Разговор по душам

      Ломота в теле. И будто чугунная тяжесть в голове. Веки поднять трудно. Нос улавливает аромат горьких трав. Время долго не напоминало о своём существовании. То ли вдох, то ли стон. И хочется пить. Губы сухие. Но ещё терпимо. И, кажется, она в безопасности.       Или вовсе нет ничего?..       – Госпожа-адепт скоро очнётся? – медленное звучание детского голоса несколько непозволительное, но привычное. С этим голосом всегда приходит прохлада. А с ней – облегчение. Груз прожитых лет будто испаряется. Прибавляется сил.       – Будем надеяться, Цици, – и мягкий баритон. В нём столько доброты. А рядом с ней звучит и отчаяние.       Шань И понимала отчего: она человек, ставший адептом, когда должна быть мертва. А его жизнь увязает в вечной борьбе со смертью, ступающей рядом в обличии тяжёлой, необузданной медициной болезни. Этот человек, доктор, он действительно заботился о маленькой зомби-девочке. Шань И так называет Цици про себя. Хотя в том, что она сама полноценный живой организм, сомневается до сих пор. Да, до сих пор, хоть и не может открыть глаз, чтобы дать понять: пока ещё не умерла…       Теперь же тьма не кажется такой пугающей и всепоглощающей. Она убаюкивала, укутывала, защищала. Так думалось, потому что чувствовались прикосновения ко лбу и запястью, вода на губах, всё же даже её то ли мёртвое, то ли «бессмертное» тело нуждалось в ней. Иногда вода была горькой. Лекарства.       Шань И чувствовала обиду. Очнувшись от сна в семь веков, она хотела получить ответы. Их мог дать только Гео Архонт, которого ей так и не удалось встретить. Без её воли она не умерла, как было положено судьбой. Она имела право получить хотя бы объяснение. И вот Рекс Ляпис умер. И был рядом всё время. Изменившиеся после пробуждения способности спустя три года «эволюционировали» – во время битвы с Осиалом, тем, что осталось от того за время заточения – Шань И поняла наверняка: Моракс жив, ведь если бы он умер, умерла бы и она. В этом суть «контракта с ней».       Но почему-то данное осознание не распаляло праведный гнев, принуждая встать на ноги и пойти прямо к архонту. Наоборот. Шань И устала. Кто, кто, а он подождёт. Не хочется видеть этого обманщика. Теперь и вовсе не стыдно, что хотелось свести его с госпожой Нин Гуан. Только перед оной. А этому Чжун Ли… он ещё мало терпел от неё! Да простит её Ху Тао, но Шань И сделает вид (если всё-таки продолжит жить), что всё в том же неведении, и будет мстить мелко и гадко, как и положено простому смертному. Хотя «мстить» слишком громко сказано. Так, отыграться точно не помешает, главное, чтобы получилось.       Это были насыщенные три года, несмотря на тяжёлую работу в похоронном бюро. Шань И была готова умереть, а потому, когда Ху Тао протянула ей свою руку (буквально тоже), женщина думала, что легко справится с проводами мёртвых в их последний путь. Нет, слезами горькими Шань И не заливалась, просто тяжело. По-человечески. И из-за таких рабочих моментов женщина всё же признавала себя живой.       Хоть и готова умереть прямо сейчас со спокойной душой. Ну, конечно, она ведь и умирала таким образом.       Ли Синь… человек благодаря которому… из-за которого она ещё дышит. А ведь она думала, что Чжун Ли такой же, как и Ли Синь. А оно вон как вышло…       – Наконец-то вы очнулись, – на спокойном лице лекаря появилась привычная жителям Ли Юэ улыбка.       – Что… со мной? – несмотря на проявленную к её организму заботу, говорить нелегко. Явно не пару дней без сознания провела.       – Если по существу, перенапряжение, надорвались… – логично, она ведь адепт не по рождению, а по контракту. Надо было слушать старших «коллег». Но так не хотелось оставаться бесполезной в их глазах. И хотелось хоть как-то помочь Итэру. Этот молодой человек совсем себя не жалеет. Ему бы чуть больше эгоизма.       – Город?! – она посмотрела в змеиные глаза, которые стали теплее.       – Всё худшее позади, хотя и без жертв не обошлось. Ли Юэ быстро оправится, – Бай Чжу говорил со знанием дела. Ну да, считай, что сам город лечит, ставит на ноги. Шань И улыбнулась.       – А Итэр, путешественник… – в порядке ли он? в городе ещё?       – С ним всё хорошо. И кажется, он вернулся в Мондштадт, – Бай Чжу не любит расстраивать пациентов, так что надеялся, что Шань И не расстроиться сильно. Хоть большую часть их общения она была спокойна и достаточно хорошо контролировала свои эмоции, сейчас у организма не было сил для этого. – Но он заходил перед уходом, хотел проведать вас, – и это правда. И самому Бай Чжу интересно, почему путешественник был так обеспокоен.       А Чан Шэн как-то заметила, что у них похожий запах, несильно, но у обоих запах отличается от того, что присущ всем жителям Тейвата, которых змея успела повстречать за свою жизнь.              – О, спасибо, что сказали, – теперь можно и о себе подумать.              – Отдыхайте, я загляну позже, – и Бай Чжу оставил её. Шань И заметила, что впервые Чан Шэн не сказала и слова: змея спала. Такого на её памяти ещё не было…                            – Добрый день, господин Гуй… – в бюро Шань И сохраняла на лице выражение лёгкого равнодушия к окружающему миру, но обязательно присутствовало соболезнование клиентам, ненавязчивое, сочувственное. Но в самом городе женщина позволяла себе расслабиться. А в аптеке, уже ставшим добрым знакомым, травник Гуй, на чью приветливость нельзя не ответить тем же. Только за прилавком сейчас не он.              Зелёные волосы, очки, змеиные глаза и, собственно, сама змея, покоящаяся на плечах, – это, должно быть, и есть Бай Чжу. До сего момента Шань И как-то не доводилось пересекаться с ним.              – Господин?..              – Предпочитаю доктор, доктор Бай Чжу, можно и просто по имени, если вам так будет легче, – и всё улыбается.              Растерянность отступила, и Шань И улыбнулась в ответ. И наконец переступила порог.              – Добрый день, доктор, – и всё же она не наглеет. Кому-то, возможно, и тяжело повторять, что он доктор, но фамильярничать Шань И не станет. – Я из «Ваншэн». Шань И, – лёгкий поклон, дань вежливости.              Мужчина слегка сощурился, опустив голову. Кажется, о ней он тоже слышал.              – Заказов от бюро не было, если я не ошибаюсь, – но Бай Чжу потянулся к спискам заказов.              – Нет, я для себя. Сон плохой, господин Гуй обещал собрать что-нибудь по-моему вкусу, что-то лёгкое, – пояснила она. – Мне следовало забрать лекарство ещё пару дней назад…              – Теперь вспомнил, подождите немного, – и Бай Чжу скрылся в проходе за прилавком.              Тихо. Слишком тихо. И даже Цици нет. Шань И нахмурилась. Кажется, травник говорил ей о сезоне трав. Видимо, они с Цици отправились собирать их. Ах, какие воспоминания!              – Вот, – Шань И заметила возвращение Бай Чжу, когда тот поставил перед ней мешочек с измельчёнными сушёными травами, смешанными по её вкусу травником Гуем. И протянул ей сложенный листок: – Возможно, вам стоит пить его несколько раз в день, разными дозами, я бы сказал. Не стоит отрицать влияние специфики работы в бюро, – интересно, улыбался ли он, пока был вне её поля зрения?              – Бери, бери, – заговорила Чан Шэн впервые. – Можно было и поздороваться, – несколько едкое замечание, но в нём не чувствовалось настоящей обиды. – Первый раз говорящую змею видишь? – если бы змеи могли улыбаться, то Чан Шэн точно улыбалась бы со снисхождением к простым смертным.              – Простите, было грубо с моей стороны, – Шань И улыбнулась и змее, забирая мешочек. Оставила на столе обговорённую ранее сумму. – Спасибо. И не беспокойтесь, я не халявщица, – женщина неловко пожала плечами, собираясь уходить.              – Надеюсь, оно вам больше не понадобится, – а Бай Чжу всё улыбался. И это ещё долго будет напрягать – с непривычки!              Шань И почти растерялась снова, но правильное понимание сказанного вовремя явило себя. И она чуть не сказала: «И вам не хворать!» Но вот насколько это правильно и уместно…              – Всего доброго! – так никого точно не обидишь.                            – Ой! – и Шань И рассмеялась, только ноги подкосились. Но доктор Бай Чжу рядом, и она с благодарностью ухватилась за него. Мужчина терпелив, помог ей расходиться.              