Кофе с карамельным сиропом

Знаете, я всегда мечтал просыпаться от запаха горячего кофе, доносящегося с кухни. Мечтал просыпаться от нежных поцелуев в щеку. Мечтал посыпаться с мыслью о том, что кто-то сейчас сидит в гостиной и ждёт пока я проснусь. Мечтал просыпаться не один. И, видимо, моя мечта сбылась.

***

Стою в дверном проёме, пока Антон копошится на нашей новой кухне. Он нажимает различные кнопки на кофемашине, достаёт из шкафчика молотый кофе и молоко из холодильника. Старается быть тише, ведь думает, что я сплю. Он тихо и мило ругается себе под нос, когда замечает, что карамельный сироп отсутствует на полке нового шкафчика. Я ухмыляюсь, подхожу ближе и обнимаю сзади, от чего он по-началу пугается, а затем тает и расслабляется в моих объятьях. Носом зарываюсь в мягкие волосы, заполняя лёгкие ароматом его фруктового шампуня. Антон поворачивается ко мне лицом и облокачивается на кухонную столешницу, когда я к нему прижимаюсь вплотную. Целую нежно, не желая отрываться от сладких губ. Жизнь с Антоном — это что-то из ряда невероятного. Жизнь с Антоном — это смех и шутки, вечно царящие в нашей квартире. Жизнь с Антоном — это постоянный запах кофе на кухне. Жизнь с Антоном — это тёплое тело под одеялом, прижимающееся ближе. Жизнь с Антоном — это ванильные свечи, ванна с пеной и лепестками роз и, конечно, красное или белое вино. Жизнь с Антоном — это объятья на диване перед телевизором. Жизнь с Антоном — это смазанные поцелуи, которые он так сильно любит, и нежные, а порой, и страстные укусы в шею. Жизнь с Антоном — это мечта, воплощённая в жизнь.

***

С того дня, который перевернул мою жизнь с ног до головы, прошло ровно два месяца. Меня и вправду приняли на престижную работу в качестве профессионального фотографа популярного журнала, а иногда и в роли модели. На прилавках американских магазинов уже давным-давно красуются выпуски с моим участием, где на обложке размещена моя фотография, либо размещена фотография модели, которую снимал именно я. В первый же день их появления на витрине, Антон радостно бежал ко мне навстречу, держа в руке пару журналов. Я сидел на диване, спокойно смотря телевизор, а парень плюхнулся рядом, садясь в позе лотоса. Он с огромным интересом рассматривал фотографию на обложке, водя по ней пальцами, а затем поворачивал голову ко мне, улыбаясь во весь рот: — Арс, ты невероятный. Станислав Владимирович пару раз в неделю звонит, интересуясь, как наши дела. Когда я рассказал ему про ситуацию с Антоном, он лишь посмеялся, прикрыл глаза и устало головой помотал, а затем сказал, что был соучастником в содеянном. Мы созваниваемся, когда у обоих есть свободное время, ведь после моего ”ухода” дел на студии стало куда больше, а адекватных и хороших фотографов на моё место, увы, за два месяца так и не нашли. Поэтому, разговаривая со Стасом по видеозвонку на эту тему, он лишь глаза щенячьи строит, мол, возвращайся, а? Я же и вправду пару раз задумывался об этом и даже ночами не спал, размышляя, но с Антоном насчёт этого поговорить так и не решался. Ведь вроде вот, любимый человек рядом, работа неплохая и квартира хорошая, хоть и недешевая, но что-то вечно тянет в Москву: то ли грустный голос Оксаны на другом конце телефона, то ли родной дом. Друзья, к примеру, Серёжа Матвиенко, который сильно скучает, по его словам, а если точнее, то скучает по моим вечеринкам, да и вообще по моей компании. Он тоже часто звонит, но ещё чаще пишет, ведь график у него загруженный. Постоянные съёмки, туры и прочая лабуда. Антон же спокойно относится ко всему. Говорит, что ему безумно здесь нравится, но ещё больше нравится находиться со мной рядом. Я же от этих слов немного смущаюсь и на щеках появляется стыдливый румянец. А он, жук ещё тот, хохочет и резко в щеку целует. Антон говорит, что давно было пора развеяться и уехать из надоевшей Москвы, а на мои слова насчёт ежедневного утреннего кофе - отнекивается. Говорит, что ему совсем нетрудно, даже наоборот, очень нравится. Он, на самом деле, очень сильно любит говорить, особенно о том, как сильно меня любит. С ним и вправду не заскучаешь, ведь безудержное веселье и вечный смех стали неотъемлемой частью нашей совместной жизни. Мы можем по несколько часов подряд лежать друг на друге и рассказывать различные истории из детства или школы, например, а вскоре заснём на небольшом диване, так и не дойдя до двухспальной кровати.

