Любимая музыка настоящих людей

Ноябрь 2020

- pos.1 -

      Мирон входит в их квартиру гораздо раньше, чем планировал вернуться. Причина тому — отмена встречи, назначенной во второй половине дня. Обсуждение нового рекламного контракта удачно перенесено принимающей стороной на завтрашний день, а отираться на студии одному категорически не хочется. Других дел, согласно его супер-планёру, как ни странно, не предвиделось и единственным верным вариантом при таком раскладе было немедленно ехать домой. Что он, собственно, и сделал.       Фёдоров старается не шуметь, на случай, если Славка, вернувшийся со съёмок далеко за полночь — спит. Однако, первое, что он слышит, осторожно прикрыв за собой дверь, звучит не ново, но каждый раз интригующе. — Федя, Федя, ну твою же налево! Ногу, вот эту ногу, ты можешь после разворота выставлять под прямым углом? — возмущённо прикрикивает Слава. — Что это за дегенеративная подкошенная конечность? КОЛЕНО! БЕДРО! ФЕДЯБЛЯДЬ! — Да ты заебал меня с этим бедром! У нас не балетная вариация! — живо откликается Игнатьев. — Ты конченый совсем? При чем тут классификация танца, если партнёрша в конце должна сесть тебе на это бедро?! Без разницы, что ты исполняешь, если кто-то на такую раскоряку опуститься должен. Давай последний кусок заново! — сурово чеканит Слава. Но, тут же, словно мгновенно переключившись, совсем иным тоном добавляет, — Птичка моя, не устала? Сделаем ещё разочек на счёт, а потом под музыку? И не стесняйся, садись на этого оболтуса всем весом, пусть он ощутит, к чему надо быть готовым!       Мирон, снимая свой модный, кожаный плащ, слышит горестный мужской вздох и мягкий девичий смех, звонкий звук поцелуя. Он смотрит под ноги: в лотке для уличной обуви устроились белоснежные кеды, настолько аккуратные и чистые, что понять, с кем именно воркует его бойфренд, можно на раз.       Буквально через мгновение Слава говорит, а Мирон действительно получает подтверждение своей догадки: в гостиной, вместе с владельцем суровых берцев Федей Игнатьевым, экзерсисы для па-де-де репетирует миниатюрная Киви, которую Славка ласково зовёт птичкой. — Юль, ну вот за что ты его целуешь? Он, не заслужил, — уже более шутливо шикает Машнов, — скажи-ка, удобно тебе так сидеть, сверху? — Славуш, там же не мне сидеть, а Саше. Она похудее в бёдрах, а вот попа у неё чуть более выпуклая, может, ей и будет. И давай не будем забывать, девушка она своеобразная. Судя по всему, ей скорее даже понравится, — мягко откликается подруга.       На секунду в квартире устанавливается гробовое молчание, а потом слышится дружное прысканье, громкий ржач пацанов и вежливое, деликатное хихиканье Киви. — Какая ты, всё-таки, корректная женщина, Юль! — басовито тянет Букер, толком не отсмеявшись. — Очень обтекаемо сформулировала манеру Куромушки насаживаться на любую конечность партнёра, как на член! «Так, — думает Мирон, притормаживая с приветствием гостей и замирая в коридоре. — А вот это уже интересно!» — Ну ладно вам, ребят. Если смотреть со стороны, Славян ведь правда классный, умеет произвести впечатление. Не мудрено, что она запала, вот и ведёт себя как кошка. Давайте не будем злословить, нехорошо как-то смеяться над чувствами других людей, — отведя глаза произносит девушка, — Сердцу, как известно, не прикажешь.       Машнов едва ли не подрывается вперёд и уже набирает воздуха, чтобы закатить очередную пламенную речь, но Федя смотрит на него в упор, непередаваемой игрой бровями показывая, чтоб Слава, если и хотел прямо сейчас сказать что-то, ну, там, успокаивающее или ободряющее, немедленно заткнулся! Не хватало только довести Юлю до слез. Она конечно, не подаёт вида, но ребята хорошо знают: после расставания с Аббой сердечные раны подруги всё ещё не до конца затянулись. — Да Машнов по жизни лопух! Ты знаешь, ему пока сам Мирон не сказал, что девочка по ходу от него ещё чего-то хочет, он и не догадывался! Мужик его догадался, а Славян, нет, — переключая внимание на себя, заявляет Букер.       