Вселенная BTS.

Глава 62 Самолет Чеджу – Сеул. Ким Тэхен закрыл дверь туалета, оперся руками на раковину, всмотрелся в лицо. Те же глаза, такие же губы, вот только. Тэхен надеялся, что в больнице врачи вкатили ему слишком убойную смесь лекарств, и сейчас у него обычные глюки. И все что ему рассказали парни, пока ехали в аэропорт, неправда. А бред подсознания, не выдержавшего неравную борьбу с медикаментами. Он сидел в машине, хлопал глазами, смотрел в мрачные лица парней и не верил, не мог допустить эту мысль, что Таши и Чонгука сейчас нет с нами. Никто из них не сопит на соседнем сидении, играет в телефоне, прикалываются друг над другом. Больница? Реанимация? Прогноз неизвестен? Нет, это он сейчас спит на больничной койке, скоро проснется, и все будет хорошо. Тэхен дернул волосы, скривился, боль была сильной, и по настоящему реальной. - Тэхен, снижаемся, выходи, хлопнул по двери Хосок. - Так, парни, все запомнили, тебя это особенно касается, посмотрел Намджун на охранника, изображающего Чонгука. Ты идешь в центре, между парнями. Можешь кланяться, только ни на кого не смотри, сядешь с нами в одну машину, ясно? Ответный кивок. - Отлично, у нас хорошее настроение, все в порядке, улыбаемся и машем - Пир во время чумы - Юнги, заткнись, пожалуйста, побуровил его взглядом лидер. Тот примирительно поднял вверх руки. - Хен, там, они, все плохо, у Тэхена подозрительно заблестели глаза - Не знаю, сглотнул Намджун. Со вчерашнего вечера никакой новой информации. Седжин сказал, что сейчас домой, вечером поедем в клинику, это все. Директор Биг Хит потер рукой левую сторону груди, где тянуло и давило, мешало дышать. - Директор, пейте. Куча таблеток и стакан воды, перед ним стоял доктор. У вас плохая пленка ЭКГ, вам надо в больницу. Пообследуем, понаблюдаем, проблемы с сердцем не шутка. - Нормально все, отмахнулся Бан Шихек, в больницу я и так вечером поеду. - Что то случилось, поинтересовался дежурный доктор в компании Биг Хит - Родственников навещу, все, иди, спасибо, мне уже лучше. За врачом закрылась дверь, директор тяжело оперся руками об стол. Сердце болело так, что криком кричи. Еще вчера утром было все хорошо. Прибыль растет. Мемберы БТС цветут и пахнут, все премии этого года у них точно в кармане. В очередь стоят рекламодатели. И такие новости. Примчавшийся к нему начальник службы безопасности чудом избежал травмы, пригнувшись от летящей в него, тяжелой папки - Ты понимаешь что случилось, немедленно вызывай вертолет службы медицины катастроф, пусть везут их в Сеул. Делай все, чтобы не узнали об этом, тем более здесь, в компании. Куча народа работает, на все рты замки не навешаешь. Всех замов ко мне, быстро, рявкнул он секретарше. Та испуганной птичкой вылетела из кабинета. - Что у нас есть на такой форс-мажор, докладывайте. Директор по маркетингу откашлялся. - В зависимости от того, сколько времени Чонгук проведет в больнице, и когда сможет приступить к активной деятельности. Мы можем потянуть время пару месяцев. Есть много отснятого контента, фотографий, ребята могут выходить с трансляциями, заняться подготовкой релизом новой песни. В крайнем случае, могут заболеть чем нибудь не опасным, но заразным, еще две недели протянем на карантине. Следующая премия через три месяца, к этому времени надо, чтобы Чонгук вернулся. - Надо, чтобы он выжил, подумал директор, распустил подчиненных. Для избранных была озвучена версия об автомобильной аварии. Да, Чонгук ехал с менеджером в машине. Охранник не справился с управлением на скользкой дороге, или неисправность машины, там будут разбираться. Бан Шихек давно думал завести тетрадку, в которую будет записывать, кому надо врать, кому недоговаривать, для кого полуправду, и кому не стоит врать в любом случае. А то можно уже и запутаться. Как усидеть на нескольких стульях сразу, как? Как парни будут выступать без него, если вдруг произойдет непоправимое. Насколько сильной и непредсказуемой будет реакция парней, которые одномоментно потеряют макне группы и их любимого менеджера, что ему делать в таком случае? Как остановить все