Не так, как раньше

Иногда она впадает в странное состояние, когда человек стоит и смотрит в упор только в одну точку.Он не может пошевелиться, моргнуть, не может даже дышать, словно прячется от кого-то и боится разоблачения. Только во всем этом есть маленькая и почти незаметная разница. Она не прячется, а черт возьми, просто находится около распахнутой двери в свою же собственную палату и смотрит в упор на того, перед кем, возможно, очень сильно виновата. Страх, он присутствует и обволакивает все ее тело, в который раз доказывая, что Гермиона Грейнджер не Героиня Войны и не самая умная ученица Хогвартса. Трусиха. Она просто маленькая и невыносимо ссыкливая трусиха с вечной жаждой помощи кому-то и со множеством невыполнимых планов по спасению Драко Малфоя в голове. Боится ли она того, что он узнал о письме? Логичный ответ приходит на ум сразу.Нет. Это не страх того, что раскроют, унизят или в тысячный раз оскорбят. Это боязнь его реакции и чувство вины за то, что побежала вперед паровоза, не узнав, можно ли вообще отправлять письма Нарциссе. Вся ситуация и чувства, чертовски напоминают предыдущую историю, с тем только различием, что в этот раз именно он прочитал ее письмо. «Ничему жизнь тебя не учит, Гермиона». Кажется, что проходит тысяча лет, прежде, чем он, наконец, отпускает ручку двери, срывается со своего места и больно встряхивает Гермиону. Все чувства, включая страх, усиливаются и она отходит от этого весьма странного оцепенения, охватившего тело на сколько? Быть может, пару минут, часов, а, может, это была лишь доля секунды, незаметно переросшая в вечность. «В любом случае, Гермиона, это не то, о чем ты сейчас должна думать». Она делает почти незаметный и невесомый шаг назад, разделяющий ее и разъяренного Малфоя, до сих пор сжимающего в руках конверт. Возможно, он выглядит чуть лучше, чем несколько дней назад в их последнюю встречу.Его чистые волосы слегка зачесаны назад, но это все равно не похоже на укладку, которую он ежедневно носил в Хогвартсе. Его одежда… О, да.Она тоже потерпела небольшие изменения.Это все та же кофта с длинными рукавами, те же больничные штаны и… тапочки? Нежно-персикового цвета тапочки с вышитым львенком на одном и с именем Драко на другом. Это мило, ужасно мило даже для вечно угрюмого Малфоя. Но еще трогательнее только тот факт, что эти тапочки, скорее всего, сшила Нарцисса, потому что только ради нее он был способен их носить, в этом Гермиона была уверена. Она никогда не видела его в них, а это значит, что они пришли сегодня вместе с письмом, поэтому, неуместная надежда на то, что письмо все-таки не от его матери сразу отпадает. Он стоит неподвижно, грудь тяжело вздымается, а дыхание неровное.Бежал? –Привет, – это слишком тихо для начала разговора и Гермиона боится, что он даже не услышит, но это же Малфой. Его холодные серые глаза тут же злобно сверкают.Рука, в которой зажато письмо поднимается вверх и встряхивается, напоминая цель визита. –Не хочешь объяснится? – повторяет с еще большим раздражением, которое разносится по всей комнате и тут же переселяется в девушку. Она устало выдыхает, делает несколько шагов до своей кровати и присаживается на краешек. –Должно быть, это письмо Нарциссы для меня, которое ты не должен был читать, – пожимает плечами, смотря прямо в глаза. «Лучшая защита – это нападение, верно?» –Ты действительно идиотка или только ею прикидываешься? Ты хоть понимаешь, блять, что не имела на это ебаного права? Где были твои крошечные мозги или хотя бы их остатки? Зачем, какого хуя, ты постоянно суешь свой отвратный нос не в чужие дела? Я говорил тебе, несколько раз говорил, чтобы ты забросила попытки по спасению или что еще там взбрело тебе в твою идиотскую кудрявую голову! Ты понимаешь, что натворила, понимаешь, блять, что натворила? – громко, слишком громко.Его крик эхом раздается по палате, проникая в каждый уголок и не давая ушам не воспринимать его. И она боится того, что он может натворить в таком неуравновешенном состостоянии.Боится за него. –Прости меня, Драко.Мне правда, очень очень жаль.Я действительно не име… Но он не дает продолжить, лишь швыряет письмо на темно бордовое одеяло и последний раз смотрит. Смотрит так, словно потерял последнюю надежду на что-то. –Ты так хотела ответа? Получай. И уходит.Он уходит оставляя после себя гулухую и липкую тишину.

***

«Здравствуй, Гермиона! Прошу прощения за столь долгий ответ.Не скрою,получить твое предыдущее письмо стало для меня полной неожиданностью, но так же не буду врать, что мне это было неприятно.Твое беспокойство излишне, не думаю, что помощь в моей нелегкой ситуации будет уместна. Да и чем ты сможешь мне помочь? Колдомедики ищут всевозможные пути и лекарства, но никто из них и подумать не может, что мне бы очень хотелось этого.Хотелось уйти навсегда.Я знаю, что осталось совсем чуть-чуть, быть может, пару дней? Часов? Думаю, что несмотря на тяжелые времена, в моей жизни все равно оставалось много хорошего.Моим персональным солнышком всегда был и будет мой сынок, Драко.Признаюсь, что я весьма удивлена тому факту, что ты находишься в Мунго вместе с ним, т.к он не сообщал об этом, но впрочем, уверена, у него были причины. Единственное, о чем бы я хотела попросить тебя, Гермиона.И я даже не знаю, не будет ли моя просьба слишком большой и наглой, но… Пожалуйста, позаботься о нем.Прошу тебя. P.S.Надеюсь, ты получишь это письмо первой.Ни в коем случае не давай прочитать его Драко. С уважением, Нарцисса»

***

Девушка откладывает письмо, запечатывая его обратно в пожелтевший конвертик. Кажется, что внутри нее сейчас буря или ураган, потому что все внутренности сжимаются от этого странного и весьма неприятного ощущения. Но сегодня это не самое важное, ведь намного важнее то, что сейчас происходит у него. Что если, из-за нее он неосознанно причинет себе боль? Что, если у него будет новый приступ? Что, если его шрамы будут болеть так сильно, что он даже не успеет позвать на помощь? Что, если он уйдет? А что, если… Слишком много если… Она встает, расправляет свои недавно переодетые черные спортивные брюки и поднимает с пола брошенную торопях сумочку, опуская свою тоненькую руку в огромное, магией увеличенное пространство, и, наконец, нащупывает то, что сейчас так нужно. Бутылочка среднего размера с легкостью вынимается до конца, после чего сумочка отлетает на кровать, а сама Гермиона делает несколько неспешных и задумчивых шагов до пропускающего уже вечерний свет незакрытого шторами окна. Пиво.Сливочное. Такое теплый и дорогой сердцу напиток.Воспоминания, с ним было связано очень много школьных воспоминаний, посиделок, разговоров и просто уютных моментов, надолго отложившихся в памяти, как что-то хорошее и никогда не рушимое. «Но сейчас, всего этого просто нет». Есть лишь бутылочка с жидкостью, подаренная заботливым Роном по совиной почте и она, откупоривающая железную крышку.