***

Нью-Йорк и вправду безумно красив. Вживую он выглядит куда круче, чем на картинках из интернета. Куча достопримечательностей, которые мы обошли с Антоном вместе, держась за руки. По выходным часто выезжаем в центр города, узнавая что-то новое. Закупаемся кучей ненужного хлама, но Тошка ссылается на то, что это, якобы, сувениры. Оставим на память, так сказать. Говорит, что вместе раздарим друзьям, а я, в принципе, и не против. Особенно наблюдать за радостным и счастливым лицом Антона, когда он купюры отдаёт продавцу, расплачиваясь за товар. Он словно маленький ребёнок выпрашивает ванильное мороженое, а затем, когда я наконец сдаюсь, целует меня и из рук мороженщика выхватывает вафельный рожок. Пачкает светлую футболку и смеётся, поворачиваясь ко мне лицом. Я же откусываю немного, а потом ещё, ещё и ещё, предварительно отказавшись от мороженого, мол, не хочу. Но на двоих с Антоном и вправду вкуснее. Ещё вкуснее кусать его сладкие и липкие губы после пломбира. Возвращаемся домой поздно, когда цифры на заблокированном телефоне показывают половину второго ночи. Гуляем по подсвеченному городу, ведь ближе к вечеру все крупные здания, заведения и различные кафе включают кучу фонарей, освещая центр Нью-Йорка. Делаем кучу фотографий, а затем встаём рядом и делаем селфи, когда в этот же момент Антон резко и спонтанно в щеку целует. Это же всё на камеру запечатлелось и я взгляд на парня перевожу, когда он к губам тянется. Так мы и гуляем. А затем, не включая света, идём в потемках в глубину квартиры, точнее, в спальню. Лениво раздеваемся и спать ложимся, пожелав спокойной ночи и засыпая в объятиях друг друга. И так изо дня в день. Нет, не подумайте, что наши дни такие однотипные и скучные. Антон — яркая палитра, которая вечно разбавляет эти дни новыми моментами, именно поэтому нам никогда не скучно и наши дни разнообразные. Мы постоянно пробуем что-то новое. Покупаем местную еду и несём домой, разливая дорогое вино по бокалам и настраиваясь на романтическую обстановку. А иногда на месте дегустируем, рассаживаясь в уголке уютного ресторана и наслаждаясь его атмосферой. Однажды, нам удосужилось сходить в американский кинотеатр. Купили большое ведро карамельного попкорна и бутылку вредной газировки, но фильм был настолько нудный и скучный, что большую часть фильма мы целовались на последних рядах, так и не притронувшись к сладкой закуске и Кока-Коле. Тот вечер мы решили продолжить в парке аттракционов. Кривые зеркала, сладкая вата одна на двоих, метание дротиков, а в конце огромный плюшевый медвежонок в качестве выигрыша. Тогда Антон впервые зашёл в комнату страхов, крепко сжимая мою руку. Прятался за моей спиной и постоянно глаза прикрывал, на что я лишь тихо усмехался и ближе к себе прижимал, обнимая одной рукой. И уже спустя пару минут мы, наконец, вышли, когда парень предложил прокатиться на колесе обозрения. Бытовые хлопоты не приносили никаких последствий. Мы не ругались и поровну распределяли домашние дела. Пока я временно зарабатываю, принося домой прибыль, Антон прибирается в квартире и кушать готовит. Всё как в обычной семье, в общем-то. Нас обоих всё устраивает, поэтому, когда я прихожу домой, парень бросается на мою шею и крепко обнимает, шепча на ухо о том, как сильно он, мать вашу, скучал, хотя мы не виделись всего-то несколько часов. Я же его к себе прижимаю, а через пару мгновений уже сверху надвисаю, так и не оценив стынущий на кухне ужин. Жизнь с Антоном — это что-то из ряда невероятного. Именно совместная жизнь с Антоном перевернула мою личную с ног до головы. И всё это за короткий промежуток времени — два месяца.

