Бумажные цветы

-Ты уже умылся? Иди завтракать, иначе опоздаешь. -Хорошо, мам. Я, как обычно, собирался на работу, как обычно, завтракал перед выходом любимой едой, как обычно, пусто глядел куда-то в параллельный мир. Казалось, что всё обыденно, но кое-что меня настораживало. Угнетающее чувство внутри тревожило на фоне мрачной атмосферы. -Сегодня твои любимые вафли с медом. Ощутив лёгкий спазм в глазницах, я медленно опустил глаза, борясь с дискомфортом. Проморгав пару раз, я, в конце концов, обратил внимание на неотъемлемую часть рутинного утра. Мамины вафли, те, самые ароматные и прелестно-золотистые, за долю секунды, от слегка подпеченной корочки превратились в сгоревшие сухари прямо на сервизной посудине. Не успел я моргнуть, как вместо излюбленного завтрака, в ёмкости тлели угольки. На секунду я опешил. Всё воспринималось тягуче, время текло эфемерно, будто это не та реальность к которой я привык, даже эта ненавистная картина на стене. Сколько я просил мать снять тошнотворное зрелище с гвоздей и спрятать в пыльном, забытом подвале. Говорил, как она меня пугает, смотря на неё неотрывно каждый прием пищи. Я единственный понимал насколько она фальшива, а остальные этого не видели и отмахивались от моих громких заявлений и показательных детских истерик. Родители думали это глупый каприз, который стоит подавить. Но она...картина, всепоглощающая. С первого взгляда, ничего примечательного не бросалось в глаза. Травянистое поле цвета раннего лета, палящее солнце, бутоны неизвестного мне сорта цветка. Поглазев минут так с пятнадцать, изображение начинает будто бы застывать, хоть это и физически невозможно, но оно прекращает жить в своих ярких красках. Зелёный цвет травы становится токсично-зеленым, солнце приобретает болезненную желтоватость, а лепестки цветов приобретают вовсе не сочный вид, а скорее мертвый, будто бы из бумаги. Ложность изображенного мира манила своими искажениями, они таились даже в банальном небе. Как и все детали на картине, небо славилось своей неестественностью, но оно выделялось больше всех, в особенности способ нанесения: заметно нервно-сдавливаемые мазки кисти в спиральном направлении масляных красок. Этот водоворот из витиеватых голубых пятен заставлял тонуть во времени. Вспомнив о последнем, придя в себя, в испуге, я отпрыгнул от обеденного стола. -Что-то не так? - непринужденно спросила мама. Я поднял взгляд на неё, но её глаза стали тоже темнеть. Ранее серые зрачки уже тонули в черной густоте. Мама стала монотонно повторять свой вопрос: "Что-то не так?". Лицо выражало жуткую ухмылку, а изо рта виднелись заточенные ряды зубов. Её тело приобрело кривоватые линии неестественных изгибов. Отросшие конечности задвигались, и женщина стала приближаться ко мне. С каждым шагом, не открывая рта, не издавая ни звука, она задавала снова и снова тот же вопрос. -Что-то не так? Нечто, что раньше было мамой, подошло ко мне вплотную, а я не мог пошевелиться. О чем думают люди перед смертью? Наверное, вспоминают былые деньки... Но я лишь подумал об опоздании на работу. Черт, я же опаздываю. -И я проснулся. -Что же, могу сказать одно, продолжайте пить выписанные медикаменты. Прогресс есть, причем значительный. Сны уже не реальны, прекратились галлюцинации. Значит мы движемся в верном направлении. -Смогу ли я полностью избавиться от этого? Мужчина в белом халате на секунду задумался и тут же ответил: -Если только Вы отпустите прошлое. "Отпустить прошлое...". Это одновременно дельный совет и слишком очевидные слова. -Вам нужно бороться. Не прекращайте верить в себя, мистер Батлер. Обдумывая слова психотерапевта, я мысленно попрощался с ним и поспешно вышел из кабинета. На выходе из больницы, принялся искать пачку любимых "Винстон" в кармане своего пальто. Не найдя сигареты, я начал уже выходить из себя. На секунду подумал, что выронил их на приеме, но тут же нащупал её на самом дне глубокого кармана. Достал одну и поджег её зажигалкой на которой были маленькая фотография и надпись, которая всегда напоминала мне о них. "Любимому мужу, отцу и просто замечательному мужчине." и наше семейное фото, где мы все счастливы. "Черт, как же мне их не хватает. Док, говорит отпустить, но я не могу! Я бы посмотрел, как он отпустил бы свое "прошлое" вот так просто, по щелчку пальца." Во мне промелькнуло желание отмщения в сторону невинного человека, а именно доктора, но я тут же опомнился от секундной слабости и ясность ума вернулась ко мне. Я не мог поверить, что меня посещают подобные мысли. Я достал из внутреннего кармана прописанные препараты. Покрутил коробочку в руках и сильно сжал, до тех пор, пока не послышался хруст пластинок внутри. "Даже эти гребанные колеса не помогают. Как я должен всё забыть?!" Я чувствовал, что постепенно разум затуманивался периодическими приступами гнева. Со злости, я выбросил таблетки в первую попавшуюся урну и, сгорбившись, поплелся в сторону родного района.

