Once upon a time...

Once upon a time... Однажды, в канун Нового года, когда крыши пряничных домиков и улицы королевства Сластей укрылись толстым слоем белоснежной сахарной пудры, а жители этого королевства, конфетный народ, усердно трудились, украшая все вокруг разноцветными монпасье и рождественскими палочками-леденцами, розовый принц лежал в собственных покоях, уткнувшись подбородком в подушку. По правде говоря, он никогда особо не любил новогодние праздники. Не потому что не понимал их смысла или не проникался до глубины души этим волнительным чувством ожидания, охватывающим всё и всех, — рождественским духом, а потому что в канун празднества подданные обычно так суетятся, что из года в год забывают о его, принца, дне рождения. Нет, он, конечно, на них не обижается. Конфетные люди дороги Тэхену, просто они бывают временами немного глуповаты и забывчивы. Что уж тут поделаешь? Но неприятный осадок от этого все же оседает горечью где-то внутри и гнетет молодого человека. — Ваше Высочество! Ваше Высочество! — с громким хлопком двери в покои врывается командир банановоинов. — Мы установили праздничное дерево в главном холле! — почему-то у этого парня всегда была привычка кричать, даже когда в помещении, где он находится, царит ронимая тишина, — Каковы Ваши дальнейшие указания? — и заговорщицки улыбается, глаза так и блестят азартом, ведь он сейчас узнает следующее задание раньше остальных, а значит, приступит к его выполнению первее всех. — Намджун, ты помнишь, о чем я тебя прошу уже в который раз, как ты приходишь за новым поручением? — О чем, Ваше розовое Высочество? — продолжая все так же добродушно улыбаться, непонятливо спрашивает банановоин. Принц глубоко вздыхает. — О том, глупенький, что нужно стучаться прежде, чем ты входишь, — Тэхен не оборачивается, но все равно сам себе усмехается. Он уже наизусть знает, какое удивленное выражение лица сейчас у его подданного. — Простите, принц, — все также не понижая громкости голоса, орет Намджун, — Кажется, я опять забыл. — Ладно уж, — мягко журит его Ким, — На сегодня последнее поручение, — даже смотреть на воина не надо, чтобы понять, что тот выровнялся по струнке, снова принимая на себя роль ответственного полководца. — Всем банановоинам нужно хорошенько отдохнуть и выспаться перед завтрашним весельем. Все понятно? — Так точно! — Тогда шагом марш, — тихо командует Тэхен, но в голосе проскальзывают печальные нотки. Когда Намджун, развернувшись кругом, марширующим шагом покидает королевские покои, напоследок максимально звонко хлопая бедной дверью, Тэхен снова глубоко вздыхает. Ну и как на таких вот личностей сердиться? Да, он не напоминает никому о своем собственном маленьком празднике, поэтому, можно сказать, сам виноват, но ведь иногда так хочется, чтобы друзья и знакомые самостоятельно вспомнили о значимой дате и захотели поздравить. На самом деле, конфетный принц слишком уж скромен для того, чтобы навязываться со своим днем рождения окружающим. — Мятный лакей, — едва слышно зовет Ким, и через пару секунд слышится два тихих стука в дверь. — Вызывали, Ваше Высочество? — слуга бесшумно проскальзывает в комнату и почтительно склоняется, ожидая указаний. — Юнги, не мог бы ты сделать так, чтобы ни одна живая душа больше не ворвалась сегодня в мои покои. Я немного устал. — Как Вам будет угодно, — учтиво произносит лакей и, не подымая взгляда на господина, уверенным шагом спиной пятится к выходу. Иногда Тэхёну кажется, что в глубоком голосе его слуги можно услышать утробное урчание, как будто тот в прошлой жизни был котенком… Хотя кто знает? Неспроста же в качестве новогодней атрибутики лакей выбрал ободок с кошачьими ушками. Ну вот и всё. День подходит к концу, близится полночь тридцать первого числа, а это значит, что еще один день рождения милого розоволосого