Фёдоров слышит, как девушка фыркнув, шикает на Букера, но тот все равно смеётся, весело и бессовестно. Слава горестно вздыхает, делая это в той самой тональности, что обычно сопровождает его «кис-кис-кис» при поимке Филечки для себя поездки к ветеринару. — Федя, ну хули ты опять шарманку эту заводишь? Я ведь говорил, что в принципе однолюб, и мне нужен только Мирон, поэтому другие люди в плане отношений или перепиха меня не интересуют. Я занят, по-моему всем это известно. Тем более, некоторые предложения Саши в плане постановки танца были уместны. Я даже и не подумал о каком-то сексуальном подтексте, — тут же парирует Слава. — Кстати, давайте закругляться. Мир через пару часов будет дома, не хочу утомлять его своими воплями и твоими, Феденька, шутками-самосмейками. — Вообще-то, я спасаю твою честь, вызвав огонь на себя! Прикинь, какой пиздец будет завтра, когда ты Куромушке скажешь, что самовольно заменил ей партнёра? — лукаво уточняет Букер. — Да и от чего твой Мирон так устаёт? Должность-то административная у него и рэп читать, поди, не мешки ворочать! — Федь, я тебе благодарен за жертву, и все такое, но, серьезно, завали-ка ты ебало! У Мирона много обязанностей и куча людей в подчинении, о которых нужно думать ежедневно. Ещё возня с артистами, такими же вот талантливыми, как ты у нас, ещё контакты с представителями сторонних организаций, плюс творчество, контракты с лейблами и огромное количество дерьма, которое приходится оперативно разгребать.Поэтому дома ему нужна спокойная обстановка, вкусная еда и забота, а не танцевальный кружок Антихайпа! — рявкает Слава, а Мирон, собравшийся было уже дать о себе знать, улыбается.       Бесконечно приятно слышать искреннюю заботу и беспокойство в Славкином голосе. Неимоверно греет душу осознание, что любимому Коту важен его, Мирона, комфорт и спокойствие среди уюта домашних стен. — Не-не-не, подожди, Славян! Я же не это имел в виду. Мирон твой нормальный мужик, ровный, он понимает, ты нас сюда по делу приглашаешь. Совсем вроде и не против. Мы же не мешаем! — бубнит Букер.       Ситуацию и Федю, от перспектив быть немедленно испепелённым возмущённым взглядом Машнова, на этот раз спасает Юля. — Федь, мы может и не мешаем, но человеку, ежедневно контактирующему с большим числом людей, как правило, после сложного рабочего дня хочется побыть в своём комфортном пространстве, без посторонних, — мягко увещевает девушка. — Давай-ка ещё кружочек на счёт, потом под музыку, и будем заканчивать. А новые детали ты Саше покажешь сам. Чтоб она не потребовала очередной прогон со Славкой. — Да не буду я ничего показывать! — уверенно заявляет Букер. — Это Машнова она за нос водит, типа, «ой, я вот тут не знаю, не понимаю, давай Славик, ещё разочек поддержку». Со мной такой хуйни не случится, по мне Куромушка совершенно не течёт. — Что странно, ведь комплекция у вас со Славкой фактически идентичная, — задумчиво произносит Киви.       Мирон решает, что услышал уже достаточно и сейчас самое время дать о себе знать. — Слав, я дома, — в полный голос произносит он.       Со стороны шкафа слышится шуршание и, одновременно с тем, как Машнов появляется из арочного портала гостиной, к ногам Мирона спрыгивает, симпатичной бесхвостой белкой-летягой, Филечка. Кот мяучит, потираясь о ногу Окси, а Славка, приблизившись, сначала подбирает пушистого и помещает его в капюшон, а потом уже смотрит с подозрением на Федорова. Отсканировав на предмет внешних потерь, он наконец-то обнимает Мирона, проводит руками по спине, шёпотом в самое ухо спрашивает: — Ты раньше освободился или на обед заехал? Всё хорошо? Почему не позвонил? — Думал ты спишь ещё, не хотел будить. Я на сегодня закончил, весь твой, — довольно произносит Окси, потянувшись чмокнуть Славку.       