Между утёсом и бездной

Ущелье Теней оправдывало своё название даже на рассвете. Высокие, почти смыкающиеся скалы пропускали лишь узкую полосу холодного, серого света. Внизу бушевала река, её рёв заглушал все остальные звуки, превращая ущелье в гигантский, сырой рупор. Идеальное место для засады и для кровавой разборки. Группа «Чёрного Когтя» была не шайкой дилетантов. Это были профессиональные наёмники, бывшие шиноби из малых деревень, объединённые жадностью и жестокостью. Их было восемь человек. У Акацуки — трое. Они стояли на узкой каменной тропе над бурлящей водой. Перед ними лежали тела трёх курьеров Акацуки — задание было уже провалено, груз, судя по всему, захвачен. Члены «Когтя», увидев подходящих к ним трёх фигур в плащах с облаками, лишь осклабились. Численное превосходство вселяло в них уверенность. — Смотри-ка, крысы прислали уборщиков, — крикнул их лидер, коренастый мужчина с лицом, иссечённым шрамами. — И даже девчонку привели. Это уже унижение. Итачи не ответил. Он лишь медленно, словно нехотя, поднял голову, и его глаза вспыхнули кровавым светом мангеке сёрингана. Враги замерли на мгновение, сражённые внезапным давлением его чакры. — Уничтожить всех, — произнёс Итачи, и это прозвучало как объявление погоды. — Акари. Ты — с Дейдарой. Покажи, на что способна. Это был приговор и приказ. Дейдара, чьё лицо исказила ярость от вида убитых курьеров (даже он признавал их «своими»), срывал с плеча сумку с глиной. — Наконец-то! — проревел он. — Искусство требует жертвенной аудитории! Бой начался с хаоса. Дейдара запустил в центр группы пару глиняных птиц, вынуждая их рассредоточиться. Итачи исчез в клубах дыма от взрывов, чтобы в тишине работать с ближайшими противниками. А Акари осталась на открытом пространстве, лицом к лицу с двумя наёмниками, решившими, что с «девчонкой» справятся быстро. Первый, с огромным мечом, замахнулся на неё. Старая, детская манера движений — из Камня, тяжёлая и основательная. Акари не стала уворачиваться. Она сделала резкий, короткий шаг внутрь замаха, так, как учил отец-Учиха, и ударила ребром ладони по запястью врага. Кость хрустнула, меч с грохотом упал на камни. Второй её удар, в солнечное сплетение, отбросил наёмника к самому краю тропы. Второй противник был хитрее — метатель сюрикенов. Он отступил, осыпая её градом стальных звёздочек. Акари отбивала их кунаи, её движения были быстрыми, точными, экономичными — отточенная годами скрытых тренировок школа. Она не использовала никаких техник Учиха, только базовые приёмы, но исполненные с убийственной эффективностью. Она заметила, как из угла глаза на неё смотрит Итачи. Он не сражался, он наблюдал, расправившись со своим противником за секунды. Ей удалось приблизиться к метателю, сбить его с ног ударом в колено и приставить кунаи к горлу. В его глазах был животный страх. Она замерла на долю секунды. Убить? Прямо здесь? Не в схватке, а хладнокровно? Её рука дрогнула. — Сентименты! — крикнул Дейдара, отбиваясь от двух наёмников, которые пытались его окружить. Один из них, используя технику земли, создал каменные шипы, которые едва не пронзили Дейдару сбоку. Решение пришло мгновенно. Акари ударила рукояткой кунаи в висок своего противника, отправив его в небытие, и метнула свой кунаи в того, кто атаковал Дейдару. Лезвие вонзилось наёмнику в плечо, заставив его вскрикнуть и потерять концентрацию. Шипы рухнули. — Не мешай моему искусству! — огрызнулся Дейдара, но в его голосе сквозило скорее раздражённое признание, чем гнев. Он воспользовался моментом и запустил в раненого наёмника роящихся глиняных ос. Но битва складывалась не в их пользу. Лидер «Когтя» и ещё двое, самые сильные, оказались серьёзными противниками. Один использовал технику воды, усиливая и без того бушующую реку, создавая хлысты из воды, которые хлестали по тропе. Другой был мастером гендзюцу, и его иллюзии смешивались с дымом от взрывов Дейдары, создавая путаницу. Итачи, сражаясь с лидером, был точен и безжалостен, но его стиль требовал фокуса. Иллюзионист «Когтя» сумел на мгновение отвлечь его, создав призрак атакующего Дейдару. Это была доля секунды, но её хватило. Лидер «Когтя», могучий ниндзя, специализировавшийся на технике усиления, увидел открытие. Пока Итачи отворачивался, он собрал чакру в кулак, который засветился тусклым, землистым светом, и с рёвом бросился не на Итачи, а