Любимая музыка настоящих людей

Октябрь 2020

— pos. 1 —

      Мирон устало вываливается из офиса Рибоков и, особо не задерживаясь на холодном осеннем ветру, ныряет в тёплое нутро любезно предоставленной организаторами машины. Сегодня его водитель — молодой незнакомый парень, опять же заботливо выписанный ему организаторами фотосессии. Он представляется Константином и вежливо спрашивает, по какому адресу предпочитает поехать пассажир. Окси, задумавшись на минуту, просит отвезти к телецентру, на Королёва 12. У Мирона ещё есть парочка малозначительных встреч, но это вечером, а прежде, он обещал сводить Славку на обед и данное слово нужно непременно выполнить.       Сейчас, когда они оба заняты подготовкой к новым проектам и временно проживают в Москве, возможностей побыть вдвоём стало больше, в основном за счет того, что спят вместе они наконец-то, ежедневно. Однако, даже при таком раскладе, каждый из них, как может, подстраивает свой график под редкие свободные часы другого.       Машина плавно набирает скорость, начиная петлять по улицам столицы. Фёдоров заходит в телегу. Бросив взгляд на навигатор, прикреплённый к торпеде автомобиля, пишет избранному контакту, что будет через полчаса. На мгновение мелькает мысль перенести ужин с организаторами столичного ивента на другой день, и попробовать уговорить Славку провести остаток дня вместе, но здравый смысл подсказывает, побыть наедине с Машновым до поздней ночи им всё равно не получится. После обеда у команды Славика будет вечерняя тренировка, которая, как всегда, затянется на пару часов сверху отведенного времени, ведь в своей профессиональной деятельности любовник педантичен до крайности. Он снова будет торчать в студии, оттачивая каждое движение и поддержку, гоняя своих подопечных и в хвост, и в гриву.       Как на зло, в новом проекте он не только ставит каждое выступление, как хореограф, но и танцует в нескольких номерах сам, естественно не соло. Его нынешняя партнёрша — миловидная девушка Саша Миронова. Такая творческая и ловкая, что ухитрилась расстаться со своим бывшим парнем аккурат в конце лета, когда их участие в шоу было подкреплено контрактом и договором о неразглашении.       Фёдорову такие истории не особенно заходят и он, использовав весь потенциал своих обширных связей, оперативно навёл об этой юной особе справки. О нет, ему не стыдно! Даже без личного знакомства с милой, на вид безобидной девушкой, Мирон успел подметить и собственнические взгляды, что бросала новоиспеченная партнерша на его парня, и активную, инициированную ею переписку во всех возможных мессенджерах. Совсем не такую, как ведет Славка с Женечкой, Букером, Юлечкой или даже, господи, прости, Антоном Миранчуком.       Мирон никогда не сомневался в Славе, а тому, по ощущениям, вообще было невдомёк о притязаниях девушки. Зато все остальные участники его коллектива, кажется, были прекрасно осведомлены! Даже на записях, регулярно просматриваемых Машновым по вечерам, был виден неприкрытый интерес Саши не только к танцам.       В то время как его легковерный лопушок «зови меня Славушка, когда будешь кончать» углублялся исключительно в хореографию сложных элементов, гоняя коллектив до седьмого пота, максимально прокачивая их подготовку к новому конкурсному этапу, декольте на майках Александры становились все глубже, а шорты и лосины короче и уже. На днях Славка подсунул ему видео кульминационного фрагмента танца, где он делает очень сложную поддержку. Разглядывая стоп-кадр Мирон в технику исполнения не вникает, растрачивая несколько секунд на размышления о наличии у партнерши бойфренда трусов. Хотя если их и нет — Мирон бы не слишком удивился, до того облегают её бедра полупрозрачные оранжевые лосины. Сам лопушок нетерпеливо маячит сзади, ожидая авторитетного мнения Окси. — Ну как тебе? По-моему вообще огонь, — радостно бубнит Славка из-за Миронова плеча. — Задница у неё хороша, конечно, — намеренно расслаблено отвечает Мирон, за что получает болезненный тычок под рёбра. — Слыш, продюсер, я вообще-то этот танец придумал и поставил сам, ничего что ты на жопы всякие смотришь? — Типа мне уже и посмотреть ни на кого нельзя? Что за бунтующее средневековье, Вячеслав Валерьевич — выгибая бровь начинает подначивать Мирон.       