Изменились пути, но сойдутся ли вновь?

      Кэйа поднялся ближе к рассвету, когда Аделина спросила: будет ли он завтракать сейчас или позже. Так как Крепус сегодня уходит позже, и предлагал всем вместе собраться, чему Альберих обрадовался, и сказал, что скоро спуститься. На скорую руку он перезаплёл хвост, а после накинул толстовку. Его всё ещё волновал вопрос, когда и как он оказался на винокурне, вспоминая, что заснул на утёсе. Но сразу же решил, что спросит это у Дилюка. Кэйа уже направлялся по лестнице вниз, как вдруг почувствовал слабость. Ноги подкосились и в глазах потемнело, схватить поручень он не успел, и уже принял факт, что сегодня встретится с полом, но поспешным было это решение. Его поймали чьи-то руки, и бережно подняли, доставляя до ближайшего дивана. Кэйю посадили, а после темнота в глазах начала отпускать. Перед ним стоял обеспокоенный Дилюк и держал Альбериха за плечи. — Кэйа. Кэйа, смотри на меня. Не отключайся, — он повторял это медленно и чётко. Когда только такое самообладание появилось у Дилюка? Кэйа не знал. Он уже не думает, что хорошо знает Дилюка. Он уже ничего не мог представить. — Мне уже лучше, спасибо, — Кэйа решил быстро сообщить, что он в порядке, и даже постарался убрать с лица усталость. Кэйа без сомнений знал, что за несколько ночей эта усталость не пройдёт, и будет напоминать о себе, но вот не задача, не вовремя. — Я рад, что тебе лучше, — его голос звучал так, словно он не верил ни единому слову Кэйи, и глаза тоже искали эту ложь. — Когда я увидел, как ты падал… — Ты подумал: «Вот неудачник»? — Что? — удивился Дилюк, а после он недовольно свёл брови. — Нет, я подумал, что могу не успеть тебя поймать. Кстати, что это было? — Просто не выспался, — это была фактически правда, так что он спокойно смотрел в глаза Дилюка. — Так зачем поднялся? — Я… Это сложно объяснить, просто поверь, что я в порядке, и в то, что это была случайность. — Верить в то, что ты сам пытаешься, не смотря на правду? — В точку. — Почему ты так не хочешь, чтобы тебе помогали? — Всего лишь не хочу утомлять людей, я, скажем так, таким методом забочусь о них. — Это хорошо, что ты заботишься о своей подруге, но кто позаботится о тебе? Кэйа затих. Дома о нём никто не беспокоится — ничего не изменится, если его не станет. Другие люди просто посочувствуют и постараются сделать всё, чтобы получить с этого выгоду. А здесь… Дилюк пытается… Заботится? Альберих не любил привязываться к другим, а чувство заботы вызывало новые непонятные ему чувства, которые он не ощущал слишком давно. Но с Дилюком это было не беспокойное состояние, наоборот, рядом с Дилюком он чувствовал себя в безопасности, даже если тот просто сидит рядом. Когда кто-то касается кожи, гладит его, смотрит в глаза, интересуется им, тогда он испытывает чувство безопасности и ощущает заботу о себе. Но к чему оно может привести?

