Последний пациент доктора Рубинштейна

Утреннюю тишину нарушало только щелканье клавиш. — Что ты там все время печатаешь? — Олег вошел в комнату, держа на подносе две чашки дымящегося кофе и круассаны. Безделье располагало вспомнить любимое хобби и освоить духовку в съемной квартирке в тихом районе Петербурга. Он поставил угощение перед ноутбуком, взял свою чашку и присел в широкое удобное кресло, уложив ноги на журнальный столик. — Работаю, — невнятно ответил Сергей. — А ты разве не на больничном? — улыбнулся Олег. Сережа скептически посмотрел на него, взял чашку, сделал большой глоток и зашипел из-за слишком горячего кофе. — Нам нужно утвердить стратегию развития “Вместе”, — терпеливо уточнил он. — Ты общаешься с коллегами? А их не смущает, что ты, ну, это... — Конечно, нет, — ответил Сережа. — С ними общается мой заместитель. У меня два заместителя, и оба на самом деле — я. Ну, или искусственный интеллект, время от времени. Сергей подхватил круассан и придирчиво осмотрел выпечку. — Я не мог приготовить это, — сказал он задумчиво. — Я не умею. — Ну да, ты сжег бы... — начал с иронией Олег, но осекся. Сережа, к счастью, не обратил на это внимания. Он щелкнул смартфоном и уткнулся в дисплей. Через полминуты в сообществе Vmeste появилось смазанное фото руки Волкова с чашкой кофе. Весь фотоальбом состоял из черно-белых фрагментов: ладонь, плечо, колено, линия подбородка. Сереже нужно было подтверждение, что камера тоже видит человека рядом с ним. Олег посмотрел в окно. Стояла на редкость хорошая, солнечная погода. Жаль, что им с Разумовским нельзя выйти и просто прогуляться по набережной Мойки, подумал он. Свежий воздух пошел бы Сергею на пользу. Хотя, у него остался запас медицинских масок... Но проще подождать и уехать из России. — Ты точно решил насчет Италии? — Волков вернулся к недавнему разговору. — Да. Я выбирал: Барселона или Венеция. Там мои деловые партнеры, — ответил Сергей. — Лучше Венеция. — Как скажешь. Сегодня уже будут новые документы. Можно начинать искать билеты. — Или нанять частный рейс, — сказал Сергей. Волков улыбнулся; Сереже нравилось его впечатлять, а ему нравилось впечатляться. Сережа подзабыл про кофе и тот остыл, но его это не смутило. Он потянулся к стоящей в углу стола баночке и вытряхнул на ладонь две таблетки, а потом запил холодным горьким напитком. Олегу не приходилось напоминать ему принимать лекарства — Разумовский сам явно не горел желанием встречаться с тем, что жило у него в голове. И все же слишком часто он просыпался с криком, слишком часто застывал на месте и со страхом прислушивался к чему-то, когда Олег слышал лишь смех детей во дворе да далекий шум машин. — Если я стану принимать больше, я не смогу работать, — сказал Сережа, вертя в руках баночку. Таблетки перекатывались в ней с тихим шорохом. Резко стукнула форточка, откинутая порывом ветра. Олег с досадой обернулся на грохот, а Сережа никак не отреагировал, только потер висок. У него были свои отношения с посторонними звуками. Стрелка медленно ползла по циферблату, пора было собираться. Город будто специально баловал его хорошей погодой в день, когда Олегу впервые за долгое время предстояло нарушить свое добровольное затворничество. — Мне пора, — сказал Олег, — Вернусь с паспортами и готовым шенгеном. Он накинул куртку и натянул медицинскую маску — попадаться в объектив уличных камер в планы не входило. Разумовский оторвался от компьютера и вышел в коридор. На его лице читалось плохо скрываемое беспокойство. — Ну что? — устало произнес Волков. — Ты вчера меня уговорил не идти... Сережа нервно поправил прядь волос, выбившуюся из-за уха. — Почему бы не оформить доставку? — спросил он, стараясь, чтобы его голос звучал обыденно. — Так эти дела не делаются. И я не буду палить нашу квартиру перед этими ребятами. — Да-да, конечно, — ответил Сергей. Помолчал, а потом неожиданно добавил: — Олег, свяжи меня на время, когда уйдешь. — Что? — не поверил ушам Волков, — Это что, стокгольмский синдром? — Волков, я серьезно. Ты сам знаешь, что я