Славка, его ласковый зеленоглазый мальчик, нежный и трогательный в обычном режиме, взрыкивает, не хуже разъяренного тигра и повернув голову так, чтобы их глаза были на одном уровне, ревниво цедит: — А что такое, Мирон Янович, моя жопа уже не так хороша? На девочек потянуло? — Ревнуешь никак, Сонечка? — наслаждаясь происходящим скалится Мирон. — Я тебе сейчас устрою, Оксана Яновна, будешь глубоко извиняться, давиться и глотать, — не остается в долгу Машнов и тут же идет в наступление.       Ловко перескочив через спинку дивана он падает на сидение, забирает из рук Окси планшет и отбрасывает его в сторону. Удобно седлает бёдра расслабленного Фёдорова, нависнув сверху, придавливает собой, фиксирует запястья, спрашивает проникновенно: — Попиздишь ещё, или делом займемся?       Только такого приглашения, кажется, и ждавший, Мирон, покладисто кивает, стекает по дивану вниз, до того самого момента, пока не утыкается носом Славе прямо в ширинку. Он призывно смотрит любовнику в глаза и несколько раз толкается языком себе в щёку с внутренней стороны, показывая жест, перепутать который в контексте их положения невозможно ни с чем. Слава глядит на него удивленно и голодно, но спортивки под многообещающим взглядом любовника стягивает незамедлительно.       Тем вечером никто больше не возвращается ни к сиротливо брошенному в подушках планшету, ни к обсуждению чьих либо пятых точек.

-

      Увидев своими глазами прямую конкурентку, Мирон думает, что будет ещё более внимателен. Он будет учиться: купировать конфликты, идти на уступки, не проёбываться по пустякам.       Вот уже второй год он заставляет себя быть ответственным и строить отношения по-взрослому, не употребляет ничего тяжелее алкоголя и сигарет, чутко прислушивается к словам и невербальным сигналам. Он просто надеется, что Славины чувства хотя бы наполовину также сильны, как его собственные и смиренно терпит всех этих красивых, ярких людей, отирающихся вокруг его парня.       И даже игнорирует противную Сашу.       Он доверяет Славе, любит его, но не считает зазорным пользоваться положением и возможностями.       Именно по этой причине, забирать Машнова откуда-либо с некоторого времени предпочитает лично сам. Пусть Фёдоров и не выходит из недр тонированной иномарки бизнес-класса, зато все видят, что Слава в некотором роде не свободен. Ему есть с кем провести досуг, сходить на обед и уехать домой.

— pos. 2 —

      Слава, едва проскользнув внутрь подъехавшего внедорожника, с нетерпеливым хлопком закрывает за собой дверь и, естественно, первым делом тянется Мирона поцеловать. По привычке распускает загребущие свои ручищи — сразу же сжимает колено Окси. А когда тот, на мгновение растерявшись от напора бойфренда, не осекает нахала ни взглядом, ни жестом, совершенно по-хозяйски ведёт раскрытой ладонью выше, останавливаясь только у паха, с внутренней стороны бедра. — Привет, Мир, — шёпотом мурлычет Слава, касаясь своими губами Мироновых. Ему хочется потрогать, погладить Мирона. Особенно там, где кожа нежная и чувствительная, даже если касание случится через ткань брюк.       Мирон всегда отзывчив к тактильным ласками, а Слава со стопроцентной точностью умеет угадывать, какие из чувствительных точек требуют наибольшего внимания в данный момент. Каждый раз доводя своего парня до хриплых стонов, Слава кайфует от осознания факта, насколько сильна власть его рук над неприступным разрушителем девичьих грёз, господином Оксимироном.       Логичное объяснение внезапно обострившемуся желанию Славы прикасаться именно сейчас, немедленно — есть. Утром, вскочив гораздо позже будильника, второпях укатив из дома, и провозившись с решением организационных вопросов до обеда, он, только завидев стоящий на парковке джип, внезапно понял, что неистово соскучился. И теперь считает возможными облапать своего Окси в соответствии с этой, спонтанно возникшей, потребностью. Мирон ведь далеко не ханжа, и обычно только поощряет Славкину инициативу. По правде говоря, они оба редко заморачиваются, позволяя друг другу флирт на грани фола. «Уж в машине с затемнёнными окнами точно не от кого прятаться», — думает Слава, уверенный, Мир не будет против. Тем неожиданнее сейчас звучат слова Мирона, перехватившего ладонь и не позволившего ему углубить поцелуй. — Поспокойнее, Слав, — мягко отстранившись, шепчет ему Окси, глазами показывая на сосредоточенно ведущего тачку шофёра, — мы здесь не одни.       