Изменились пути, но сойдутся ли вновь?

Проснулся Кэйа ближе к полудню, удивляясь, как Дилюк ещё не скинул его с себя, ведь лежали они в одном положении, и довольно долгое время. Дилюк же, пока он спал, взял с тумбочки одну из книг, которую читал Кэйа, и сам не замечал, как идёт время, пока одной рукой держал книгу, а второй водил по волосам Альбериха. Это было так… Как раньше. Только тогда Кэйа мог приходить к нему среди ночи, сообщая, что кошмары не дают ему покоя. Вряд-ли сильно что-то изменилось, кроме того, что они повзрослели. Заметив копошение головы, Дилюк остановил руку, опустив её рядом на кровать. — Если ты проснулся, то подъём, — проговорил Дилюк, переворачивая новую страницу. — Ещё пару минут, — Кэйа перевернулся и уткнулся носом в шею Дилюка. — Кэйа, ну ты уже не ребёнок, тяжелее стал, знаешь ли, — буркнул Дилюка, подмечая, что хоть Альберих и был взрослее, но остался лёгким для него. — Мне кажется, из детства я выехал, а вот до пункта назначения — «взрослости» — не добрался. Так и живу в автобусе. Так что не жалуйся, и полежи ещё немного, — было слышно только бормотание, так как звук заглушался из-за волос Дилюка. — Пф, ещё бы, — но Дилюк просьбу выполнил, не поднимая того больше, и возвращая руку на голову синеволосого. Такая жизнь была по нраву Кэйе. Но что такое жизнь? Жизнь — это урок и испытание. Ничего не проси, ничего не жди и принимай все спокойно. Он так рассуждает: «Что люди обо мне говорят или думают меня не касается. Я такой, какой я есть, и делаю то, что хочу, просто ради забавы — вот как устроена эта игра. Чудесная игра жизни на ее собственном поле. Здесь нечего выигрывать и нечего терять, здесь не надо ничего доказывать. Не надо выворачиваться наизнанку — чего ради? Потому что я, по сути своей, никто и всегда был никем». Это пришло к нему года два назад во время глубокой депрессии, когда он сидел на подоконнике собственной комнаты, смотря на капли дождя, которые медленно стекли по окну, и быстро падали на асфальт. Он повторял это про себя, как заклинание. И с тех пор в жизни Кэйи произошло много удивительных событий. Удивительных, печальных, ломающих, при этом сейчас события были вовсе не такие, а те, которые оставляют в груди тепло, те, которые разливают кровь в сердце, заставляя надеяться, что вот он, час жизни. И ведь спокойно прожить жизнь — вот что сегодня кажется самым невероятным приключением. Даже достижением. Это практически невозможно, а это «практически» шанс 0,001%. И как бы далеко он не продвинулся, было всё благодаря мотивации встретить Дилюка. Ни при каких обстоятельствах не следует терять надежду. Чувство отчаяния — вот истинная причина неудач. Помните: вы можете преодолеть любую трудность. Будьте спокойны, даже оказавшись в сложной и запутанной ситуации: это мало повлияет на вас, если ваш ум невозмутим. Напротив, если ум позволяет вам гневаться, то вы утратите покой, даже если окружающий мир будет безмятежным и уютным. Будете спокойны — сможете играть с эмоциями других. Холодная расчётливость, но очень рабочая. «Хладнокровно смотри на других. Хладнокровно слушай других. Хладнокровно размышляй. Хладнокровно переживай. » — так его учил отец, и так его наставлял Дайнслейф. — Ты расскажешь, что всё-таки произошло? — Дилюк не хотел первым поднимать эту тему, но состояние Кэйи его волновало. — Скажем так… Отец хочет забрать меня раньше, но при этом… Он хочет… Поговорить, — Альберих как никто другой знал, что за этим «поговорить» таиться намного хуже, чем разговор. Но Дилюку об этом тоже знать не нужно. — И из-за этого ты так отреагировал? Не думай, что я сейчас обесцениваю твои проблемы, я хочу только понять, почему такая реакция. — У каждого есть свои скелеты в шкафу, правда? Вот только, я не знаю встретимся ли мы вновь, когда меня заберут. И не говори ничего Крепусу, уверяю, он никак не повлияет, и только… Усугубит ситуацию. — Когда тебя хотят забрать? — мысли на давали покоя. Кэйа не боиться так открыто, но он боиться своей семьи. — Через три дня Дайнслейф приедет за мной, — в голос просочилась нотка вины. — Ты не виноват. Не нужно так печалиться. — Дил, из-за меня у твоей семьи могут быть проблемы, — Кэйа посмотрел на Дилюка взглядом, что мог показать всю боль, которую испытывал сейчас. — Не переживай ты так. Всё будет нормально, слышишь? — Мой отец считает тебя… Не лучшей компанией. И из-за инцидента прошлого, и из-за..... Ещё одной детали, — опустив голову начал Кэйа. — И что же это за деталь? — посмотрел в ответ Дилюк, опуская руку с головы к спине. Кэйа думал. Долго думал. Что он потеряет, если скажет? Три дня. Три дня, которые он мог думать, но слова вырываться быстрее, чем он их осознаёт. — Я люблю тебя. А осознание пришло в момент, когда Дилюк замер. Он… Всё сказал?.. Что теперь ожидать? Страх даже пошевелиться не давал уйти или убежать, оставляя за собой только замедленное дыхание. Но ощущая еле весомый поцелуй в макушку, Кэйа с широко открытыми глазами поднимает голову. — Я обязательно, ты слышишь? Я обязательно… Обязательно прийду и заберу тебя оттуда. Сюда, или мы уедем, а до тех пор пообещай, что ты не станешь лезть на рожон. Пообещай что не начнёшь идти против воли отца. Не смей говорить людям о том, что произошло со мной и отцом, ты должен сохранить всё в тайне. До тех пор, пока я не вернусь за тобой, слышишь? «Сначала просто симпатия, невнятная, едва ощутимая и странная мысль ночью: «почему я думаю о ней?». «Почему? Постарался забыть в ту же ночь. Почти не вспоминал наутро…но глаза, Дил…- хрип, и с рычанием: — Мне снились твои глаза, Дилюк, и я утонул в них, ведь они могут показать мне мир» И Кэйа кивает, прижимаясь как можно сильнее, отпуская накопившееся. А Дилюк позволяет. Теперь Рагнвиндр знал, что не сможет отпустить Кэйю, как бы этого не хотелось.