Твёрдо зная, что Слава считает неприличным проявление чего-то интимного при посторонних, Мирон руки особо не распускает, ожидая короткого, лёгкого прикосновения к губам, но получает полноценный глубокий поцелуй. — Это отлично. У меня, правда, ребята в гостях, Юля с Букером, ничего? Мы сейчас кружочек ещё прогоним и разойдёмся. Ты очень голодный? У нас есть суп вчерашний, йогурты, творог и много ровным счётом ничего. Я так и не доехал за продуктами. Если хочешь, закажи что-то пока? — заставив себя оторваться от бойфренда частит Слава. — Все в порядке, Кот, и не нужно расходиться. Ты же не просто так ребят домой позвал, значит нужно что-то выучить, так занимайтесь. Тем более, мне давно хотелось вживую посмотреть, как ты работаешь. Если никто не против и ребята не застесняются, покажете? — спрашивает Мирон. — Стеснение и танцы это две разные вещи. На сцене ты, прежде всего, артист, вне зависимости от количества и качества зрителей! — сверкнув глазами подтверждает Слава. — Там только, как бы лучше сказать, Федька в балетном трико, не вздумай заржать! Его на бальных танцах так приучили, считай — травма детства. Он всегда обижается за шуточки про лосины. — Обещаю, — подняв руки, словно сдаётся, кивает Окси. «Кто бы мог подумать, — мысленно добавляет Мирон, — Букер и балет. Случаются же в жизни странные вещи»

—

      Мирон проходит в гостиную, запросто здоровается за руку с Букером, слегка приобнимает Юлю. Девушка всё ещё немного смущается присутствия Окси, но улыбается открыто, демонстрируя симпатичные ямочки на щеках. — Ребят, Мирон хочет посмотреть танец, не против? — произносит вошедший следом Слава. — А потом можно вместе перекусить, — предлагает Окси, улыбаясь. — Давайте сейчас закажем еду, как раз вы все прогоните, где-то через час привезут. Слав, одобряешь? — Покушать это отлично, я в деле! — не дожидаясь ответа Машнова с ходу соглашается вечно голодный Букер. — Федя! — смущаясь ещё сильнее, одергивает друга Юля. — Спасибо за предложение, Мирон. Мы точно не помешаем? — спрашивает она вроде у обоих, но смотрит исключительно на Славу. — Нет конечно, тем более Мирон сам предлагает, — спокойно пожав плечами говорит Слава, положив подбородок Фёдорову на затылок. — Значит решили, — потеревшись отросшей щетиной о Славку, подтверждает Мирон. — Танцы и еда, и никого посторонних, всё как я люблю. — Так, давайте, три минуты, выбираем кто-что будет, Мир пока закажет, — кивает Машнов. — а потом два круга до приезда курьера прогоним ещё! И под музыку!       Все согласно кивают, усаживаясь на диван вместе с Окси.       И даже Букер, ещё недавно горестно нудивший о своей тяжкой доле, как-то веселеет, замотивированный едой и приятно обрадованный ремарочкой про отсутствие посторонних. Хороший всё-таки мужик этот Охумирон.       Быстро выбрав блюда по вкусу, ребята вновь поднимаются на ноги, чтобы занять свои места.       Слава устраивается у окна, танцоры выходят на середину комнаты. Юля замирает, сложив руки крест-накрест на груди, опускает голову. Федя встает за спину девушки, вытянувшись во весь рост. Вся его подвижная, несколько непропорциональная на первый взгляд фигура, вытягиваясь, приходит в необычайно гармоничное соотношения длины и объёмов. Слава хлопает в ладоши и запускает метроном, добавляя счёт на четыре.       Мирон, сначала, концентрируется вовсе не на скользящей по гостиной паре, он смотрит на лицо Машнова, каждой клеточкой впитывая это новое, сосредоточенное и суровое выражение. Такого пристального, серьезного и придирчивого взгляда он не замечал на лице своего любимого Кота никогда. В этот момент Оксимирон, привыкший делать номера концертных шоу максимально качественно, испытывает огромную гордость за своего мальчика. Нет, он никогда не сомневался в профессионализме Славки, зная его в быту и хорошо изучив его привычки, манеру вести дела, не трудно было догадаться о щепетильности в части работы, но прямо сейчас он имеет реальную возможность убедиться воочию.       Надо бы предложить Замаю кое-что попробовать с «Антихайпом», чтобы Андрей убедил Славу посотрудничать, но это позже. Сейчас надо смотреть.       