Слава, действовавший больше на эмоциях, не особо задумывается, как его заигрывания выглядят для водителя — очевидно постороннего человека. Честно говоря, общественное мнение последнее, на что заморачивается Карелин в последнее время. Но, видимо, сегодня не тот случай. Он отстраняется, кивком головы давая понять, что просьбу услышал. — Ну не дуйся, Кот, — всё тем же шёпотом произносит Мирон. После легко ловит ладонь Славки в свою, переплетает их пальцы, подносит к губам и, оставив поцелуй на внешней стороне, опускает сомкнутые руки на свободное пространство сидения между ними. Слава отвечает ему долгим, внимательным взглядом, вновь кивает, но отодвигается подальше, на свою часть сидения, давая понять: он услышал только то, что хотел.       Внешне Машнов выглядит спокойной и даже милостиво не забирает свою ладонь из руки Фёдорова, но тот отлично изучил свою норовистую зазнобу. Несмотря на пробивной характер и крутой нрав коммуниста-революционера, в личной жизни Слава очень тактичен и терпелив. Вместе с тем он очень трогательный и ранимый. Славка может примириться с огромным числом условностей и запретов, что налагает на них известность Оксимирона, однако, высказанная в моменте Мироном просьба его задела и совсем не понравилась. И теперь он в обидах. «Зря», — отвлечённо думает Мирон, глядя на поджатые Славины губы. — «Зря пресёк, зря не дал приласкаться, зря зарубил на корню».       Утром Славка проспал и Мирон, которому вставать нужно было значительно позже, толком даже не поцеловал спешившего Карелина, так, мазнул губами по щеке и отправился досыпать свои два часа. Ещё вот и теперь предпочел вежливость ласке. Не стоило оно того. Ну подумаешь, увидит какой-то парень как Мирон Фёдоров охотно и жадно отвечает на влажные поцелуи красивого, длинноногого и немного известного в узких кругах Славика Машнова, как безропотно даёт гладить себя между ног и постанывает в такт трахающему его рот языку… «Нет» — прерывает Фёдоров собственные мысли, — «Все было бы именно так и это уже действительно слишком».       Он знает себя и свои чувства к Славке. Мирон бы не устоял, стал бы толкаться в крепко сжимающую промежность руку, поддался бы пальцам, расстёгивающим ремень и молнию, сам бы помог. И позволил бы вылизывать своё горло, пока эти самые музыкальные, красивые, длинные пальцы надрачивали бы его член. В итоге, они бы поебались на глазах у постороннего человека. Вот это real talk шок-контент.       И, если гомофобия за несколько последних десятилетий сошла на нет, то вуайеризм все-таки считается сексуальной девиацией, попирающей чужие личные границы. А они оба не умеют останавливаться, быть тихими или хоть как-то сдерживать эмоции в процессе, тем более, когда перемыкает слишком сильным желанием. Как, например, сейчас у Славы.       «Да. Именно. Со стонами и влажным звуками засосов. На виду у постороннего человека. И если на слухи о собственных похождениях наплевать, расшатывать психику чужого водителя это уже действительно слишком».       Мирон качает головой, выдыхает, перемещает пальцы, полностью захватив ладонь Славы в свою, и принимается поглаживать самый центр. Машнов шумно, словно норовистая лошадь, дышит через нос, но не противится тактильному аналогу извинений, сохраняя, тем не менее на лице всё то же незаинтересованно-равнодушное выражение.       Не обиделся, но нахохлился.       Будет вредничать. — Как твоё утро? — игнорируя показательную холодность бойфренда, с максимальной заинтересованностью в голосе спрашивает Мирон. — В целом не плохо, — вежливо отвечает Слава. — Что интересного? — как ни в чем не бывало, продолжает Окси. — Сегодня опять встретил Нюшу, сходили перекусить, поболтали немного. Она всё такая же красивая и вкусно пахнет, — с вызовом глядя в глаза Фёдорова заявляет Слава. — И всё также допытывается, с кем я сплю. Женщины, порой такие любопытные, — обрывает себя Машнов, делая многозначительную паузу.       