***

На календаре уже суровая осень. По сути, такая пасмурная и дождливая, но в Штатах осень начинается позднее и лето задерживается ещё, как минимум, на две-три недели. По видеозвонку с Оксаной разговариваем, когда Антон лежит на моём плече. Я же их познакомил в самый первый день нашего прибытия сюда, но, как оказалось, они были знакомы за пару недель до вылета. Именно она рассказала ему про мой вылет, номер рейса и время. Она идёт по улице, когда опавшие листья под ногами шуршат, а на небе серые облака кружат, из которых вот-вот дождь пойдёт. Люди заметно утеплились, доставая уже зимние куртки и тёплые ботинки или сапоги. Дети уже бегают в шапках, а температура на градуснике доходит до отметки семь градусов. Это если верить словам Оксаны. — Ребят, ну что там? Когда приглашение на новоселье-то ждать? — интересуется подруга, смотря прямо в камеру. — Как только — так сразу, — встревает в разговор Антон и мы втроём звонко смеёмся. Разговор завершается на позитивной ноте, а я всё также держу телефон в руке. Лежащий на моем плече парень вдруг встаёт, спрашивая что случилось. — Тош, надо поговорить. Антон заметно напрягается: — В чём дело? — Слушай, я долго думал и.. в общем, поехали в Москву? — наконец произношу я. — Что? Что произошло? — в глазах напротив вижу испуг. — Антон, всё в порядке. Порой я чувствую себя как не в своей тарелке. Всё, вроде бы, хорошо, да и ты рядом постоянно, — останавливаюсь, — просто.., — устало выдыхаю, — это очень трудно объяснить, Тош. — Я понял, Арс, — он улыбается и оставляет быстрый поцелуй на моём носу, — я только за. С тобой хоть на край света.

***

А спустя неделю после того диалога мы сидим в зале ожидания самолёта в аэропорту. По громкоговорителю писклявый голос иностранки объявляет посадку на рейс, отправляющийся в тёплую Грецию. На Антоне висит безразмерная футболка, а рядом валяется моя кофта, которую он давным-давно, ещё в самый первый день, присвоил себе, изредка давая носить её мне. На голове у него кепка с эмблемой американского футбольного клуба, едва прикрывающая глаза, которые вот-вот слипнутся, ведь за окном только рассветает и солнце наполовину вылезло из-за горизонта. Когда, наконец, объявлена посадка на наш самолёт, мы лениво поднимаемся и забираем свои вещи, раскладывая всё по рюкзакам. Встаём в небольшую очередь, а затем залезаем в автобус, везущий нас к трапу самолёта, который стоит далеко-далеко от аэропорта. Держимся за руки, идя плечом к плечу. Антон садится у окна, пока я закидываю сумки наверх. Он шторку прикрывает и сразу облокачивается на стенку, мимолётно засыпая. На небольшом экране, расположенном наверху, загорается значок «пристегните ремни» и я тянусь к тихо сопящему Антону, пристёгивая его с обеих сторон. Он же ёрзает, а затем руку поверх моей кладёт и располагается на моём плече. Мы взлетаем, а я сжимаю ладонь парня крепче, пока уши закладывает.

***

В Шереметьево нас встречает Серёжа Матвиенко, держащий огромный плакат с нашими фамилиями. Это вызывает у меня улыбку и я поворачиваюсь к помятому Антону, который весь полёт проспал, проснувшись лишь на завтрак.

***

Серёжа помогает дотащить два больших чемодана с вещами до дома, а затем спокойно располагается на диване в ожидании гостинцев и сувениров. Я же достаю огромную бутылку рома, а затем и дорогого мартини, которое так полюбилось другу в нашу последнюю встречу. У него глаза распахиваются при виде презента из Америки и он бросается ко мне с объятиями, как бы благодаря за подарок. Антон же ухмыляется, стоя в проёме и наблюдая за нами. Как маленькие дети, ей богу. В вещах завёрнута стеклянная статуэтка статуи Свободы в миниатюрных масштабах, от чего Матвиенко будто скакать начинает, топая ногами и улыбаясь во все тридцать два.

***

Через полчаса он уезжает, оставляя нас высыпаться после долгого перелёта. Я же и вправду засыпаю, как только голова касается прохладной стороны подушки, так и не переодевшись в домашнюю одежду.