Фёдоров переводит взгляд на динамично движущуюся по паркету пару. Он скользит взглядом по Юлечке, отмечая, что девушка двигается очень плавно, отлично чувствует партнёра, хотя сам танец, как он понял, для неё знаком только по видеоматериалам. Отдельно обращает внимание, во что одета Славкина лучшая подруга: удобные, свободные, спортивные брюки и заправленный в них лонгслив, возможно даже боди, плотно прилегающий и полностью закрывающий руки и грудь. Ему тут же вспоминаются шорты и топ девушки Саши, увиденные на записи. Понимающе хмыкнув, Мирон переводит взгляд на анонсированное ранее чёрное балетное трико, как назвал эти л о с и н ы Слава. Што ж, смеяться тут объективно не над чем. Мирон, как человек крайне далёкий от бальных танцев, но весьма падкий на подтянутые мужские задницы, не может не заметить, насколько откровенно облегают штанишки ягодицы Букера.       В этот момент Окси радостно понимает две вещи одновременно: Машнов, обычно, тренируется в самых простых, свободных и вовсе ничего не обтягивающих спортивках, а значит, на его восхитительные ноги и задницу не пялятся всякие левые чуваки, это раз. А самого Мирона, с некоторых пор, совершенно не привлекают чужие тела и филейные части, — это два. Даже очень рельефные и обтянутые ничего не скрывающими тряпочками.       Во время прогона под музыку, Мирон с наслаждением наблюдает за красивым, эстетично выстроенным танцем, совершенно не фокусируясь на Юле и Феде, воспринимая их единение словно отдельный вид искусства. В их ритмичных движениях, выпадах, поддержках, динамике и характере чередования танцевальных фигур — чистая эстетика и удивительный синхрон. И всё это, придумал и поставил, как он сам признался Мирону, — Славка. Его талантливый, красивый, бесконечно креативный и разносторонний мальчишка. Что ж, если и можно было влюбиться в Машнова ещё сильнее, заглянуть ещё глубже, рухнуть на самую глубину, сейчас был определенно такой момент. Когда творчество обнажило самые потаённые таланты души.       В принципе, думает Мирон, если рассматривать в максимально циничной плоскости, что-то такое и подразумевает совершенно несвойственную ему прежде моногамию. Он пробует сосредоточиться на эмоциях, вызванных собственными «откровениями» и понимает, нынешним своим мироощущением и желаниями — вполне доволен.       Кто бы мог подумать, что осталась в этом мире красота, Мироновым глазам прежде ещё не виденная, но уже полученная в долгое и счастливое пользование.

—

— Как тебе танец? — спрашивает Славка, заваливаясь ему под бок в чем мать родила. — Кот, у тебя опять ледяные пятки, — приложив усилие, чтобы не одернуть ноги от оплетших его холодных конечностей, журит Мирон. — Ты можешь простудиться, почему из ванной опять босиком шлёпал? — Я царевна — лягушка, понимаю температуру окружающей среды. Ты что, забыл? Мы же выясняли с тобой в прошлый раз. Пока моя шкурка спрятана, перед тобой прекрасный принц, но стоит только злодею-Кощею её спалить, прости-прощай, — со смехом произносит Машнов, полностью прижимаясь к пригретому под одеялом Окси. — Так что обними меня, пока у нас есть время! — Лучше бы тебе её понадёжнее прятать, — начиная поглаживать Славку по спине шепчет Мирон. — Иначе мне придётся собираться и отправляться искать свою детку. Тут вообще непонятно, чем дело закончится. Поди как сгину? — Ты зубы то мне не заговаривай, — куснув бойфренда за шею, фырчит млеющий от незамысловатых ласк Слава, — Скажи честно, с точки зрения насмотренности творческого человека, как ребята сделали? — Мне понравится и сам танец, и то, как Юля и Федя его исполнили. В какой-то момент я реально залип, настолько красиво и чувственно это выглядело! — продолжая ненавязчиво трогать бойфренда честно говорит Мирон. — Теперь мне хотелось бы прийти с тобой на запись или просто вживую посмотреть из зрительного зала. И на ребят твоих, и на тебя. А то только Андрея и берёшь! Разрешишь?       Слава вздыхает тяжело.              