Мирон кивает, но молчит. В другом случае он бы непременно пошутил на эту тему запахов и любопытства, непременно отследил бы реакцию своего парня, а потом применил полученные знания на практике. Но сейчас не тот случай. Вестись нельзя, иначе вместо веселья его ждут только упрёки. Он хорошо знает маленькие Славкины провокации и реакцию свою непременно продемонстрирует позже. — Посмотрел на оставшихся конкурентов, большая часть выглядит так себе, — продолжает Машнов, так и не дождавшись никаких комментариев. — Молодые, наглые, но неопытные, зелёные ребята с плохой подготовкой. Этих за соперников не считаю априори. Есть пара реально сильных команд, несколько выпендрежников, видимо надеющихся удивить судей за счёт сложных элементов. В одной из таких групп танцует чей-то сынок. Помнишь, я рассказывал тебе, его папа занимает высокую должность в правительстве Москвы. Мальчик смазливый, но вежливый. Оказалось, что ему нравится мой фристайл, прикинь, так и заявил, бессовестный. Сам подошел ко мне, представился, перекинулись парой слов. Оказался даже вполне нормальным в общении, хоть и очевидно балованный. Попросил его показать как он выполняет пару стандартных движений, нет там ни грации, ни ритмики, двигается как бревно. — Говоришь так, будто смазливость и богатые родители, в вашем случае, это минус, — не удержав язык за зубами парирует Мирон. — Хорошая внешность и спонсорство никогда не заменят техничность, трудолюбие, но, самое главное, талант. Скажи, разве Нуриев или вот тот же Цискаридзе, писаные красавцы? — вскочив на любимого конька идёт в атаку Слава. — Но как хороши в профессии! Даже Волочкова в юности была великолепна, не балерина, ангел, хотя у неё фигура — трапеция, как у тракториста. Фактуру и талант ни за какие деньги не купишь. Упорная, беспощадная работа, чувство ритма, хороший слух, природные способности и жажда танцевать — вот что действительно важно. — Но есть же в профессии крепкие середнячки, — не впервые ведущий подобные дискуссии откликается Мирон. — Люди, чьё желание танцевать дало им путёвку в жизнь. Вон, целые ряды лебедей танцуют в массовке «Лебединого озера», все эти люди достигли определённого уровня. — Да, — соглашается Слава. — Только никому из них не стать солистом, и, уж тем более, примой или премьером. Век балерин вообще короток, отметил тридцать лет и ты на пенсии, а конкуренция очень высока. Непросто взбираться на вершину, оттеснив посредственность, завёрнутую в красивые блестки. Стадионный рэпер, тебе ли не знать? — произносит он как-то устало, без вызова в голосе.       Мирон кивает. Ему об этом действительно кое-что известно. И он готов продолжить дискуссию, но их прерывают. Вытащив один из наушников, водитель сообщает: — Мирон Янович, мы на месте. — Спасибо, Константин, — кивнув отвечает Фёдоров. — Мы освободимся через час. Если у тебя есть какие-то свои дела, поезжай. Вполне смогу вернуться на такси. — Я сегодня в вашем полном распоряжении. Подожду здесь, — вежливо отвечает мужчина, сохраняя максимально спокойствие. — Чудесная новость, Константин! Спасибо! — нарочито бесцеремонно влезая в диалог, заявляет Машнов. — Я, кстати, Слава, и ты, если что, меня здесь не видел. Идёт? — Добрый день, Слава! — ничуть не смутившись напору второго пассажира отвечает Константин. — Я подписывал соглашение о неразглашении, не переживайте, частная жизнь клиента — превыше всего. — Вот и хорошо, — улыбнувшись отзывается Слава. — Мы с Мироном Яновичем пока не готовы афишировать наши контакты. Правда, любимый? — заявляет этот прохвост.       Мирон не удостаивает его ответом, просто выходит из тачки и, обогнув её сзади, распахивает дверь перед довольным своей выходкой Машновым. — Ты отнимаешь время сам у себя, л ю б и м ы й! — очевидно передразнивает Мирон, подавая Славе руку. — Ничего страшного, — уже выйдя из машины совсем другим тоном отвечает бойфренд. — Сколько есть — всё мое. И ты, кстати, тоже, мой.       