***

      Тусклый свет, пыльная мебель, куча бумажек о неоплаченных счетах. Сейчас это мой дом, а ведь недавно это было уютное семейное гнездышко полное счастливых лиц. На пожелтевших от времени обоях остались белые следы от фотографий которые я снял. Это был один из советов Дока. Я бы не послушал его, если бы не галлюцинации, которые вызывали те самые фотокарточки. Честно говоря, я бы все отдал, чтобы снова очутиться в этих видениях. Хоть это были призраки прошлого и просто бред сумасшедшего, но я чувствовал себя по-настоящему живым, с ними. Я зашел на кухню, достал из ящика дальней тумбы закрученный косяк. Закурил его и через пару минут я наконец расслабился, отпустил напряжение в мышцах, голова откинула все ненужные мысли. Постепенно я начал проваливаться в сон. -Мамочка, держи, это тебе! - закричал писклявый детский голос где-то в соседней комнате. Я не обратил внимания, было очевидно, что это очередной сон. Для меня это не было чем-то новым, такое случалось и ранее. Я слышал разные голоса: прохожих, коллег, приятелей и близких мне людей. Возможно, я когда-то не придал им значения, но уши всё помнят, все слова до единого. Как Док объяснил, всё это не более чем воспроизводство реплик на фоне стресса, которые запечатлелись в памяти. Советовал стараться не обращать внимания и вовремя пить таблетки. "Точно, таблетки!" - Ого, Эмма, ты такая молодец! Где ты такому научилась? Я услышал знакомые голоса, до боли родные. Меньше всего я ожидал их сейчас и...здесь. Я сделал веленое по советам врача, чтобы это не повторялось вновь и вновь, но ведь это так спонтанно и неожиданно приятно. Я действительно соскучился по ним. По родным лицам, запаху, семейному очагу. В конце концов, они давали мне надежду на спасение из этой дерьмовой жизни. Они были смыслом моего существования. А теперь их нет, и желания жить тоже. Несмотря на прохождение терапии, в глубине души, я не забывал об этих видениях и всем сердцем хотел снова видеть их физиономии, как прежде. Я попытался встать, но ватные ноги дали о себе знать. Кое-как я нашел комнату из которой доносились звуки. Увидев два силуэта, я не поверил своим глазам. Непроизвольно вырвалось из моих уст: -Джен! - крикнул я, но меня будто не существовало. Она не слышала, как бы я не звал её. -Эй! Джен! Это же я! Ау! Услышь меня! Что я только не делал: махал руками возле неё, орал во всё горло, смотрел в глаза, но они были пусты. Белки казались такими белёсыми, как у трупа. Да и сами они были уже не такими как прежде. Их тела излучали неестественность и полную отчужденность от мира, точно мертвечиной. Я увидел дочь рядом с женой. Подошел к девочке вплотную и стал проговаривать её имя в надежде, что та отзовётся: -Эмма! Родная, ты меня слышишь?! -В садике. Нам показывали, как делать эти красивые бумажные цветочки, - продолжила девочка как ни в чем не бывало. Я попытался дотронуться рукой до плеча дочери, но она прошла сквозь неё. Дичайший холод пронзил мою кисть от чего я резко отпрянул и забился спиной к ближайшей стене. Рука тот час посинела, а я замер, стараясь переварить всё. А девочки всё продолжали о своём: -Очень красиво! - сказала женщина и обняла Эмму. "Это всего лишь иллюзия. Они не материальны. Мне это чудится. Это снова началось." - подумал я. Я решил просто наблюдать за идиллией, никак не взаимодействовать, лишь бы это не заканчивалось. Хоть они казались не совсем людьми, но мне было достаточно их присутствия. Джен положила бумажный цветок на кухонную тумбу и принялась греметь посудой. Атмосфера была рутинной. Самый обычный вечер. Мне было так спокойно находиться здесь, рядом с ними. Я рассматривал свою любимую жену. А ведь раньше, я не обращал столь должного внимания на её внешний вид. Для среднего роста, у неё были достаточно длинные ноги. Пухловатая фигура настолько подходила ей, что всё гармонично вписывалось под пропорции изгибов. Фартук так изящно прилегает, а ей очень идет