Отдавать и показывать некоторые стороны своих компетенций кому-то ещё, кроме привычных судей и команды, для него оказалось очень и очень не просто. И если он смирился с финансированием, и даже контрактом, предусматривающим целого менеджера, то открываться в процессе реализации творческих задавливаю ему трудно. Он не то чтобы стесняется Мирона в плане полисного появления вместе, скорее гордиться своим талантливым и харизматичным Окси, но переживает, что тупо перенервничает, налажает, если любимый человек будет в зале. — Я боюсь ошибиться, накосячить, — честно отвечает он. — Однажды, это ещё в Хабаре было, на выступление пришла мама. Она много работала и выкроила как-то время, с коллегой договорилась, что та подменит в редакции. И вот, прикинь, сидит моя мама в третьем ряду, вся очень взволнованная. А я, с Юлькой, выхожу на сцену, финальный танец: или кубок наш, или нет. И мы, естественно, тоже взволнованы. Нас объявляют, мы очень хорошенькие: у Юльки розовый купальник и пышная тюлевая юбка, туфельки, перо в волосах, девочка с картинки, но и я тоже ничего, чёрный костюмчик, брючки-клеш, пайетки по шву всей семьей пришивали… Ох уж эти ебаные пайетки, ты просто не представляешь, как я их ненавидел! Начинается песня, не помню, уже, как в оригинале называлась, но ты ее точно знаешь, пел Мурат Насыров, «Мальчик хочет в Тамбов». Вроде всё идёт хорошо, все эти хип-хип-раз, прокрутка-поворот, хип-хип-два. Юлька прыгает, мы ещё достаточно мелкие были, поэтому мне ловить не нужно, только прийти синхронно в позу. В общем, мы молодцы, движения точные, мордашки сияют, танец — огонь, уверенно идём на кубок. Я считаю про себя, улыбаюсь судьям, зрителям, маме, а внутри просто всё трясётся от ужаса и восторга. И вдруг, понимаю, что у меня судорога, реально шею свело от напряжения. Приближается момент, где надо быстро головой туда-сюда крутануть, а я не могу. Шепчу Киви, мол, «Юля, шея!», а у неё, прикинь, булавка английская на перчатке, ей наш тренер, Сара Генриховна, всегда велела носить при себе. И Киви, умничка, делает ложное движение, да ка-а-ак кольнёт меня! Я чуть не заорал, зато сразу отпустило. С тех пор вообще никого не зову из близких. Считай, суеверие или типа того. — Любопытно. Кстати, давно хотел спросить, а почему Юля — Киви, если фамилия у неё Еремеева, — задаёт неожиданный вопрос Окси. — Есть какая-то кулстори? — Так-то и ты Мирон Фёдоров, ничто, вроде, не предвещало, а здравствуйте, Оксимирон! — без особого запала привычно огрызается расслабленный Слава. — И вообще, я тебе душу выворачиваю, а ты? Оксанка-Оксанка, вертихвостка бессердечная! — Наоборот! Хочу побольше узнать о лучшей подруге моей любимой девочки-Сонечки, — опустившись руками на ягодицы Машнова, томно произносит Мирон.       Слава, всегда немного плывущий от определённого рода прикосновений и слов, сморгнув, моментально переключатся, тянется к губам Мирона, шепчет: «А знаешь, я тебе потом объясню, только напомни». И затягивает Окси в глубокий, обстоятельный поцелуй.       Мирон поддаётся, вроде как позволяя Славе вести, но сознательно удерживает контроль на грани, рук не убирает. Слава, оторвавшись от его рта лишь на секунду вздыхает, проводит языком по Мироновым губам и принимается их поочерёдно посасывать. — Поиграем сегодня с языком, хочется, — не спрашивает, не предлагает, утверждает Машнов.       Мирон подчиняется. Бывает у его мальчика такой тон и такое настроение, когда молчаливое согласие с любой его прихотью может принести удовольствие несоизмеримо большее, чем любовь Окси поверховодить.       Вот и сегодня, кажется, такой случай. Судя по настроению и поволоке, застившей Славке глаза, сейчас в их постели будет нежиться капризуля-Сонечка, а значит ласкаться они будут долго и со вкусом. Мирон с готовностью подминает Славу под себя, переплетает их ноги и высовывает язык, зная, что пребывая в режиме капризной крошки, сосать Машнов начинает именно с него, в прямом смысле имитируя минет. Мочки ушей, пальцы и член — всё потом.       Через какое-то время Славка вылижет Мирона целиком, обслюнявит и приласкает везде, где только захочет, а после, потребует от Мирона нежного долгого секса. И для этого у них вся ночь впереди. А пока, между их телами минимум сантиметров, но максимум чувственности, медлительных, тягучих движений, поглаживаний, укусов, томных вздохов, и горячий влажный рот, умеющий делать потрясающие в своем бесстыдстве штуки…

—