Прильнув к замершему Мирону он настойчиво целует его в губы. На этот раз Окси не жалеет ничью психику и не проявляет ни к кому никакого сочувствия. Он охотно отвечает, прижав Славу к себе, пока тот нещадно засасывает с в о ё. — Почему выёбывался в машине? Не стал целовать меня даже, — спрашивает Машнов шёпотом, когда кислород в процессе их остервенелого вылизывания ртов друг друга подходит к концу. — Не готов кончать при постороннем парне, которого вижу первый раз в жизни, — честно отвечает Мирон. — А судя по твоему настрою, мне бы непременно захотелось.       Слава хмыкает и улыбается победно, солнечно. Он умеет и любит гнуть границы, то мягко капризничает, то идёт на прямой конфликт, но прекрасно понимает, самая сладкая победа, конечно, это та, что выиграна на опыте и эмоциях, без боя. — Ты прощен, Продюссер! — заявляет он Мирону. — Все равно лучше для меня никого нет. — Знаю, Лосяш. И уверен, сейчас ты немедленно повысишь мой статус до превосходной степени! — не без доли самодовольства заявляет Мирон. — Типа, лучший из лучших? Ай-ай, как самоуверенно, Мирон Яныч! С чего это ты решил? — Обернись, — спокойно говорит Фёдоров.       Слава, увлечённый их взаимодействием, и впрямь совершенно упустил из внимания локацию предстоящего обеда. Только сейчас, услышав просьбу Мирона, он оглядывается и, на его лице появляется совсем другая улыбка, не манкая и хитрая, лисья (как он думает соблазнительная, но на деле скорее предостерегающая), а простая и немного детская. Самая замечательная, по мнению Фёдорова, потому что искренняя! — Это же наша любимая пиццерия, — восторженно шепчет Славка и даже подпрыгивает на месте. — Боже, Мирош, ты не просто лучший. Ты лучшее, что со мной случалось во взрослой жизни. — Вот это ты поднял ставки. Опасно, так можно спустить всё своё эмоциональное состояние, — подначивает Фёдоров. — На самом деле, — наклонившись совсем близко говорит Слава, — я как раз хотел как-нибудь тебя сюда затащить, с лета же не были. Помнишь, когда мы в первый раз сюда забрели, скрываясь от дождя? Ты зачем-то решил проводить меня через парк, это сколько месяцев было тогда после знакомства? Три? Я смотрел тогда на тебя и думал, как же меня угораздило замутить с Оксимироном. — Мне тоже здесь нравится. Уютно, вкусно, без пафоса, не шумно. А главное, это первое место, куда мы вышли вдвоем не просто как любовники, а, типа как пара. Смешно, конечно, такое наверное говорить, будучи взрослым мужиком, но как же я рад, что у меня есть ты, — тихо отвечает Мирон. — Ничего смешного не вижу, — в тон ему отвечает Машнов. — Чувства, это прекрасно, особенно, когда они взаимны.       Они стоят с минуту близко-близко, с пониманием глядя друг другу в глаза, а вокруг живет своей жизнью город. Время утекает, мимо несутся курьеры на велосипедах и самокатах, офисные работники спешат съесть свой бизнес ланч, из распахнутого окна кухни распространяется умопомрачительный запах печёного теста. — Ты ведь понимаешь всё, правда, Слав? — мягко спрашивает Мирон. — Как и ты, — спокойно отвечает Машнов.       Это очевидно слишком серьёзный разговор для них, стоящих посреди улицы, в середине рабочего дня. И Мирон, как старший, принимает решение временно отложить обсуждение их личных отношений, до более подходящей, если можно так сказать, обстановки. Перевести всё в шутку. — Окей! Чем там пахнет Нюша таким вкусным? — выгнув бровь уточняет Фёдоров, — расскажешь своему сладкому папику? Может, нам тоже нужна такая девочка? Не хочешь поучаствовать в кастинге и организовать тройничок? — Господи, ну какой же ты душнила! Вот ответь, зачем тебе лишняя конкуренция за внимание, когда ты итак в койке делишь меня с Мисс России, Оксаной Фёдоровой? Первой красавицей всея русского рэпа. Пойдём уже, дорогуша, пообедаем, а то пицца «Королева моря» сама себя не съест, — не скрывая счастливую улыбку весело отбивает Карелин.       И они идут. Два полностью запавшие друг на друга индивида.              Нет, ну а что?              В любви, особенно при объяснениях, конечно, все средства хороши, но обед должен быть по расписанию!