роль домохозяйки! "Она сейчас готовит ужин, потому что я должен скоро приехать с работы. Мило. А ещё так забавно ногой притопывает под любимую песню Queen, которую крутят по радио регулярно, почти каждые два часа." -А ты совсем не постарела. Все такая же как в молодости. - Поток моих мыслей вылился наружу и теперь я думал вслух, говорил не останавливаясь: -Помнишь нашу первую встречу? Мне казалось, что я влюбился в тебя с первого взгляда. А ты лишь посмотрела на меня и резко отвернулась. Ещё и тот хмырь с работы постоянно тёрся возле тебя. Что тебя вообще в нём зацепило? Тот самый нелепый галстук? Я знал, что он не достоин тебя, и тогда понял, что должен добиться твоего внимания любой ценой. И вот у нас теперь счастливая семья, два замечательных ребенка. Будто услышав меня, Джен побрела к Эмме спрашивать про старшего. От такого резкого разворота женщины, я едва ли успел ухватиться за край кухонной тумбы перед падением на наваленную гору игрушек дочери. -Эмма, а где Ян? -Я видела, что он во дворе играет с мячом. -Уже вечереет. Пора заходить обратно в дом. Уловив суть разговора, я понял, что это тот самый день, который перевернул всё в моей жизни. Я боялся правды и вот она передо мной. Хотел ли я лично пережить эти события и попробовать изменить исход событий или же услышать рассказ из уст свидетелей-соседей? Не знаю. Времени на раздумье было немного и нужно было действовать. И единственное до чего я смог додуматься: попытаться предупредить её: -Джен, стой! Не иди туда! Ты меня слышишь?! Прошу, остановись! Но конечно же она не слышала, а только бежала к двери, которая ведет на задний двор. Женщина открыла дверь и застыла в ужасе от увиденного. Двое мужчин в масках стояли над бездыханным телом мальчишки. Из него торчал нож, а густая кровь, скорее всего еще теплая, вытекала из раны, так же, как и душа из этого невинного парня. Тошнота подступила к горлу. В этот миг я ощутил весь спектр моих эмоций. Слезы непроизвольно начали выступать из глаз. Я задыхался и не знал чем помочь. Это была каторга. Вот так стоять и бездействовать. А я не мог сделать ничего и просто смотрел как грабитель наводит дуло пистолета на мою жену. А та стоит и не двигается, только слезы из её глаз выдавали движение. -Чего ты стоишь?! Беги! У тебя маленькая дочь за спиной! Да чего же ты застыла! - Болесно кричал я, но меня всё так же игнорировали. Я зажмурил глаза. Миг. И звук выстрела. Одновременно с ним звук захлопнувшейся двери. Я открыл глаза. Картина не стала лучше. Даже в самых жутких видениях, я не ожидал увидеть это мучение. Дверь не выдержала пули, и та прошла сквозь нее прямо в грудь женщине. Последнее, что она успела сказать с большим трудом, охрипшим, предсмертным голосом обращаясь к дочери: "Убегай и прячься!" и глаза её медленно закрылись, а кровь залила белый кафель. Эмма в ужасе сообразила послушаться маму. Девочка мигом вылетела из комнаты и побежала в сторону лестницы. Я чувствовал, что её ноги не слушались, но приказ матери сам нёс на второй этаж. А я бежал следом за ней. Пробегая мимо фамильного комода в коридоре, девочка заметила стационарный телефон. Захватив его на лету, она вбежала в ближайшую спальную комнату и тихо закрыла за собой дверь. Дочка спряталась в гардеробной и закрылась изнутри. Хоть ей и было шесть лет, но она додумалась набрать службу спасения. Я был одновременно горд и опустошен, то и дело, что мысленно молился за её успех. Телефонные гудки душили, будто мою шею обвивали те самые спиральные закрученные провода старого аппарата, но я терпеливо ждал, а через пару секунд уже инфантильно плевался выкриками. Я выглядел настолько никчемно на фоне дочери. Она сама Надежда, созерцала уверенность в своих действиях и мужественность перед переживаемым испытанием. Как только ей ответили с того конца, глаза девочки забегали и непосильная безмолвность подвела её, а в этот момент дверь гардеробной распахнулась. – Папа...