Почему именно этот Лань?

— Дядя снова уехал на встречу с Ханьгуан-цзюнем, — вздохнул Цзинь Лин, поглаживая Фею по голове. — Опять вернётся злющий, а мне отдуваться. «А-Лин, ты не так стоишь, не так свистишь, не так меч держишь»… Знаю я, какие он там мечи держит, тоже мне! Фея смотрела на него с глубоким сочувствием, и Цзинь Лину ещё сильнее стало себя жаль. — Как он мне надоел! Зачем вообще туда ездит?! «Ненавижу этого выскочку, ему бы только своим белым одеянием потрясать, праведнику гулеву», — пискляво передразнил он, хотя, конечно, голос Цзян Ваньиня даже с натяжкой нельзя было назвать высоким. — А потом мчится в гостиницу, стоит тому только объявиться в Юньмэне, только его и видели! А у нас сегодня должна была быть ночная охота! Вот пойду один, вот умру, сражаясь с каким-нибудь лютым мертвецом, вот он поплачет! А всё, будет поздно! Фея ткнулась носом ему в ладонь, явно обеспокоенная, и Цзинь Лин почувствовал себя неловко. Пугать свою любимицу он вовсе не хотел. — Да-да, ты права, никуда я не пойду… Буду сидеть тут, как идиот, и ждать его возвращения. А знаешь, что он скажет, когда придёт? «Отстань, А-Лин, я устал», и даже не вспомнит, что мне обещал. А потом сидеть будет с таким видом, будто ему в лотосовый суп плюнули… Думаешь, я совсем глупый и не понимаю, чего он недовольный такой? Да об этом весь Китай знает: после приезда Лань Ванцзи Цзян Ваньиню на глаза не попадайся, а они всё делают вид, что мастера скрытности! Как будто можно утаить сломанные кровати в гостиницах и подранные окровавленные простыни! Тьфу, подумать противно! Цзинь Лин всплеснул руками и даже топнул ногой, но Фея уже давно привыкла к его вспышкам раздражения и даже не вздрогнула. — Я же не против, что он с ним видится, ты не подумай. Да будь у них как у нормальных людей, — я был бы только рад! Так нет же: ругаются, дерутся, все вокруг ломают и сами едва живые остаются… Разве так делается? Я читал книжки, которые привозил Не Хуайсан, там всё совсем иначе! Они, конечно, рукава обрезанные, но сомневаюсь, что и у тех всё должно так происходить! Я пытался с ним поговорить, а он только отмахивается, что я ничего не понимаю. Да я понимаю побольше его! Всё, как вернётся, я ему всё выскажу! Он мой дядя, у меня есть право голоса, и я считаю, что Лань Ванцзи ему не пара! Вот если ему так Лани нравятся, почему не Лань Сичэнь? Он спокойный, доброжелательный, и явно не стал бы крушить мебель! На секунду Цзинь Лин замер, а потом вскинул голову, пораженный, как не подумал об этом раньше. — Точно! Надо их свести! Лань Сичэнь просто занятой очень, со всеми своими названными братьями чаи распивает, а моего дядю не замечает в упор. Ну ничего, ради здоровья дяди я на всё готов. Пойду напишу Лань Сичэню письмо, расскажу, как плохо на них обоих влияет общение с Лань Ванзци. А там, глядишь, он разглядит, какое мой дядя сокровище… — Фея скептически тяфкнула. — Ну, может и не сокровище, но завидный мужчина! Он ему точно понравится. У братьев же вкусы сходятся; я слышал, что этот проклятый Старейшина Илина, пока ещё был шисюном дяди, тоже вокруг Лань Ванцзи вился, а самому Лань Ванзци мой дядя явно симпатичен. Я тебя уверяю, план просто блестящий! Вдохновлённый Цзинь Лин убежал в свою комнату сочинять письмо, ещё не догадываясь сколько угроз расправ услышит в тот день, когда Цзян Ваньинь узнает об этих попытках наладить его личную жизнь. Шесть месяцев проживания в Юньмэне в тот год закончились намного раньше срока.