— pos. 3 —

      В четверг вечером они оба оказываются дома ещё до полуночи и, кажется, на этой неделе такое впервые.       Славка, выйдя из душа, валяется на кровати, поверх покрывала, в одних только пижамных штанах. Он даже не задумывается, насколько сексуально выглядит, выставляя напоказ мощную шею, широкие плечи, совершенно гладкую грудь с крошечными тёмными сосками и подтянутый, рельефный живот. В последние полчаса Мирон, более мерзлявый от природы, забравшись под одеяло, думает лишь о том, чтобы заставить себя досмотреть аналитику по продажам нового альбома Алмаса, а не набросится на своего парня, послав работу в этакое место. — Мирош, а у тебя есть планы на выходные? — рассеяно спрашивает Слава, строча кому-то сообщения со скоростью света. — Не уверен, — нахмурившись отвечает Окси, заглядывая в телефон. — Сейчас посмотрю что у нас с Жекой в закрепах. Тебя какой день интересует? — Суббота, вечер, после шести, — откладывая трубку отвечает Слава. — Что там? — немного нетерпеливо отзывается Мирон, припоминая, как раз в субботу он хотел сделать Славке небольшой сюрприз: забрать его после тренировки, сводить на выставку Моне, которую они оба хотели посетить ещё месяц назад, и потом с кайфом попить пивка в бельгийской брассерии на Большой Ордынке. — Тоша звал на матч, — мягко начинает Слава, предполагая, Мирон будет недоволен, — и, я подумал, было бы здорово сходить вместе, заодно и познакомлю вас лично. — Ты же вроде говорил, он ахилловы сухожилия потянул и пока не играет? Или я путаю что-то? — резковато спрашивает Мирон. И ожидаемо хмурится.       Фёдоров не любит молодого, перспективного, симпатичного милаху-футболиста, отчаянно ревнуя Славу к нему. Слишком уж хорошо у него в памяти засели фотки и сториз, которые он пристально рассматривал прямо со своего аккаунта в инсте. Те полгода, что они провели не вместе, варясь в обидах и непонимании, вспоминались болезненно. Он искренне думал, Славу не вернуть и плевал на возможное палево, ни на что не рассчитывая и ничего не ожидая. Просто пересматривал и пересматривал…       Высокий, рослый Антон был приятным внешне, не глупым по уму, трудолюбивым мальчиком на миллионном контракте у московского футбольного «Локомотива», которому прочили будущее в крупном европейском чемпионате. И очень хорошо смотрелся рядом с Машновым, регулярно выкладывавшим совместные фото с другом. Тогда Мирон полагал, что парни встречаются, а его шанс упущен насовсем и искренне надеялся, Слава будет счастлив с подходящим ему по возрасту партнёром. Сейчас же, это Мирон счастлив, что оказался не прав.       Слава вздыхает, потягивается и, откинув плед с одной стороны, подкатывается Окси под бочок. Затем кладёт подбородок Мирону на грудь, а руками и ногами оплетает его тело, словно головоногий моллюск, поглаживает пальцами татуированное предплечье. — Лёшка играет. А Тоша звал посмотреть, отдельная вип-зона, наденешь кепку, никто не обратит внимания, если о своей футбольной репутации переживаешь, фанат «Зенита». Да и будут только свои: Юлечка, Дэн, Букер, их ты знаешь, ещё девушка Лёшина, — Соня, но она тоже вполне адекватная, а дурацкий их Дима Тарасов вообще никого кроме себя звездой не считает. Вот я и решил, ну, предложить тебе, — объясняет Слава, протираясь носом о челюсть Мирона. — С папиком пойдёшь? Больше не боишься, что все решат, будто тебя продвигают благодаря мне? — памятуя не самый приятный разговор в их жизни прямо спрашивает Мирон. — Нет, не боюсь. Да, с тобой хочу сходить, со своим «папиком», друзьям тебя показать. Можешь даже кепку не надевать, заодно всем на стадионе объявим. Я не стесняюсь, что встречаюсь с богатым и успешным человеком старше себя. Ты же о чем-то таком, наверное, думаешь? Или ревнуешь опять? Мир, не обижай меня, пожалуйста. Мы с парнями дружим, ты и сам все знаешь! А лицо такое не надо делать, просто ответь: я же тоже не просто так тут лежу? В нашей постели, в квартире, которую ты купил для нас? Правда? — начинает искренне горячиться Слава.       