это, воззвать к разуму, перестраивать номера, пережить истерику поклонников и стервятников от прессы, где сил столько взять? Бан Шихек придерживался мнения, что надо готовится к худшему, тогда и дела пойдут лучше, и разочарований станет меньше. Сейчас он прежде всего директор очень крупной компании, у него работает много людей, ему надо думать о том, как этот огромный корабль удержать на плаву, не потерять непоправимо много. БТС, его мальчики, он обычные люди, у которых горе, и что они предпримут, как это все переживут, не знал никто. Сегодня вечером они встрется в клинике, и ему придется сказать правду. Нет, лучше он попросит об этом главного врача клиники. Он врач, ему проще. Для него Таша и Чонгук, обычные вип пациенты, с ним лично ничем не связанные. Цинично? Да. Бан Шихек злился на самого себя за такие мысли, но понимал. Дай он сейчас слабину, забейся в угол, позволь себе дать возможность расчувствоваться, тогда все. Потому что там его мальчик, Чонгук, которого он помнит еще неуклюжим подростком с щенячьими преданными глазами. Там эта девочка Таша, благодаря которой выходки и проделки выросших парней из показателя, будем делать чего хотим, и никто нам не указа. Превратились в образцово-показательных мемберов, дерущих глотку только во время разногласий по поводу творческого процесса. Никаких драк, путешествий по ночным клубам. Опозданий или пропусков репетиций. Тишь и благодать. А сколько денег она не дала у компании отжать беспредельщикам налоговикам, подумать страшно. Он должен держаться и надеться на лучшее, что ему еще остается? Таша. Я шла по огромному зеленому полю, у которого не было видно края. Ни ветерка, яркое солнце, и вокруг никого. Где то там далеко серый туман, он зовет меня, манит. Подхожу, трогаю туман, холодный и равнодушный. Пытаюсь понять как я здесь оказалась, зачем и куда мне идти. Не помню, не знаю, не хочу. Я устала, пытаюсь кричать, но голоса нет, я не слышу саму себя, туман высасывает из меня силы. Отступаю, он ползет на меня, обхватывает кольцами руки и тянет меня к себе, шепчет - Пойдем со мной, там хорошо, спокойно, тебе понравится, Таша. Мое имя, что то щелкает в голове, и я вспоминаю. Обрыв, удар и мой крик. И пустота, черная и зияющая пустота в голове. Обхватываю себя руками, отталкиваю ногой туман, от которого холодеет тело, закрываются глаза, и я падаю в пустоту. Сеул. Клиника - Она не приходит в сознание с момента, как еепривезили сюда, надо ждать, обо всем остальном вы будете говорить с главным врачом. - Доктор, подождите, Чонгук, как он, заступает ему дорогу, Джин - Он в медикаментозной коме, состояние тяжелое, но стабильное, к нему нельзя от слова совсем, даже одним глазом посмотреть, даже не просите, приказ главврача, ответил врач, отводя глаза. Извините, мне надо идти, практически сбежал от парней доктор. - Врет, точно, сощурил глаза Хосок - Хен, это как, тяжелое, но стабильное, моляще посмотрел Чимин на Джина. Тот не успел ответить. - Присядьте, пожалуйста, здесь, главный врач с вами встретится в ближайшее время. Чай, кофе, воды? Парни отказались. Симпатичная молоденькая медсестра профессионально улыбнулась, потупила глаза, поклонилась, и ушла. - Какие парни, с ума сойти насколько красивые, крутилось у нее в голове. Так хотелось попросить автограф, чтобы потом хвастаться перед подругами. Нельзя, все сотрудники клиники подписывали соглашение о неразглашении. Где, кто, когда и зачем, посещал медицинское учреждение. Никогда и никому. Иначе огромный штраф, и на работу больше не устроишься, разве что тарелки мыть в забегаловке. Да и то, если избежишь выдирания волос от поклонниц. Сотрудники СМИ, то же Диспатча, были готовы платить большие деньги за слив информации. Но, всегда есть, но. Парадокс корейского общества в том, что скандалы возникали на ровном месте, обсуждалось все. Одежда и прическа айдола не соответствуют морали? Сказали не то, посмотрели не так, оттолкнули от себя поклонника или поклонницу. Недостаточно улыбались или ленились с полной отдачей выступать на концерте. Нетизены сожрут, пардон, с говном. С ним же и