Изменились пути, но сойдутся ли вновь?

Polnalyubvi — Песня последней встречии Так беспомощно грудь холодела, Но шаги мои были легки. Шаг. Второй. Третий. Альберих остановился возле двери Дилюка, и боялся постучать. Он не простит себя за то, что произошло. Он не простит себя за то, что сейчас уходит не прощаясь. Но так будет лучше. Как скоро они встретятся вновь? Если родители забирают его туда, откуда он выйдет в лучшем случае в 16-17 лет, то не раньше их совершеннолетия...... Я на правую руку надела Перчатку с левой руки.Показалось, что много ступеней, А я знала — их только три! Кэйа натянул перчатки, и начал спускаться вниз по лестнице. Крепус знал о том, что Кэйа уйдёт, и он его не останавливал. Он понимал, что Кэйа не сможет смотреть в глаза Дилюку. Спускаясь по лестнице он начал думать, что она бесконечная. Кэйа старался не издавать лишнего шума — на дворе ночь была как никак, а каждый шорох может разбудить кого-то из жителей дома. Кэйа давно понял — этот бой он проиграл как только родители сообщили ему о том, что их не устраивает поведение Кэйи. Он проиграл его, когда позволил себе расслабиться в атмосфере этого дома, этой семьи. Между кленов шепот осенний Попросил: «Со мною умри!» Казалось, что прошла вечность прежде чем мальчик оказался на улице, и он бежал. Бежал так как никогда прежде. Дыхание сбилось, волосы лезли в глаза, хвост растрепался, а глаза бегали по сторонам рассматривая куда ему нужно бежать. Ему было известно только то, что Дайн заберёт его возле начала територии рассады винограда, но где это — можно было только догадываться. Он считал себя предателем. Бросил Дилюка не сказав ему. Но тот и сам сможет понять — это ради него и было. Кэйа дорожил им. В голову начали лезть мысли старых времён, когда ему было всего 6 лет, он не был знаком с Рагнвиндрами, а в его же доме рабочие только и мечтали о том, чтобы он умер. Почему? Всё просто. Он — помеха для них. Он — наследник бизнеса и дома. Они боятся, что они потеряют место в доме Альберихов. Кэйа не был готов умереть просто так. Умереть за Дилюка он был готов. Если так будет нужно — значит так и будет. Он был готов умереть за свободу. Кэйа знал, что лишиться её как только попадёт обратно домой. Я обманут моей унылой Переменчивой, злой судьбой. Я ответила: «Милый, милый — И я тоже. Умру с тобой!» Нет. Не с тобой. Он умрёт за него. Кэйа дал сам себе обещание, что при любой возможности за любую цену он защитит огненноволосого мальчика, который стал для него роднее всех. Даже если это будет стоить жизни или свободы. Это песня последней встречи. Я взглянула на темный дом. Только в спальне горели свечи Равнодушно-желтым огнем. Выбегая за территорию Рагнвиндрав Альберих сразу увидел машину, и возле неё стоял человек, которого знал с самого рождения. В последний раз взглянув в окна Винокурни, мальчик заметил, что в одной из комнат видит отражение от свечи. Кабинет Крепуса — сразу было ясно почему возле окна силуэт. Крепус знал, видел, и не осуждал. Дайнслейф подошёл, и открыл заднюю дверь машины, и протянул руку Кэйе. Блондин знал о судьбе мальчика, и если бы мог, начал бы сочувствовать. Но он слишком привык к этой семье, и знал заранее на что шёл. Кэйе не нужны были слова, мальчишка видел эмоции блондина по глазам, хотя другие говорят, что они излучают только безразличие, Дайн позволял Кэйе больше. И Кэйа сел в машину, только поздно замечая, что на заднем сиденье вместе с ним сидит его отец. Альберих старший посмотрел ледяным взглядом на наследника, и этот взгляд Кэйе был страшнее всего, что можно только придумать. Зрачки уменьшились, и Кэйа в страхе распахнул глаза как только увидел улыбку хищника на лице отца.