Фёдоров вздыхает. Он никогда и не думал, что свои чувства показывает недостаточно. Но этот мальчишка совершено невозможный! Сначала он два дня подряд дуется и мелко пакостит за то, что Мирон не поддался на провокацию и они не занялись сексом в чужой машине, а теперь делает грустные котячьи глазки, манипулирует, да ещё и заходит с козырных аргументов, очевидно напрашиваясь на подтверждение своей значимости. — Поверь мне, Слав, вседозволенность, которой ты активно пользуешься, ни с кем другим мной раньше не практиковалась. И ты, безусловно, никогда бы не задержался в моей постели, и она бы не стала нашей, если бы я не хотел видеть твою настолько же симпатичную, насколько и нахальную моську каждый вечер перед сном и каждое утро просыпаясь, и не любил бы тебя, балбеса-провокатора, — устало произносит Мирон. — Так мы пойдём? — чмокнув Мирона в подбородок повторно уточняет значительно повеселевший и расслабившийся Слава. — Я очень постараюсь освободиться к нужному времени, — прохладно отвечает Мирон. — Ох уж ваше словоблудие, — лукаво улыбнувшись усмехается Слава, понявший, что Фёдоров почти согласен, надо только хорошо попросить. — «Любить иных, тяжёлый крест, а ты прекрасна без извилин…»! — Так, Машнов, это что, самореклама? — высунувшись из переписки с активизировавшейся помощницей оторопело спрашивает Мирон. — Это Борис Пастернак! Стыдно не знать, Мирон Яныч. А говорили, ваш любимый литератор. — Хм, а не помнишь, я может тогда же сказал, что Кот мой от рук отбился и в край охренел? — с напускной суровостью произносит Фёдоров, раздумывая, как ловчее сейчас цапнуть нахала за маячившее перед губами ухо. — Не понимаю, что не так-то, — поймав игривое настроение продолжает Слава, — по моему Филечка себя прекрасно ведёт! Замечательный котик, когтеточка и лоточек на пятерку, даже мышек своих сам в зубках приносит, идеал питомца, папина радость! — А я вот сейчас тебе объясню, — рычит Мирон и, вывернувшись из оплетающих конечностей, переворачивает Славу на спину, подминая под себя. А в качестве демонстрации кусая-таки Славку за симпатичное, совсем чуточку оттопыренное ухо! Машнов на секунду замирает: уши у него чувствительные, а Мирон отлично об этом знает, и сознательно использует.       Быстро сориентировавшись, Слава подстраивается, расслабляется, издаёт протяжный стон, вызванный ласковым покусыванием хрящика. Внутри поднимается тёплая волна предвкушения, а на коже высыпают мурашки. Он берёт ладонь Мирона в свою, ведёт вниз, через косые мышцы к пупку и дальше, опустив наконец на свой член шепчет: — О-о-о-чень приятно, если честно, вот это всё, но может ты рот чем поинтереснее займёшь? Далось тебе ухо?       Мирон и сам едва слышно стонет, понимая, как сильно в действительности ему хочется опустится ниже и приласкать Славу. Но сдерживается. Не то чтобы в правилах Окси когда-то были манипуляции сексом, но минета сегодня не будет, Машнов определённо заслужил совсем другое. Нечто не менее приятное, но достаточно сильно самого мелкого провокатора до сих пор смущающее. Взвесив все «за» и «против», волей собственного произвола, запланированные воспитательные мероприятия с укусами и засосами Мирон отменяет. Вместо этого Фёдоров отпускает пострадавшее ухо, сползает ниже, командует грубовато: — Перевернись, — и слышит, как Славка, очевидно настроившийся поиграть, нетерпеливо вздыхает. Да уж, нашли они друг друга, конечно: контрол-фрик и мальчик-который-любит-немного-поиграть-в-подчинение. — Жопу приподними, ноги расставь, литературовед-любитель, — нарочито грубо бросает Мирон.       Машнов включается мгновенно, слушается беспрекословно. Он хорошо знает бойфренда, доверяет ему. Слава уверен, Окси никогда не сделает действительно больно, только лишь самую малость, усилив удовольствие. И то, всегда заранее спросит, предупредит, если хочет пожёстче. Это всё в порно хорошо, когда трэш и хардкор, кровоподтеки и сбитые колени, там актёры, их профессия изображать безумный кайф или ужас подчинения на камеру. Но по жизни лучше всегда договориться, узнать как можно сделать друг другу действительно хорошо, даже если кто-то любит болезненные практики, вместо того, чтобы катиться в травмпункт с ушибом члена или порванной дыркой.       Слава безропотно прижимается грудью к подушке, прогибается в спине, оттопыривает задницу и с нетерпением принимает властное настроение Мирона. Он ждёт чего угодно: шлепков, укусов, сильного сжатия ягодиц ладонями, но, вместо этого чувствует, как осторожно Мироновы пальцы сначала оглаживают, по-хозяйски растирая, а потом бесцеремонно разводят половинки, открывая обзор на заранее смазанный, подготовленный анус.       