Почему именно этот Лань?

— «Лань Сичэнь прикоснулся к его хризан»… Что? — Лицо Цзян Ваньиня было спокойным, что стоячая вода, и от этого Цзинь Лину стало только страшней. — Хризантеме, А-Лин? Вошёл в его задние врата? Он замолчал, глядя на исписанные скабрезными рассказами листы перед собой, а Цзинь Лину захотелось провалиться под землю, заживо себя похоронить, лишь бы не видеть дядю… таким. Он даже не кричал — насколько же он был зол? — Я, кажется, ясно тебе сказал, чтобы ты оставил Лань Сичэня в покое, — всё ещё сдержанно произнёс Цзян Ваньинь, отложив лист, который прочитал последним. — Я ему их не посылал, — пискнул Цзинь Лин, отступив на шаг, и в этот момент что-то внутри его дяди оборвалось; ему показалось даже, что он услышал этот звук, а потом едва не заткнул уши от истошного вопля: — ТОГДА ЧТО ЭТО ВООБЩЕ ТАКОЕ?! — заорал Цзян Ваньинь, сжав плоды его бессонных ночей в кулак. — Что это за отвратительная пошлость?! Откуда ты всё это взял?! — Я… Не Хуайсан показывал мне книги… — пробормотал Цзинь Лин, отчаянно пытаясь сдержать порыв спасаться бегством. За дверью лаяла Фея, и ему очень хотелось пустить её и позволить себя защитить. — НЕ ХУАЙСАН! — с новыми силами взревел его дядя, ударив кулаком по столу. Чудо, что тот не раскололся. — Мало тебе этого проходимца Яо, вот каких ты заводишь друзей! — Он же тоже мой дядя, — прошептал Цзинь Лин, пытаясь защитить хотя бы честь Цзинь Гуанъяо, раз уж Не Хуайсана в этой ситуации было явно не спасти. — Я запрещаю тебе даже на советах подходить к нему близко! И к нему, и к Лань Сичэню! И к Лань Ванцзи тоже! Ты теперь от меня ни на шаг не отойдёшь, маленький паршивец, иначе я тебе ноги оторву, и ты уже никогда никуда не сходишь! И руки, чтобы ты больше ни строчки этой похабщины не написал! Поговори, поговори мне ещё, и язык отправится туда же! — Прости меня, дядя, — пробормотал Цзинь Лин, чувствуя, как начинает дрожать нижняя губа. — Да, ещё и поплачь, конечно! Это я готов зарыдать! Про родного дядю… И с кем! Всё, я видеть тебя не могу! Пошёл вон, и не попадайся мне на глаза, А-Лин. Последняя фраза прозвучала достаточно тихо, чтобы не перепугать половину Юньмэна, если бы эта половина уже не была перепугана предыдущими криками. Цзинь Лин выскочил за дверь, едва не прищемив ханьфу. Он весь трясся и не мог поверить, что отделался так легко. Хорошо ещё, что дядя нашёл только самые первые, почти невинные его рассказы… Ох, что было бы, наткнись он на последний, — его похвалил даже искушённый в подобных делах Не Хуайсан.