смешают. Намек на личные отношения, да что вы? Все исключительно за руки держатся, для них слово секс сроду неизвестно. А там, было, не было, пока отмоешься, карьера закончится в связи с возрастом. Или нервы станешь лечить, уйдя со сцены или взяв под любым предлогом перерыв. Но, если сливают информацию о болезни айдола, больше, намного больше проблем огребет тот, кто рассказал или снял на камеру и телефон, заболевшего человека. Айдола станут жалеть, поддерживать, хороводы водить возле его Агентства с поддержкой, а вот такого фотографа вычислят, и мало ему не покажется. Станут караулить у работы и дома, могут избить или того хуже. Вот такие выверты сознания у корейцев. - Ну на фиг, вздохнула медсестра. Она не знала, кого конкретно вчера привезли на вертолете в клинику, но лезть туда и узнавать подробности не стоило. Вооруженная охрана перекрыла весь этаж, мемберы БТС стали первыми кого сюда пустили. Их шестеро, неужели кто то из группы сейчас лежит в реанимации? Тогда девушка была с ним? Интересно, какая она? Вот посмотреть одним глазком. Нельзя. - Это не мое дело, все же разум взял вверх над соблазном разузнать все и поделиться с подругами. Жить то хочется, и кушать вкусно, и квартиру хорошую. А то вылетишь, с такой отличной работы, отсюда, вперед своего визга с волчьим билетом, по судам затаскают за разглашение медицинской тайны, если ты до него доживешь. Судя по количеству хмурой охраны лучше всего ходить ближе к стеночке и голову не поднимать. Намджун с Тэхеном наворачивали круги у входа в реанимацию. За раздвижными дверями был слышен шум приборов, разговоры персонала. - Директор, как они, нам ничего не говорят, кинулись к вошедшему вместе с Седжином, парни. Бан Шихек смотрел на подопечных, и не узнавал их. Нет, лица и фигуры те же. Вот только глаза, они изменились у всех. У Тэхена с Чимином они красные, явно плакали. Намджун, Джин и Юнги, с темными кругами, у Хосока такой больной вид, что в пору его самого уложить на больничную койку. Ушел блеск из глаз, там такая тоска. Захотелось обнять, погладить по голове. Да только он ниже любого из них. Выросли, совсем взрослые. И скрыть от них не получится, да и не заслуживают они, чтобы слушать вранье. Все в одной лодке, обмани их сейчас, прежнего доверия больше не будет. Характер у каждого далек от идеала. Юнги пошлет по матушке, замкнется в себе. Чимин, и особенно Тэхен устроят грандиозный скандал, потом как хлопнут дверью, бегай за ними, договаривайся. Это на публике они все такие белые и пушистые, зубки беленькие и ровненькие, а на самом деле, так укусить могут, как те пираньи и не подавятся. Хосок скажет, что есть вещи, которые простить и забыть нельзя. Его поддержит Джин. Намджун не пойдет на открытый конфликт, но. Но лучше с лидером БТС не связываться. Искусству бить словами и вставлять палки в колеса он научился, как казалось директору, с молоком матери, попутно читая все книги, которые попадали парню в руки. Да и сам Бан Шихек не понял и половины из того, что ему по телефону рассказал главный врач клиники, но суть уловил. - Случиться могут разные осложнение, какие, мы пока уверенно не можем сказать. Необходимо сделать еще обследования, собрать консилиум. Директор, не стану скрывать, все может закончиться печально. Мы не боги, но сделаем все, что от нас зависит. - Не боги, что зависит, оскалился тогда Бан Шихек. Если бы я еще хоть что то понял из медицинских терминов. И для себя решил, что не покинет кабинет главного врача, пока ему хоть на пальцах все не объяснят. Он вернулся из своих мыслей, ободряюще улыбнулся парням - Сейчас мы пойдем к главному врачу, и он все расскажет. На третий этаж, кивнул он Уйти они не успели. Звенящий вой аппаратов, подключенных к девушке, наполнил коридор. Забегали врачи, истошным визгом закричали мониторы, показывая прямую линию, там, где недавно сокращалось сердце. Мемберы БТС, стоящие в коридоре, встрепенулись, побежали к входу в реанимационную палату. - Нельзя, ни в коем случае, перед ними встала медсестра. В распахнутую дверь палаты вбегали медики. - Остановка сердца, работаем, быстрее, закомандовал врач, делая непрямой массаж. Кубик адреналина в вену, увеличьте подачу кислорода. Минута, две, пять, десять, и ничего. - Дефибриллятор заряжен - Всем отойти, дефибриллятор. Тело девушки дернулось от удара электрическим разрядом. 