принца так и останется никому не вспомнившейся датой. Неожиданно легкий холодок пробегает по спине. Он ворвался, очевидно, через незакрытое окно и отозвался приятной дрожью в теле задремавшего парня. Тот знает, что это значит, и в предвкушении встречи с ночным гостем приподымается на локтях и сонно оглядывается. Его покои темны, и кажется, что он здесь совсем один, но… — Я знаю, где ты прячешься. Выходи. — Я и не прятался, — бледная перевернутая физиономия вампира показывается из-за купола балдахина королевской кровати, — Как ты меня вычислил? Тэхен хитро ухмыляется. — В оконном стекле отражение заметил. А еще ты сопишь громко. — Гений, — Чонгук делает плавный кульбит в воздухе и, зависнув в вертикальном положении, бесшумно приземляется на обе ноги у самой кромки кровати, — Мне незачем дышать, и в зеркалах я не отражаюсь. Придумай отговорку получше. Ким принимает сидячее положение и обнимает еще теплую ото сна подушку. Он правда не может объяснить, как смог ощутить его присутствие сквозь дрёму. — Тогда я просто скажу правду. Ты сам себя выдал, когда отозвался на мою уловку, — принц самодовольно щурится и замечает, как недовольно морщится вампир и отводит от него взгляд. Точно смутился. — Во сне ты похож на медвежонка, — все так же не отрывая глаз от пола, бубнит Чон. — И давно я для тебя медвежонок? — Ким иронично выгибает бровь. — Ну… — от неловкости ночной гость теребит перекинутую через плечо лямку, удерживающую за его спиной гитару, — Где-то около месяца. Ну вот, теперь неловко им обоим. В повисшей тишине даже мысли в голову не приходят. — А сегодня на твоем окне откуда-то взялось заклинание против проникновения, — находит наконец-таки, чем перебить молчание, брюнет. — Довольно слабенькое, на самом деле. Похоже, ставил какой-то третьесортный маг. У Тэхена от удивления глаза чуть ли не на лоб лезут. В этот момент из самого темного и наиболее отдаленного угла комнаты раздается неразборчивое недовольное кошачье ворчание, и оба парня оборачиваются на звук. Странно все это, ведь у Тэхена нету в замке котов… — Ну так… — возвращается к диалогу Ким, так никого и не заметив, и на секунду теряет мысль, видя, как внимательно продолжает всматриваться в ту часть покоев Чонгук. Когда вампир на охоте, это завораживающее зрелище, ведь их глаза в такие моменты неярко светятся алым свечением. — Как ты вообще прошел через магический барьер? — Так он же против живых установлен, — усмехается парень, наконец отводя горящий взгляд от подозрительного угла. — А, — понятливо тянет Тэхен. — А зачем ты пришел сегодня? — в душе какой-то необъяснимый трепет. А вдруг он вспомнил? Вдруг пришел, чтобы… — Хотел поздравить. — Меня?! — Нет, меня! Это же у меня день рождения! — язвит Чонгук и весело скалится, обнажая пару острых клыков. У Тэ, как у ребенка, от радости даже глаза блестят. Он вспомнил. А больше, кажется, уже и не нужно, но вампир протягивает ладонь, приглашая. Куда? У принца на лице написано непонимание, и брюнет замечает, как в нерешительности медлит Его Высочество. — Брось уже свой скептицизм, зефирка, и просто доверься мне. Я хочу подарить тебе кое-что невероятное. И розоволосый парень, откинув сомнения, решает довериться. Слепо. Хотя бы раз. — Надеюсь, твой подарок не будет таким же, как на Огненный День, когда нам еле удалось скрыться от демопсов? — За кого ты меня принимаешь?! — искренне возмущается вампир, всем своим видом показывая, что он почти обижен этим упреком, а затем добавляет горделиво, — Я никогда не попадаю в одну и ту же переделку дважды. Подхватив не ожидавшего такого подвоха принца на руки, Чонгук в два шага оказывается у раскрытого окна и, не медля ни секунды, прыгает вниз, чтобы затем невесомо, как пушинка, взмыть в обнимку с зажмурившимся от страха парнем в ночную высь, навстречу мириадам созвездий.