***

Резко поднявшись на кровати, Кэйа громко закричал. И только когда парень начал восстанавливать дыхание понял, что это его же крик. В комнату забежали Крепус и Дилюк. Крепус осматривал комнату, и после перевёл обеспокоенный взгляд на Кэйю, рядом с которым уже был Дилюк и пытался помочь подавить панику, которая появилась у Альбериха неожиданно. — Кэйа, Кэйа! Смотри на меня. Слышишь, уже всё хорошо, ты в безопасности, Кэйа посмотри на меня. — он взял лицо Кэйи в ладони и смотрел прямо в глаз.- уже всё нормально, Кэйа, это я, Дилюк, слышишь? Кэйа бегал взглядом от Дилюка к Крепусу, и пытался восстановить всё, что происходило вчера и что происходит сейчас. После того, как они приехали, Альберих весь вечер устраивался, а после заснул так и не дождавшись ужина. А сейчас он сидит на кровати, Дилюк сидит рядом обеспокоенно смотря, а Крепус и вовсе подошёл с другой стороны и сел на край кровати. — Я…Я в норме… — голос всё ещё дрожал, но он хотя бы смог прийти в себя. Дилюк отпустил его лицо, и посмотрел на отца. — Кэйа, что произошло? — Крепус говорил спокойно, несмотря на то, что происходит в его голове. Он переживал за Кэйю не меньше Дилюка. — Всё…нормально, просто кошмар. Простите, что наверное, разбудил вас. Я не хотел, я просто…- Кэйа водил рукой по лицу пытаясь прийти в себя, и пытаясь подавить пелену слёз. Он помнил, что было после того как он сел в машину. Помнил каждый момент, каждый новый скачок боли. Взгляд отца. Глаза. Его глаза были серыми словно лёд, который убивал и замораживал всё изнутри. В тот день и начался кошмар жизни Кэйи. И сейчас из-за этих снов он разбудил наверняка уставших Рагнвиндров, и никто не знает, разбудил ли рабочих которые оставались на Винокурне. Дилюк взял Кэйю за запястье и убрал руку Кэйи от его же лица, и что-то ему не понравилось в мягкости чего-то под рубашкой. Он не был уверен но… — Отец, можешь пойти отдыхать, я разберусь.- Дилюк посмотрел на отца с решимостью, но как же он хотел, чтобы его догадки не были правдивыми. Крепус решил не перечить, что-то во взгляде Дилюка дало ему понять — сейчас нужно уйти, а после он уже узнает всё у него же, так что он провёл рукой по расспущеным волосам Кэйи, и поднявшись вышел из комнаты. Убедившись, что дверь закрыта, Дилюк приподнял рукав рубашки, и наткнулся на повязки на руках, и только он хотел коснуться второй рукой, как Кэйа перехватил её. — Кэйа, это… — прошу, не нужно, не спрашивай.- голос был слишком тихим, и нотки страха до сих пор остались. Дилюк закусил нижнюю губу, но кивнув отпустил руку. Кэйа отпустил Дилюка, и вернул рукав в прежнее состояние, и подняв колени себе уткнулся в них. Показывать слабость — последнее что он хотел делать. Он не делал этого слишком давно. Кэйа боялся это делать. — Кэйа, что тебе снилось? Я не знаю как сейчас, но раньше несмотря на кошмары ты не так сильно кричал. — Дилюк, я в порядке. Это просто кошмар, который на утро и не вспомнится. Наглая ложь. Он помнит каждый сон. Каждое восстановление. Каждый момент, и каждое ощущение. Но Дилюку об этом знать необязательно. Вернее, совершенно не нужно. Ему сложно, ему больно, ему страшно. Он боится потерять абсолютно всё. Он боится потерять Дилюка. Как же эгоистично с его стороны удерживать его, но Кэйа не может по-другому. Дилюк посмотрел на Кэйю оценивающим взглядом, и выдохнул. — Ты ведь помнишь, что можешь в любой момент обратится к нам? Кэйа, я волнуюсь за тебя, и не хочу, чтобы ты пострадал, не важно физически или морально, но это — кареглазый указал на руку Кэйи, и на глаз закрытый повязкой даже во время сна — мне не нравится, и если ты не хочешь говорить, что это всё значит, то не стоит, но если появляются другие вещи, я хочу чтобы ты не обесценивал себя, понял? Услышать подобное от Дилюка в первую же ночь нахождения здесь было неожиданно, когда Кэйа ещё не встретился с Дилюком там, в кабинете, он боялся осуждения, безразличия или злости в глазах младшего Рагнвиндра, но чего он не ожидал, так это подобных слов. Они принимают его любого, с тайнами или без. Дилюк ещё раз прошёлся взглядом по уже спокойному, размышляющему Альбериха взглядом, и решив, что всё равно уже не уснёт, сел ближе к Кэйе, и переборов гордость, приобнял его. Поначалу Кэйа даже не понял что произошло, и почему изменилось его положение, и как только дошло он побоялся выдохнуть лишний раз. Дилюк положил его голову к себе на грудь, а сам сидел облокотившись на спинку кровати. — Кэйа, не забывай, что дышать это потребность человека. Только после этих слов Кэйа понял, что можно не бояться, Дилюк не отстраниться, и не уйдёт. — тебе нужно уснуть, и как уже решать тебе, я могу уйти если моё присутствие тебя напрягает, могу остаться с тобой. Ответом на вопрос Дилюка послужило то, что Кэйа выдохнул, и облокотился головой о плечо Дилюка, закрывая глаз. До того, как нужно будет подниматься осталось несколько часов, так что засыпать Дилюк смысла не видел, и просто наблюдал за почти сразу уснувшим Альберихом, перебирая его волосы. До утра Кэйа проспал спокойно, и впервые за долгое время практически выспался.