200, 300, 360 джоулей. Еще и еще. Врача сменяет другой реаниматолог, продолжая проводить реанимацию. Парни в ужасе смотрели на происходящее, на них уже не обращали внимание. Прикусил себе поднесенный ко рту кулак, Тэхен. Чимин вцепился в плечо Джина, не отрывая взгляда от кровати, на которой сейчас лежала бледная как смерть, Таша. Юнги и Хосок вцепились с двух сторон в Намджуна, который рвался к девушке. Никто из них не может поверить в происходящее, их Таша сейчас борется за жизнь, они только могут стоять и трястись от страха. - Все, врачи опускают руки, отходят от кровати. Фиксирую время смерти, профессионально спокойно говорит один из них. 20 часов 35 минут. Второй качает головой, с неприкрытой жалостью смотря на лежащую перед ним девушку. Такая молодая, красивая, еще жить и жить. - Нет, вернись, я люблю тебя. Я должен был раньше тебе об этом сказать, не оставляй меня. Не уходи, пожалуйста. Крик Намджуна перекрыл все звуки. Мучительный, так плачут лебеди, потерявшие свою пару. Он дергается, бежит, и падает на колени перед кроватью, хватая девушку за руку, повторяя ее имя. Дернулись вслед за ним парни, обернулись врачи, застыл изумленно Бан Шихек, схватился за косяк двери Седжин. Таша Я очнулась, как будто меня толкнули, от крика. Мягкая пушистая лапка с острыми коготками царапает мне грудь, которая нестерпимо болит, теплая мордочка утыкается в лицо. Кошка плачет, прижимаясь ко мне. Арти? - Я люблю тебя, слышу мужской голос, и не разбираю, чей он. Меня зовут по имени. Еще и еще. С каждым словом, ко мне возвращается память. Родные, родители, брат и его семья. И как озарение. Намджун, Джин, Хосок, Юнги, Тэхен, Чимин, Чонгук. Чонгук!!! При каждом имени я начинаю видеть просвет, в конце которого пробивается солнце. Рву оплетающие меня кольца тумана, рывком поднимаюсь, закашливаюсь, сгибаюсь, прижимая к себе кошку, и делаю шаг вперед. Туда, где уже виднеется свет. Там, где меня ждут. Реанимационная палата - Доктор, появилось самостоятельное дыхание. Есть, есть пульс, сердцебиение восстанавливается, кричит медсестра. Зрачки реагируют на свет. Врач вытирает пот со лба, берет девушку за руку. На запястье пульсирует сосуд. Он и так это видит, уже на мониторе. Но, ему надо удостовериться, что она не ушла. Девушка выгибается на кровати и натужно кашляет. - Убрать посторонних, работаем, приказывает доктор, и парней оттесняют за дверь. - Парень, с ней все будет хорошо, вставай, кладет руку на плечо Намджуна, доктор. - А кто это у нас глазки открыл, мокрый от пота второй доктор улыбается, кивает медсестре, которая быстро меняет флакон на капельнице. - Вы меня слышите, кивните, или моргните, если да. Отлично. Врач вытаскивает фонарик, светит, проверяя реакцию зрачков. Тошнит, голова кружится? Спать хочется? Только спать хочется. Это нормально. Спите, все будет хорошо. Мы сейчас еще укольчиков поставим, всех выгоним, ласково говорит девушке доктор, поправляет одеяло, кивает медсестре, делая указания. - Все, уходите. Господин Ким, трогает Намджуна за рукав рубашки, охранник. У нас строгий приказ, пожалуйста пойдемте. Намджун кивает, бросает взгляд на спящую девушку. Задерживает дыхание, чтобы усмирить бешено колотящееся сердце. - Я сейчас, кивает парням и уходит в туалет. Пытается умыться, трясущиеся ноги отказываются держать, и он сползает на пол, обхватывает себя руками. - Спасибо, поднимает он взгляд к потолку. Я только хочу, чтобы она жила и была счастлива, даже если и не со мной. Ему кажется или правда ласковый солнечный зайчик, спустился сверху, и погладил его по голове. - Держи, залпом давай, подает ему пластиковый стакан с чем то неприятно пахнувшим, Седжин. - Успокоительное, народ расклеился, все уже выпили. Я не хочу еще и вас развозить по больничным палатам. Давайте, парни, соберитесь, по ходу, это еще не все.