***

Уже вечером я просыпаюсь от запаха приготовленного кофе, доносящегося с кухни. На улице уже темно, а на окне следы стекающих каплей только-только закончившегося дождя. Двор подсвечивается оранжевыми фонарями и я замечаю, что полностью раздет, оставаясь лишь в одном нижнем белье. Иду в потемках по коридору и останавливаюсь посредине пути, замечая одиноко сидящего Антона. — Знаешь, по-моему, у меня нехватка сахара, — поворачивая голову на меня говорит он, — твой карамельный сироп мне, на удивление, резко понравился. Он привстает, подходя ближе. Берет моё лицо в свои руки и тянет к себе, жадно целуя. Слегка покусывает нижнюю губу, оттягивая. — Вот теперь всё, вроде, в норме, — отрывается, но остаётся так близко, что я чувствую его обжигающее дыхание на своих губах. — Это ты так намекнул, что у меня губы сладкие? — ухмыляюсь я. — Они просто превосходные. Он снова припадает к моим губам. Теперь целует медленно, растягивая некое удовольствие. Углубляется, проходясь языком по нёбу и зубам. Жмётся бёдрами, а затем прижимает к кухонной столешнице. Я оказываюсь на столе, обнимая его за шею. Руками в волосах зарываюсь. Когда его руки начинают проходиться по всему телу, вызывая у меня волну мурашек, я отрываюсь, ощущая горячее дыхание на своих губах: — Мы что.., — прерываюсь от нехватки кислорода, — поменялись местами? Он улыбается, слегка глаза прикрывает от удовольствия: — А ты что, против? А вместо ответа я снова к губам тянусь. Вот только теперь ведёт он. Спускается ниже, оставляя на моей груди алеющие засосы. Руками ласкает, а затем оставшуюся вещь с моего оголенного тела стягивает, кидая в угол. Я пошло улыбаюсь и обхватываю ногами его бёдра. Помогаю избавиться ему от футболки, когда он путается в ней, а затем и от домашних шорт, которые и вовсе мешают. Он жмётся всем телом, а когда с моих уст слетает тихий стон, ему будто крышу сносит.

***

На следующий день мы встречаемся с Оксаной. Она бежит навстречу, сломя голову, и крепко обнимает нас обоих. Меня в щеку целует, когда я ей вручаю коробку с американскими вкусностями. Жмётся к Антону ближе, когда он дарит ей плюшевого медведя. Мы вместе гуляем по парку, разбавляя диалог смехом и улыбками, которые почти всё утро не сползали с нашего лица. Хмурые тучи затягивают небо и начинается мелкий дождь. Провожаем подругу до подъезда, а затем едем на студию к Стасу.

***

Станислав Владимирович тоже встречает нас раскрепощенными объятиями. Приглашает уединиться, ведь сегодня в помещении снова будто муравейник. Замечаю новых фотографов, которые, грубо говоря, не умеют камеру в руках держать. Мы садимся друг напротив друга, создавая некий треугольник. Смеёмся и шутим. Стас интересуется моей работой в Нью-Йорке, а когда я отвечаю положительно, мол, всё круто, он улыбается и говорит, что знал, что мне понравится. Он улыбается, а затем спонтанно предлагает вернуться. Рукой показывает на неумелых работников, которые даже снимок сделать не могут. Я переглядываюсь с Антоном и он будто без слов всё понимает: утвердительно кивает и за руку хватает.

***

Мы едем по подсвеченному шоссе домой. Встаём во мною знакомую пробку, когда на светофоре загорается красный свет. Темнеет раньше, заставляя включать яркие фары. Заворачиваю руль и мы паркуемся на пустой парковке. Начинается мелкий дождь, ведь это, сука, осень.

***

Колокольчики над входом звонко звенят, как и в первый день моего визита. В кофейне темно и она полностью пуста. Антон одним нажатием включает свет во всём заведении и заходит за стойку, надевая коричневый рабочий фартук. Я же сажусь на высокий барный стул, наблюдая за действиями парня. Он полностью подготавливает технику к работе, включая кофемашину и доставая стеклянные бутылки с сиропами и разными добавками, которые за два месяца будто запылились на высокой полке. — Ну что, Арс, как в первый день? — Антон, наконец, поворачивается ко мне лицом. Принимаю правила его игры. — Латте с карамельным сиропом, пожалуйста, — улыбаюсь я. А через пару минут на стеклянной стойке стоит стакан, накрытый пластмассовой крышкой. Я беру его в руки, проворачивая, а затем замечаю надпись, вызывающую у меня улыбку до ушей. Поднимаю глаза на бариста, который разглядывает меня, ухмыляясь и наблюдая за моей реакцией. Мы уезжаем домой, держа друг друга за руку. Квартира наполняется теплом и за всё время — два месяца — она, наконец, оживает. Дверь распахивается и дом заполняется смехом, когда Антон снова рассказывает какую-то историю. По очереди идём в душ, а затем укрываемся тёплым одеялом, предварительно открыв окно. Засыпаем в обнимку, думая друг о друге. На стаканчике, кстати, красовалось «Сеня». Как и в первый день нашего знакомства.