Теряя ориентиры

Небо кажется слишком серым и тяжелым, что, если отвлечешься, так и раздавит тебя. И этот противный моросящий дождь туда же. И с туманом, между прочим. Хотя туман сюда подходит как нельзя кстати – кажется, только и ждет момента, чтобы засмеяться и кинуть в лицо ком призрачной ваты и закружить, запутать в своих сетях. Хибари все это кажется иллюзией. Слишком правдивой, слишком настоящей, но все-таки иллюзией. Потому что так просто не могло получиться. Конечно, могло, но только не с Мукуро. Он же сам говорил, что у него безлимит везения, и в могилу он последует только после Кеи. Только после него – и никак иначе. Потому что еще не зажили на его спине царапины, оставленные Мукуро. И до сих пор губа болит, за которую Рокудо его цапнул в порыве страсти. Для Хибари это все неправильно и неожиданно – знать, что метки на его теле ещё есть, а человек, который их оставил - нет. Ну, все бывает в первый раз. На кладбище сейчас слишком громко, и Хибари уверен, что Мукуро бы не хотел быть похороненным в такой обстановке. Он бы хотел не траура, а праздника – праздники ведь тоже в какой-то мере ложь, а он, как и любой иллюзионист, погряз во лжи. И правда в отправлении в последний путь – это, мягко говоря, неожиданно. Да и увидь он все это, не поверил бы – решил, что просто играют на публику. Как же, один из самых сильных Хранителей погиб, ах какая жалость, горе-то какое. Это все ведь просто игра в ложь – похороны закончатся, и ни один из них даже не вспомнит, где его могила. Вот и все, сказка закончилась. Был иллюзионист – и нет иллюзиониста. Все просто, даже слишком, и теперь наша цель не узнать, что было с нашим Хранителем Тумана, а найти ему замену. Это ведь мафия, здесь грустить не принято. Хибари все хочется разнести здесь, а особенно – священника, по какой-то глупости читающего отходную молитву по иллюзионисту. Хибари хочется подойти к их-как-бы-боссу и спросить, чем он думал, когда устраивал этот балаган? Господи, да какой священник нужен для похорон человека, который продал свою душу дьяволу?! Это выглядит глупо, очень глупо – отправлять черта на Небеса, да еще и платочком вслед помахать, что они сейчас и делают. Слишком неправильно. А Хром почти не плачет – лишь всхлипывает изредка и смахивает собирающиеся в уголках глаз слезы. Держится – не тринадцатилетняя девочка уже, сможет же пережить смерть учителя, хоть и любимого. Его не вернешь, и все, что остается тебе – лишь терпеть. И надеяться, что его не будут слишком сильно мучить в Аду. А потом Хибари впервые переводит взгляд на гроб. Черный шелк на белом атласе. Переплетение нитей. Переплетение кружев. Переплетение жизни и лжи. Переплетение правды и смерти. Хибари кажется, что Мукуро открыл глаза. Хибари кажется, что из-за всего этого он потихоньку начинает сходить с ума. Когда он выходит к Саваде, Кея даже не замечает. Не замечает, как хватает того за плечо. Замечает лишь то, что он негромко хрипит Саваде в ухо: - Прекратить этот маскарад. Незамедлительно. А Тсуна только смотрит непонимающе и надеется, что с его Хранителем все в порядке. Сейчас Тсунаеши хватает и нынешней проблемы, не время еще о будущем думать. Особенно – о таком мрачном. - Но мы же должны его проводить,- Тсуна спокоен, даже слишком – надо же держать марку. – Ты думаешь, ему бы хотелось, что бы его просто закопали? - Нет. Я знаю, что он бы хотел быть сожженным. Чтобы от него остался только пепел. - И что делать с этим пеплом? В урну собрать? – Саваде остается только удивляться – неужели его хранитель мог сам до такого додуматься? Хотя, зная его Мукуро, можно решить, что да, он мог. - Развеять по ветру, - Хибари смотрит решительно, сразу показывая, что будет стоять да конца. Ну что же, если он уверен…. - Ты точно уверен, что он именно того хотел?- перчатки зажигаются легко, как будто так и надо. Хибари кивает. Он уверен даже не на сто, на все двести процентов. Молитва заканчивается, и Тсунеши понимает, что все, пора. И если Мукуро хотел другого, то свой шанс он упустил – ещё тогда, когда пописывал свой самый первый контракт с Сатаной. Ничего не поделать, ничего не вернуть. Жизнь имеет слишком неприятный момент – заканчиваться. Пламя слишком яркое и сильное – одним сплошным языком слизывает то, что осталось от Мукуро. Слишком быстро. И, тем не менее, только так – правильно. И туман расступается, чтобы ветер смог растащить серые хлопья как можно дальше. Пусть земля ему будет пухом, - шепчут травы. Пусть земля ему будет пухом, - шепчут деревья. И только людей интересует, что же произошло. И только сейчас Хибари понимает, что остался совершенно один в этом мире. И Хибари идет искать единственную частичку Мукуро, которая осталась у него. Хром плачет. Плачет не сдерживаясь, смазывая тушь, давясь всхлипами. Сейчас для нее все это слишком сложно. Возможно, позже она поймет, что это идеальный вариант для её учителя. А сейчас ей слишком больно. Слишком быстро все произошло, она даже толком не успела ничего понять. Только что Мукуро хотели положить в могилу – и вот он уже вспыхнул факелом. Только что его чуть не закопали – а сейчас серый пепел кружит ветер. Хром не понимает. Вернее, не пытается понять. Когда ей на затылок ложится чья-то теплая, успокаивающе поглаживающая ладонь, Хром даже не обращает особенного внимания. Лишь подается навстречу утешению и ласке. И лишь спустя несколько неимоверно долгих десятков секунд она понимает, чья именно это рука. В обычной ситуации Хром бы немедленно отстранилась, извинилась и убежала. Но сейчас можно больше обычного. Можно попросить свою порцию утешений, и как ни странно, получить её. О том, правильно это или нет, Хром будет думать после. А сейчас ей просто спокойно – и это главное. Хибари непривычно обнимать кого-то, кроме Мукуро. Но ощущение чужого тепла слишком приятное, что бы о нем просто так забыть. Теперь Хибари не бросит уже-не-маленькую-девочку Хром. Теперь Хром не бросит великого и ужасного Хибари Кею. И в этот момент Хибари понимает, что когда-нибудь где-то далеко у него все будет хорошо.