Поначалу Шань И не понимала, где находится. Конечно же, «Хижина…» – его и дом, и место работы. Ну, на улицу ей пока не доводилось выходить. Сил не было. Теперь есть. Стеснять доктора весьма неловко, но Бай Чжу уже перестал убеждать госпожу-адепта в обратном. Это меньшее, что можно для неё сделать.              – Ох, свежий воздух, – успели поговорить и ни о чём, и о насущном. Женщина вдохнула спокойно. – Люди могут не то подумать, – её щёки и уши слегка заалели.              – Простите мою грубость, но вы ещё не выглядите здоровой. Они поймут, – к тому же теперь всем жителям Ли Юэ известно, что она адепт. И притом достаточно необычный. Бай Чжу не сдержал усмешки. Шань И не стала зацикливаться на этой новости. Да и на него сейчас внимания не обратила.              – Люди всегда будут судачить, – зато Чан Шэн заговорила чуть громче, желая поговорить с женщиной. – И совсем не важно о чём, – как будто умудрённая опытом старушка.              – Сложно спорить с древней истиной, – Шань И прикрыла глаза. Ноги болели. Неплохой круг по террасе навернули.              – Присядем? – Бай Чжу повёл её к ближайшей скамье. Ну, во всяком случае, спускаться по лестнице легче, чем подниматься.              – Семьсот лет назад столько проблем возникало из одного коверканного слуха, – она на личном опыте узнала. Хотя, по большей части, женщине было всё равно. Она сама по себе, без роду и имени. Это Ли Синь рисковал остаться у разбитого корыта.              – Люди не меняются, – решила для себя Чан Шэн, говоря о людях именно как о совокупности.              – Не совсем, – но развивать свою мысль Шань И не хотела. – Но теперь дышать легче, – покосившись на Бай Чжу, Шань И заметила, что мужчина смотрит на неё, прямо в глаза. И в этом не было чего-то… «докторского». Он понял её.              – Рад, что вы застали эти изменения, – и улыбка. – Они ведь пришлись вам по душе? – в таком Ли Юэ точно хочется прожить долгую жизнь. Женщина кивнула. – Пора возвращаться, – Бай Чжу поднялся и подставил свой локоть. Это было единственное, что позволяло ему быть ближе к ней, к женщине, которая ему действительно нравилась.                     Вторая их встреча произошла в доме почтенного семейства. Глава семьи уже давно пожилой человек, испустил свой последний вдох. На церемонию наследница не скупилась. Так что консультант Чжун Ли мог организовать всё по высшему разряду. Однако и пары полноценных дней не прошло, как и супруге покойного понадобился доктор. Ситуация критическая. Их дочь, наследница, сама мать двоих детей, осунулась и посерела. Ху Тао правильно сделала, что приставила Шань И к Чжун Ли. Разумное распределение денег по её части.              Сотруднице бюро удалось вызвать благосклонность женщины, и та с чистой совестью отправилась к матери, выслушивать вердикт и наставления доктора Бай Чжу.              – И всё же на ароматных маслах и кор ляписе не стоит экономить. Господин Ду сделал для города достаточно, – Чжун Ли говорил так, будто сам одного возраста с покойным. Но даже этот педант отступил перед недугом живой старухи.              – Хорошо, я пересмотрю планируемые расходы ещё раз, – кажется, сегодня поспать не получится. Чжун Ли ведь не трудоголик. Хотя Шань И до сих пор не поняла, какой у мужчины график… если он вообще есть!              Но это не её дело! Они переступили порог дома.              – Опять будете работать допоздна? – и кто из них должен удивляться ещё больше? До этого момента лицо Чжун Ли не выражало чего-то особенного: он умиротворён и в гармонии с собой. Но при озвучивании этого вопроса он нахмурился – получил незамедлительный кивок. – Вы прекрасно справляетесь со всем и в рабочее время, – нечасто из его уст услышишь «комплимент». Шань И не считала себя знатоком людей. Но, кажется, мужчина хотел сказать нечто другое.              Да, он хотел предложить ей пообедать вместе, хотя обеденное время уже прошло; ужин ещё нескоро.              – Спасибо, но я предпочту переработать, чем недоработать, – в ответ на её слова консультант прикрыл глаза и вздохнул, несколько сокрушённо.              