мне ни с кем не было так хорошо как с тобой

В приюте холодно. Казалось, что внутри этих стен температура еще ниже, чем в его скромном укрытии на пляже. Там кровом служила старая лодка, найденная мальчишкой на одной из свалок с местных дач, у которой дно было похоже на решето из-за огромного количества дырочек, через которые внутрь попадали капли дождя, задували ледяные весенние ветра или пробивались последние в этом году снежинки. Но даже там, укрывшись в старый, явно повидавший в разы больше, чем мальчишка, плед, он чувствовал такое необходимое для него тепло. Ведь этим теплом он не только пытался согреть вечно мерзнущее и озябшее тело, но и закрыть пробел в душе, на месте которого должны в самом надежном сейфе должны были храниться детские воспоминания с пометкой «родительская забота». В итоге на месте огромного железного ящика с кодовым замком оказалась старая коробка из-под обуви, под крышку которой мог заглянуть каждый, а проеденную молью тонкую тряпку, которую он красноречиво называл одеялом, отобрали работники социальной службы, сказав, что они подберут ему плед гораздо приятнее. Наивный до потери пульса мальчик поверил, а теперь расхлебывал последствия своей слепой веры взрослым дяденькам и тетенькам, сидя в углу общей комнаты детского дома «Радуга». Он приехал в это место от силы пару часов назад и теперь, как послушный мальчик, молча ждал чего-то на том самом месте, куда его посадила пожилая дама в сером вязаном платье с улыбкой до ушей, которая при определенном освещении становилась похожа на оскал. Отобрав у него его мягкую тканевую броню и заставив переодеться в удлиненные шорты и белую футболку, работники приюта отобрали у и без того застенчивого мальчика последнюю защиту, сломали ту самую линию обороны, которая была просто необходима ребенку для того, чтобы произнести хотя бы несколько фраз. Он сидел и ждал непонятно чего, искоса поглядывая на детей, которые все выглядели как один в идентичных комплектах одежды, и содрогаясь от малейшего дуновения ветерка, который задувал через открытое окно, под которым по счастливой случайности коротал время парнишка. Мальчишка просто был рад тому, что никто из детей, таких разношерстных по возрастам, не захотел потревожить его своими глупыми беседами или бессмысленными шутками, потому что ему порядком хватило брошенных какими-то взрослыми воспитанниками взглядов и смешков в рукава. Он не хотел начинать общение с кем-то из тех буйных ребят, которые в тот момент ломали стул на части, стуча по нему ногами, не рвался в компанию более-менее спокойных членов социума, сидящих за круглым столом и царапающих что-то карандашом на листках бумаги, и уж точно не горел желанием связываться с той компанией крутых ребят, которые тыкали пальцам во всех, громко смеялись, выставляя на показ свои кривые и желтые зубы, и придумывали обидные прозвище каждому, кто по их мнению неправильно дышал. Он просто хотел согреться. — Привет! Громкий, слегка писклявый вскрик раздался над мальчишеским ухом и заставил вздрогнуть, выводя его из оцепенения. Мальчик перевел голову в сторону источника звука и увидел перед собой низкую, худощавую девчушку с тонкими руками и ногами, которые больше были похожи на палки, обтянутые белоснежной, буквально выбеленной материей, которая на деле являлась кожей. На ее острых коленках виднелась россыпь синяков, которые на ее светлом теле выделялись как звезды в ночном небе. На ней были надеты разные носки, шорты были слегка помяты, а на месте когда-то желтой футболки мешком висела вытянутая со всех сторон вещь, которая явно была велика на пару размеров. Откуда в среде белых воротничков было взяться яркой вещи он не знал, но подметил то, что это позволяло незнакомке выделяться на фоне остальных воспитанников. Образу юной хулиганки не соответствовали только светло русые волосы, собранные в аккуратную косу до пояса. Девчушка шмыгнула носом и тихо рассмеялась, заметив, что новенький засмотрелся на нее. — Эй, ты пялишься! — воскликнула она и в шутку топнула ногой, стараясь привлечь внимания того, кто провалился в свои мысли. Парень дернулся от ее громкого голоса как от удара ремнем и заставил себя посмотреть на лицо незнакомки, которая так быстро ворвалась в его скромный уголок, где никто не мешал растворяться в серости стен и унылости интерьера. Она улыбалась так открыто и по-настоящему, как будто несколько минут назад выиграла в лотерее миллион, показывая щербинку между передних зубов, а парень заметил, что зубы у нее были такими же чистыми, как первый снег, и не были похожи на клыки как у остальных воспитанников, которых он успел встретить по пути сюда. Ее тёмно-зелёные глаза были похожи на пуговички, в которых отражаются лучи солнца, превращаясь в озорные огоньки. Она раздосадовано вздохнула, поняв, что ее «собеседник» не собирается размыкать губы и произносить хоть что-то. Девочка порядком расстроилась тому, что не смогла вывести на разговор этого тихого парнишку, который привлёк ее внимание своим необычным и потерянным видом. И хотя в стенах этой клетки каждый был чужым, она точно знала, что он новенький, который ещё не успел познакомиться в этим неприятным, но реальным миром. Он не играл с другими, не лез с разговорами и не пытался сбежать, стуча по решеткам или донимая воспитателей горьким слезами. Он просто сидел там, в углу между серой стеной и шкафом для спортивного инвентаря. И сам он был таким же серым и непримечательным, если бы не маленький огонь на его голове. Волосы, которые издалека напоминали парик для клоунов, смешно подрагивали от каждого дуновения ветра, и девочке казалось, что скоро их жар перескачет на мебель и спалит всю комнату до тла. — Ладно, значит ты у нас таинственный молчун, — вынесла вердикт девочка, одаривая его взглядом сыщиков из телепередач, которые собирают улики и старательно формируют в своей голове полную картинку произошедшего или рисуют портрет преступника. С красками она не особо дружила, да и рисовать ей ничего не приходилось, потому что объект находился на расстоянии вытянутой руки, но сделать это она была обязана как фанатка детективных сериалов. — Мое имя — Маша. А твое? — предприняла последнюю попытку неугомонная девчушка, надеясь получить хоть что-то в ответ, но услышала лишь звенящую тишину. Может быть он немой? Тогда это бы объясняло его подозрительную неразговорчивость. В любом случае ей нет до этого никакого дела. — Держи, молчун, — произнесла девушка, сдаваясь. На колени мальчика тонкой рукой была положена серая спортивная кофта на замочке с небольшим цветком в районе груди. Мальчик провел пальцем по рисунку и узнал в нем изображение мака. Такого яркого, красного и манящего к себе, задорно подмигивающего и искоящегося. От вещи пахло порошком и сладкими духами, напоминавшими запах дешевой жвачки, но этот предмет одежды был чистым и старательно выглаженным, а самое главное теплым. — Меня зовут Сережа, — тихо, почти неслышно бросил мальчишка, глядя вслед удаляющейся вприпрыжку фигурке. Но она услышала, обернулась и одарила его самой лучезарной улыбкой на свете, которая согрела его даже больше, чем девичья кофта на плечах. — Приятно познакомиться, Сережа, — задорно произнесла она, растягивая его имя как конфету и пробуя ее на вкус. — И мне, Маша, — ответил он, вкушая ту же сладость. Действительно сладко. И приятно. Им было восемь, когда они впервые отведали те конфеты.