Мирон действительно шлёпает ещё пару раз, шепчет: «Хороший какой, воспитанный мальчик, подготовился. Знаешь, как порадовать папочку». Щёки и грудь Машнова заливает густой румянец смущения, а спустя несколько мгновений он чувствует, как проведя снизу вверх по расселине, в дырку взвинчивается, с силой проталкиваясь, тёплый влажный язык. Слава дышит ртом и замирает, поначалу, как всегда, смущаясь римминга. Ему хочется отползти и укрыться под одеялом, но Мирон держит крепко, он не отпустит. Слава стыдит себя за собственную робость и вскоре действительно забывается от приятных, пикантных ощущений, растворяясь в ласке настолько, что возвращается в реальность лишь когда к языку, теперь вылизывающему нежную кожу вокруг сфинктера, добавляется сначала один, а потом и второй палец. Теперь-то, отбросив лишнее смущение и стыд, он входит во вкус, нетерпеливо ведёт бёдрами, хнычет даже, пытаясь что-то требовать, и на сей раз получает действительно хлёсткий шлёпок, за непослушание. Он вздрагивает, хрипит, провоцирует, красиво прогибаясь в спине, повиливает задницей. Мирон усмехается, наклоняясь накрывает Славу собой, целует сзади шею и между лопаток, пеняет: «Какая бестактность, так напрашиваться! Что, Сонечка хочет поскорее получить мой красивый хуй»?       Славу продирает предвкушением, и он с трудом давит новую порцию стонов. Впрочем, они с Мироном хорошо понимают потребности и желания друг друга, и намёк Машнов отлично понял уже с первого раза. Сладкая экзекуция вскоре выходит на новый уровень: язык и пальцы пропадают, а на смену им приходит ощущение льющейся на кожу прохладной смазки и тепло головки, приставленной ко входу. Мирон осторожно вводит член, медленно пропуская на всю длину, специально не торопится, как всегда давая привыкнуть к не маленькому размеру.       Выждав с минуту он кладет одну руку Славе на ягодицу, второй поглаживает его возбужденный член, прислушивается к их общим ощущениям, и только убедившись, что всё хорошо, начинает потихонечку двигаться внутри.       Когда первое мышечное сопротивление проходит, темп становится ритмичнее. Теперь член Мирона проходится по простате с очень короткой периодичностью, вызывая восхитительно кайфовые ощущения. Слава издаёт первый несдержанный вздох блаженства и начинает стонать во весь голос, переживая вспышки яркого удовольствия. Мирон подрачивает его член в такт собственным движениями, но осознанно не спешит доводить Славку до финиша, оттягивая оргазм. — Ну что, просто так со мной спишь? Или чей хер всё-таки имеет значение? — спрашивает Окси, крепко сжимая Славкино бедро. — С-с-с-у-к-а! — тянет Карелин на выдохе, и, сбивая Мирону весь ритм, резко подаётся назад, насаживаясь до упора и сжимая член Окси внутри.       Мирон ловит острый кайф, словно сделает высокую волну. Он прехватывает Славку под животом и поперёк груди, поднимая с коленей усаживает на себя, и переставая сдерживаться кончает ему глубоко внутрь. Тяжело дыша оба замирают, крепко слипшись потной кожей. — Момент, Кот, я сейчас пережду и дососу, — шепчет Мирон с небольшой заминкой, не переставая осыпая Славкину шею мелкими поцелуями. — Не спеши, я успел за тобой, — откидывая голову на плечо Мирона, отвечает Слава. — Без рук смог? — проглаживая любовника по груди и животу уточняет Окси. — Моя ты умничка! — Ага. Только твоя. Самая лучшая и красивая Сонечка, — мямлит начинающий отходить после всплеска дофамина и адреналина Славка, подавляя зевок. — Мне нравится, когда так: немного грубости, грязи, говоришь всякое, долбишь, словно гвозди забиваешь, а потом кончать, ты первый, я за тобой. — Хорошо, Слав. Это самое главное, что тебе так нравится, — произносит Мирон с нескрываемой заботой. — Всегда говори со мной, если есть какие-то важные вещи. Я хочу слышать и готов слушать. Мне важно всё, что важно тебе. — Люблю тебя, Мир, — шепчет Слава. — Очень. — И я тебя, Кот. Никогда не сомневайся, — продолжая хаотично целовать Машнова, отвечает Мирон.       Очевидно, что ответ на вопрос, не просто ли так они уже третий год спят вместе, и без последнего диалога лежал на поверхности. Но людям, даже очень самоуверенными, порой, всё-таки нужны некоторые доказательства собственной важности для одного-единоверного человека.