Её не покидает ощущение, будто многого Чжун Ли ей попросту недоговаривает.              – Ваше право. И всё же не усердствуйте, – он завёл руки за спину. – Госпожа Ху Тао будет волноваться, – и поспешил уйти первым.              Да, Ху Тао лучше не беспокоить. Но, может, он по-соседски выручит Шань И и будет принимать заботу ребёнка. Ух, тяжело резко вспомнить, что сама Шань в том возрасте, когда Ху Тао и её ровесники для неё – дети. Может, стоит съехать?              – Вы всё ещё здесь? – из тяжких дум её вырывает… Бай Чжу, а рядом с ним Ци Ци. Такая маленькая! И женщина заметила её только сейчас. Девочка медленно кивает, и Шань И улыбается в ответ. С Бай Чжу они уже здоровались.              – Да, задумалась немного, – честно призналась Шань И.              – Это хорошо… – неуверенно пробормотал мужчина и пропустил женщину и девочку вперёд. В чём он сомневается?              – Как госпожа? – но озвученный вопрос избавил доктора от мук.              – В моих силах ей помочь, но госпожа хочет уйти вслед за мужем, – Бай Чжу виновато улыбнулся, когда Шань И удивилась и повернула голову к нему. Большие ясные глаза, чистые и не по-взрослому наивные. Но только на мгновение. – И даже просила не лечить её, горе косит людей… – Ци Ци чуть впереди. Мужчина часто поглядывает в её сторону, чтобы девочка не забылась или не отвлеклась.              – Неудивительно, все только хвалят их брак, – и всё же простые вещи по-прежнему удивляли Шань И, несмотря на пережитые чудеса. Хотя они и не были такими уж приятными. Так о чём речь? О том, что до смерти господина Ду женщина, на деле, ничего не слышала. Может, его и упоминали, был на слуху пару раз. Но вот он умер! И теперь молву не остановить.              Бай Чжу ничего не ответил, это всё пустое. Формальная вежливость соблюдена, можно и помолчать. Шань И неловко. Но в то же время комфортно. Хотя женщина была бы не прочь и поболтать. А захочет ли поддержать беседу мужчина? Чан Шэн вот тоже молчит. Только поздоровались сегодня.              Но, по секрету говоря, примерно о том же думал и Бай Чжу. Ведь Шань И была ему интересна. Она ведь на данный момент единственный адепт-человек!.. В этом интересе нет ничего дурного!                            – Кажется, я слишком долго вас стесняю, – когда Шань И почувствовала прилив сил, решила, что пора и честь знать. От лечения она не откажется, однако стоит вернуться домой. Хотя, кажется, не так уж и сильно бюро в ней нуждалось, раз Ху Тао не торопила её вернуться к работе.              А Бай Чжу… вроде как привык?              – Тогда после завтрака я выдам вам лекарства, не усердствуйте в работе ещё пару недель. Не думаю, что ваша начальница это одобрит, – доктор улыбнулся.              – Наверное…              За завтраком больше всего говорила Чан Шэн, прямо вытаскивая из Шань И ответы. На замечания Бай Чжу белая змея не обращала внимания. В общем, она говорила так, будто Шань И с ней больше вовсе не поговорит. А ведь, когда Шань И жила ещё семьсот лет назад, Чан Шэн могла её видеть. Она точно слышала о смертной, которая в одиночку лазила на вершины гор в Заоблачном пределе. Эдакая авантюристка. И женщина перед змеёй сейчас не казалась именно той самой авантюристкой.              Когда им оставалось отпустить фигуру, скрывающуюся среди улиц Ли Юэ, Чан Шэн полюбопытствовала:              – Почему ты не сказал, что господин Чжун Ли должен был прийти за ней сегодня? – они оба знали, кто он такой на самом деле. Змея как-то сильно разговорилась. Но вида они не подавали.              – Забыл, – Бай Чжу прикрыл глаза. Кажется, самое время взять с собой Цици и отправиться в Цинхэ на осмотр больных.              – Хм… ты уверен, что она тебе нравится как женщина? – Чан Шэн не то чтобы злорадствовала, просто повседневная рутина, не первой густоты, разбавилась красками ярче, чем, например, лет пять назад.              – Причём здесь это? – действительно не понимает? Хотя да, это ведь она давно знает…              …              

Пусть приветлива – больна!

В белом саване пришла.

И присела за мой стол –

Вот бы обняла!