бываю... не в порядке. Думаешь, я не замечаю, что у нас даже ножи пластиковые? Я не хочу, чтобы ты ушел... А я потом очнулся с бомбой где-нибудь под дверью Игоря Грома. — Хочешь, я убью этого Грома для тебя? — поинтересовался Олег без тени шутки. Сергей не сдержал улыбку. — Не надо пока. — Брось, зачем мне тебя связывать, — Олег обхватил Сергея за плечи и прижал к себе. — Пожалуйста, — пробормотал Сергей, — так мне будет спокойнее. Волков покачал головой, снял маску и они с Сережей вернулись в комнату. Олег достал бинты и очень осторожно и бережно связал ими руки Разумовского, а потом прикрепил их к спинке кровати достаточно свободно, чтобы можно было менять положение лежа. Результат выглядел так соблазнительно, что щеки Олега слегка порозовели. Он прилег рядом на кровать и приблизился к лицу Разумовского. — Ну как тебе? — тихим низким голосом спросил он. — Нормально, — фыркнул Сережа, — иди давай и не заставляй меня ждать долго. — Ты же знаешь, что будет, когда я вернусь? — Всё будет, — Разумовский со смешком пихнул его ногой. Город жил и дышал. По голубому небу проносились легкие облака, на газонах отдыхали счастливые туристы, по широкому проспекту катились автомобили. Классические арки и изящные балконы высились над тротуаром, по которому тысячи людей бежали, спешили или медленно прогуливались. По каменной плитке шагали белые или цветные кроссовки, кеды и балетки, и рядом с ними — тяжелые армейские ботинки Олега. Когда он вернулся, Сережа успел задремать. Солнце обогнуло дом и теперь мягкими золотистыми лучами падало в окно, освещая его босые лодыжки. Олег скинул куртку, бросил на журнальный столик толстую пачку готовых документов и мягко подошел к кровати. Он прилег рядом и его крепкая ладонь немедленно оказалась под футболкой Разумовского. Тот заворочался сквозь сон. Выпрямил связанные руки, потягиваясь, а пальцы Волкова тем временем спускалась ниже и ниже. Сережа раскрыл глаза и заспанно улыбнулся. Его теплое тело с готовностью отвечало на ласку. Олег лег на него сверху, а Сережа скрестил ноги у него за спиной и подался вперед. Этого не случалось с тех пор, как Олег ушел воевать по контракту. Здесь, в этой квартире, они не раз засыпали в объятиях друг друга, оставляя мокрыми ладони и губы, но не более. — Давай же, — прошептал Сережа. — Ты уверен? — спросил Волков. — Да! Олег погрузил палец в рот, а потом опустил его. — Нет! — вскричал Сережа и Олег даже не удивился. На душе стало мерзко и гадко, тошнота от затхлого запаха крови снова сдавила его горло. Солнце все так же смотрело в окно, освещая комнату, в которой двое убийц на одной кровати пытались найти выход из окружавшей их тьмы. Олег достал из кармана нож и перерезал бинты. Когда-то Сергею нравилось это. Обычно застенчивый и скованный, после пары бокалов он становился бесстыдным и готовым на любые приключения. Он грациозно падал спиной на шелковые простыни и требовал, чтобы Волков с ним не церемонился. Но с тех пор прошло много времени и слишком много событий. Для Олега оставалось загадкой, что происходило в тот год, когда Сережа в одиночестве своей башни грезил его присутствием. Разумовский лишь обмолвился, что иногда было больнее, чем он хотел. Он мог это пережить и принять. Но эпизод насилия, пережитый в больнице, остался слишком тяжелым опытом. Вряд ли они в ближайшее время решатся на то, что позволяли себе раньше. Олег вдруг подумал, что если Тот, Другой, которого Сергей описывал как демоническую черную птицу, вдруг снова перехватит сознание Сережи, то всё может и получиться. Олег надеялся, что призрак больше никогда не побеспокоит его друга, но какая-то часть его сознания понимала, что с ним еще придется столкнуться и это лишь вопрос времени. Ни он, ни таблетки уже не могут гарантировать, что Птица исчезнет. Сережа накинул на плечи плед и открыл окно, впуская в комнату свежий и прохладный воздух. Солнце огоньками вспыхивало в его волосах, ветер играл с накидкой. А на пол падала тень, и при взгляде на нее казалось, что за его спиной качаются огромные черные крылья.