим. Хочу, чтобы вы знали моё прошлое, прежде чем встречаться с парнем. И если после этого не передумаете, то я дам ответ. Прошу, сядьте, история длинная.       Юнги снова присел возле кровати, но уже откинувшись в кресле, закинув ногу на ногу, принялся слушать рассказ от Пака. Да, Хосок, конечно, достал ему кое-какую информацию о прошлом блондина, но там явно не всё. По этому было очень интересно, ну и договорить о том, что Юнги знает про Джи Вона ему просто напросто не дали.