      Не успела Шань И переступить порог дома, как Ху Тао продекламировала вольный стих, посвящённый её возвращению. В принципе, женщину этим не удивить. С самого начала, как только Чжун Ли вывел её из древних и забытых гробниц, в своих стихах хозяйка бюро кличет её смертью. В этом есть немного смысла, но Шань И вслух не согласится. Это было тяжело: спустя столько столетий жива – и от желания умереть без возможности воскреснуть не осталось и следа. Только осознание последнего пришло именно сегодня, пока она шла от хижины до дома госпожи Ху Тао.              – С возвращением! – Ху Тао и Чжун Ли как раз сидят за столом. Из упаковки на столе веяло тёплым ароматом выпечки. Её любимые булочки, которые может приготовить одна Сян Лин. У хозяйки похоронного бюро замечательные друзья.              По лицу Чжун Ли очень, очень редко можно было заметить, если что-то не так: мужчина хотел сказать…              – Здравствуй, – определённо не это, передумал. Что же, пусть так. Ей даже немного всё равно. Ведь она хочет понять, узнать, почему Гео Архонт не дал ей умереть.              Но на мгновение всё кругом будто бы исчезло, когда янтарные глазные, смотрящие прямо на неё, засияли ярче солнца и погасли, подобно падающим звездам. Будто бы не успела загадать желание – и какой-то непонятный осадок на душе.              Он знает, он понял.              – Госпожа Ху Тао, не могли бы вы выделить нам пару выходных?              – Шань И и так поправляется, – хитрая улыбка девушки, и обладательница Пиро улыбнулась женщине: – Пока не будешь здорова, на работу не пущу, – Ху Тао искренне заботиться о ней.              И как можно не считать это место своим домом?              – А вы останетесь без премии в этом месяце, господин Чжун Ли! – звонкий смех хозяйки бюро никого не расстроил. – Булочки тебе, Шань И, – Ху Тао встала из-за стола, чтобы обнять её и поспешить на работу.                            Моракс забрал тело Шань И у Ли Синя. Их личных встреч, если можно так сказать, по пальцам пересчитать. Но он часто находился среди людей в том или ином обличии. И часто наблюдал за ней, когда доводилось пересекаться. Но у Гео Архонта всегда есть дела, он весь в заботах. И всё же сейчас, смотря на заточённое в янтаре тело, он жалел, что не обращал внимания на неспешную гибель её бренного тела.              Он запомнил её имя, потому что Пин любила компанию Шань И и переживала за молодую женщину, поддерживала.              Моракс, Рекс Ляпис, не всесилен, но он мог её спасти, обратить в адепта, заключив соответствующий контракт. И он пытался!.. Контракт с Ли Синем не исполнен. Виной тому заключённый самой чужеземкой контракт… с Селестией?              Обращение из смертного в бессмертного – у подобных желаний, стремлений всегда «высокая цена». Пусть не с ней напрямую, но Моракс попытался заключить контракт. И всё ещё пытается. Подавить волю Селестии?.. трудно, но возможно. И опасно. Однако, если бы эта девушка имела для них настоящую ценность, уже бы кто-нибудь да пришёл.              Видимо, несчастная, она оказалась скучной игрушкой.              Моракс сочувствовал: несмотря на свои труды и взаимодействие с людьми, он продолжал ощущать одиночество, он посторонний и чужой. Иной. Архонт хотел быть ближе к людям не только в память о заветах Гуйчжун, но и по собственному желанию. Шань И «такая же». Людям ещё тяжелее быть чужими среди своих же. Среди божеств не осталось того, кто мог бы это понять. Не попытаться – именно понять.              Ему нравилось видеть, как кто-то, как он в итоге, стремился стать своим среди простых жителей Ли Юэ: будь то поручение Цисин, подработка в лавке или в порту, случайная помощь случайному человеку или повседневное общение. Ему было чему поучиться; однажды Мораксу пригодится этот чужой опыт.              Шань И была обычным человеком. Но превозмогла непонятную, отчего-то скрытую от всевидящих глаз Архонта боль и будто стремилась искупить вину. Моракс себя не превозмогал, он стремился выполнить свой долг и воплотить желания и задумки Гуйчжун и других своих друзей, чьи имена стирались из памяти людей временем. И он стремился искупить вину…              Смертная из Фонтейна… переняла культуру, сменила имя, налаживала жизнь здесь. И осталась бы одной из многих, если бы не забралась на самую вершину одной горы в Заоблачном пределе и не встретила бы там дракона. Они думали, что одни, но это было не так. И Шань И стала своеобразным другом, с которым – Моракс всё ёщё не верил себе – не хотелось расставаться. Хотя бы не так – и не сейчас!