***

Крепус действительно всё ещё был в доме, так что они втроём решили спокойно позавтракать, а после Дилюк предложил этот день полностью отдохнуть и отоспаться. Крепус не понял, почему сын это сказал, но вот Кэйа, которому это было адресовано, понял сразу, и просто кивнул. — Дилюк… Как мы вчера оказались здесь? — вроде вопрос вроде простой, но задать его Альберих долго не решался. — Ты уснул, и я просто донёс тебя до машины и отнёс в комнату. Никакой магии. Обычное, вроде, дело, но Кэйа, сам не понимая самого себя, смутился от того, насколько Дилюк обыденно говорил об этом. — Кстати, Кэйа, могу я поинтересоваться, почему о тебе так мало было в прессе эти 4 года? Вот тут он попал. Сказать правду? Не вариант, Крепус попробует решить эту ситуацию, и всё станет хуже. Снова врать? Хотя… Это давно стало обычным делом. — Я часто болел, а так же родители не хотели лишний раз таскать меня по встречам, если они не были важны. — Тогда это даже правильно. Если плохой иммунитет, лучше лишний раз дома посидеть, успеешь ещё засветится в газетах. Крепус поверил? Или только делает вид? Если только спросить аккуратно, то может… — Прошу простить меня, хоть вы почти закончили, но мне нужно бежать, хорошего дня, мальчики, я вернусь под вечер, — оборвал размышления Рагнвиндр старший, потрепав Дилюка по голове, после удалился из комнаты. Дилюк хотел спросить, правду ли сказал Кэйа, но тому позвонили, так что он отлучился в прихожую. Вот так он остался на несколько минут один, после и сам ушёл, поблагодарив рабочих за трапезу. Но вот когда он вышел, то явно не ожидал увидеть Кэйю, у которого обрывался голос на полу слове, а после, даже не заметив Дилюка, он побежал наверх, хлопнув дверью в свою комнату. Дилюк был в сомнениях: идти ли ему к Кэйе или оставить на некоторое время, но, откинув сомнения, он пошёл наверх. Заглянув в комнату, он увидел не самую частую картинку: Кэйа сидел на кровати, обнимая свои колени, уткнувшись лицом в них, плечи еле заметно подрагивали, а сам он даже дышал как можно тише. Он снял толстовку, оставаясь в футболке с коротким рукавом, и даже не поднял глаза на вошедшего. Дилюк сел за спиной Кэйи, кладя голову на плечо, обнимая одной рукой, а второй медленно оглаживал руку по тыльной стороне ладони, переходя к запястью, после чего он поднял руку Альбериха, и коснулся губами шрамов, что были слишком заметны на фоне гладкой смуглой кожи. Некоторые были не так давно зажившими, а другие наоборот, слишком давними. Рагнвиндр поднял голову и посмотрел на каждый шрам, за который цеплялся взгляд. Во всяком случае он это делает до тех пор, пока Альберих позволяет. Дилюк не станет заставлять доверять, но Кэйа и сам идёт на контакт. Сколько синеволосый перенёс, а он всё ещё доверяет людям. Или, во всяком случае, ему. — Как ты мог поранить собственную руку? Руку, что так хорошо рисует? Руку, что хорошо играет на фортепиано? Руку, которая создаёт новое? Которая обнимала меня? Как ты можешь причинять себе боль? Хотя нет, не так… Почему ты причинил себе боль? — Люди могут ранить словами больнее, чем действиями. Дилюк больше ничего не спрашивал, он отпустил руку Кэйи, и уже обнимал двумя руками, зарываясь лицом в волосы Альбериха. Он понимал каждое действие Кэйи, хоть и не мог поверить в это. Он понимал, что тьма не рождается сама, её ещё нужно создать. Кэйа молчал, но внутри он кричал о своих ошибках. Он не сдерживался, когда Дилюк не оттолкнул его, слёзы потекли с большей силой, а скрывать голос Кэйа больше не хотел. «Я помню, как много лет назад кто-то сказал мне, что следует быть осторожным в том, что касается любви, вроде это был даже твой отец. Я так и поступал. Ты был сильным, а я — нет. Я был беспечен. Я забыл о том, как иногда несправедливо и страшно бывает жить не от общества, а от себя же. Но ты об этом не узнаешь. Во всяком случае не сейчас. Я не готов, но очень хочу. » Сколько они так сидели — оба не знали, но Дилюк, почувствовав, что Кэйа уже дрожал не от слёз, первым нарушил идиллию. Он достал плед, что был рядом с подушкой Альбериха, и со спины укутал, руками обхватывая грудную клетку, тем самым возвращая Кэйю в объятия, но теперь тому могло стать теплее. — Кто-то у нас быстро мёрзнет? Как ты вчера только на утёсе не замёрз понятия не имею, — фыркнул Дилюк, наигранно недовольно. Кэйа засмеялся, пытаясь вернуть самообладание, сильнее закутался в одеяло и лёг прямо на Рагнвиндра. — Пожалуй, это всё Ваша магия, Господин Дилюк, — серьёзно ответил Кэйа. — Пф, магия, тоже мне. А сейчас она перестала действовать? — Ой, не предирайся к словам! — буркнул Кэйа, зарываясь носом в плед, и прикрывая глаза. — Хей, ты что, спать так планируешь? — Что-то не устраивает? Если да, то прошу, сообщите это моему адвокату. Дилюк хмыкнул, и подняв одну из рук зарылся в волосы Кэйи, медленно пальцами проводя по голове, замечая, что под его касаниями тело человека рядом расслабляется, а после Кэйа, словно кот, подставляет голову, приподнимая подбородок, и глаза к потолку, и Дилюку показалось, что он будто… Муркнул? — Кэйа, ты точно не кот? — усмехнулся Дилюк. — Вроде в моей семье котов не было, ну а там кто знает? — в шутку ответил Альберих, понимая, что его даже устраивает перспектива стать котом, только чтобы Дилюк вот так просто проводил рукой по голове. Повернув голову, Кэйа посмотрел на Дилюка с немой просьбой остаться, на что Рагнвиндр притянул его ближе к себе, и уложил голову на свою грудь. — Спи давай, проснёшься, и мы разберёмся с тем, что произошло. Хотя до этого ты мне всё обьяснишь, или хотя бы скажешь, с чем это связано. — С моими родителями. Дилюк кивнул, и продолжил перебирать пряди волос. А Кэйа… Он просто верит в это. И сейчас он как никогда уверен, что Дилюк и правда поможет, ведь это «мы» только это и значило.