на Дейдару, который в этот момент лепил большую, сложную фигуру для финального удара. Удар был рассчитан на сокрушение. Даже Дейдара, увлечённый творчеством, увидел его слишком поздно. Он попытался увернуться, но каменный кулак настиг бы его, сломав позвоночник или пробив грудную клетку. Акари увидела это. Она стояла в десяти метрах, только что отправив в небытие очередного противника. Рассудок кричал: «Он выживет! Он сильный!» Но тело уже двигалось. На чистом, нерассуждающем инстинкте. На том самом, что когда-то заставлял её лезть на утёс, чтобы посмотреть на закат с лучшим другом. Она не крикнула. Не предупредила. Она просто оказалась между летящим кулаком и Дейдарой. Время замедлилось. Она увидела, как удивление искажает лицо лидера «Когтя». Увидела, как из угла глаза мелькнуло движение Итачи — он уже разобрался с иллюзией и поворачивался, но было поздно. Увидела, как голубые глаза Дейдары, полные ярости и концентрации, вдруг расширились от ужаса. Она не успела выставить полноценную защиту. Лишь инстинктивно подставила скрещенные руки и перенаправила чакру, чтобы принять удар. Удар пришёлся. Это было похоже на столкновение с падающей скалой. Она услышала, а вернее, почувствовала кости в предплечьях, которые треснули. Дикая, белая боль пронзила её, отбросив, как тряпичную куклу, прямо на Дейдару. Они оба рухнули на камни. Но она приняла основную силу удара. Удар, который должен был убить Дейдару, лишь сбил его с ног, оглушил. Наступила тишина, нарушаемая только рёвом реки. Лидер «Когтя» замер в недоумении. И в этот миг Итачи оказался у него за спиной. Не было ни вспышки, ни крика. Просто лёгкое, почти нежное движение руки. И лидер рухнул замертво, с перерезанным горлом. Оставшиеся двое наёмников, увидев это, бросились бежать. Им не дали уйти. Дейдара, придя в себя, с лицом, искажённым не яростью, а какой-то ледяной, сосредоточенной яростью, швырнул им вслед две маленькие, почти невидимые глиняные мушки. Два тихих, точных хлопка вдалеке — и ущелье снова заполнилось только звуком воды. Бой был окончен. Дейдара первым поднялся на ноги. Он не смотрел на бегущих, не смотрел на Итачи. Он смотрел на Акари, которая лежала на камнях, сжимая свои повреждённые руки, её лицо было белым от боли и шока. — Ты… идиотка, — прошептал он, опускаясь рядом с ней. Его голос дрожал. — Совершенная, безумная идиотка. Ты могла умереть. Акари попыталась улыбнуться, но получилась лишь гримаса. — Не… могла, — выдохнула она. — Ты же… обещал… показать мне… грандиозное искусство. Не видела ещё. Он замер, смотря на неё. Всё — гнев, подозрения, обида — всё это разбилось о простой, жуткий факт: она только что подставила себя под смертельный удар ради него. Ради него. Итачи подошёл к ним. Он вытер кунаи о плащ убитого лидера. Его шаринган был деактивирован, глаза снова стали обычными, но в них читалась сложная, невысказанная мысль. — Переломы предплечий, вероятно, трещины в рёбрах от удара о камни, — констатировал он с медицинской точностью. — Но жива. И её действие решило исход битвы. Груз, — он кивнул на свёрток, валявшийся рядом с телом курьера, — цел. Он посмотрел на Дейдару. — Твоя оценка? Дейдара не отрывал глаз от Акари. Потом медленно поднял голову. — Она… доказала. Кровью. Больше вопросов нет. — Он сказал это твёрдо, словно отрубая. Это был не просто ответ Итачи. Это был его собственный, окончательный вердикт. Итачи кивнул, один-единственный раз. — Тогда тащи её. Мы возвращаемся. У неё есть что предъявить Лидеру. Дейдара осторожно, с неожиданной для него бережностью, подхватил Акари на руки, стараясь не задеть повреждённые конечности. Она застонала, прижавшись головой к его плечу. От него пахло дымом, глиной и теперь — её кровью. Они покидали ущелье, оставляя за собой только смерть и грохочущую воду. Акари, в полубреду от боли, чувствовала, как её держат на руках. Не как драгоценность, а как доказательство. Как клятву, скреплённую костями. Она смотрела на красные облака на его плаще, которые плыли у неё перед глазами. Она не стала героиней. Она не стала святой. Она просто сделала единственный возможный в тот миг выбор. И этот выбор, болезненный и жестокий, наконец-то проломил стену лжи, которую она сама же и возвела. Цена была ужасной. Но мост через пропасть, пусть окровавленный и шаткий, был построен. Теперь оставалось только посмотреть, куда он ведёт.