Lost in the lights

— Переживаешь? — Не отрывая глаз от дорогого галстука Хвана, блондинка закатывает глаза на смешок парня, — Ну да, о каком волнении может идти речь, когда мы просто проводим очередную выставку твоих работ. А то, что на этот раз мы в Париже — совсем не важно, правильно? — Ты во мне сомневаешься? — Парень перехватывает ладони Кан и прикладывает их к губам, читая в глазах напротив, что, конечно же, она даже мысли о провале не допускает, — Спонсоры приедут позже, так что пошли встречать гостей. Лия уже тут? — Должна быть с минуты на минуту, — Вскользь проверяя телефон, Рин кивает и берет парня под руку, — Она будет с молодым человеком, поэтому ни слова о ее прошлых отношениях, Хван Хенджин. — Я буду деликатен, вот только один вопрос, — Брюнет всматривается в темные крыши парижских домов и яркие огни фонарей, кожей ощущая, как девушка напряглась, — Минхо тоже приглашен, Рин. Кан не отвечает ни слова. Проглотив информацию, предварительно покрутив ее на языке, смакуя, она лишь фыркает приглушенно и роняет короткое "Это нас уже не касается". Пройдя ко входу в широкий павильон, где будет проходить сама выставка, пара вежливо перекидывается парой слов с каждым из гостей, желая прекрасно провести время. — Нам пора, — Понимая, что не пришли еще двое приглашенных, Хван лениво проверяет свои часы, наблюдая за блондинкой, что нервно закусывала губы. — Вон они! — Облегченно выдохнув, Рин утыкается в плечо Хвана, невнятно хныча какие-то ругательства. Нельзя не отметить: предпоследняя гостья и ее спутник буквально сияли. Лии, которую помнил Хенджин, будто не было никогда. Девочка, любящая играть на гитаре и вечно помогающая мирить его и Рин, бесследно исчезла. Сейчас перед ним успешный дизайнер и роскошная девушка, идущая под руку с великолепным кавалером. Чхве Сана Хван знал по нескольким проектам, где им приходилось пересекаться, и парень точно мог сказать, что этот молодой человек — достойный выбор. И все бы хорошо, вот только женские глаза, что так сверкали в свете приглушенных софитов, сейчас почему-то не искрятся любовью и теплом, как пять лет назад... — Прошу нас простить, Парижские пробки ничуть не приятнее Сеульских, — Сан улыбается одним уголком тонких губ, заражая Хенджина слабой улыбкой. — Я так рада вас видеть, ребята, — Лицо Лии наконец-то освещает радость, и пары обмениваются слабыми объятиями, за исключением Чхве и Хвана, ведь не мужское это дело. Войдя уже вчетвером в большой зал, пары обсуждают какие-то поверхностные темы, не углубляясь во что-то личное. Тема прошлого вообще была под негласным запретом. — Лия, думаю, мне все же нужно тебя предупредить, — Воспользовавшись тем, что парни оставили их наедине, Рин ненавязчиво тянет за рукав шатенки, в глубине души надеясь, что это предостережение даже не понадобится, — Ли Минхо, он опаздыв... Говорить дальше не имеет смысла, когда в метрах десяти перед девушками виднеется высокая фигура Хвана, вальяжно идущая рядом с шатеном, а за кисть Рин цепляются слабые пальцы. Он здесь, он прямо перед ней. Ли Минхо, любимый кошмар, мучающий ее на протяжении всех пяти лет, сейчас улыбается по-кошачьи и педантично поправляет свой пиджак, внимательно слушая лучшего друга. Лия не замечает, как подруга пытается поддержать, не замечает, как сзади подкрадывается Сан с бокалом шампанского, найденного только для нее. Лия видит только чертового Ли, что несколько лет назад таскал ей лимонад на последние пары и целовался слаще всех на свете. Как в немом бреду, девушка, выведенная из транса голосом своего молодого человека, хватается за хрустальный бокал и осушает его залпом, пытаясь прийти в себя. Ее вселенское спокойствие никто не сможет разрушить просто так. Никто. — Я отойду, хорошо? — Шатенка поджимает губы и слабо кивает Айрин, как бы прося отвлечь Сана, что наверняка пошел бы за ней после такой немного странной сцены, и блондинка понимающе прикрывает глаза, слабо улыбаясь. Зайдя в какой-то узкий коридор и дойдя до конца, Лия обессиленно прислоняется к стене спиной и разворачивает голову, встречаясь с самой собой. Зеркало, так некстати оказавшееся здесь, сейчас демонстрировало человеческую слабость во всей красе. Неожиданно растрепанная, она видела себя пять лет назад. Ту бедную студентку, загнанную в угол и не желающую верить в происходящее. Ту девочку, что в одну минуту узнала, как любить и ненавидеть человека одновременно.

“Я улетаю сегодня ночь, потому что состояние отца ухудшилось. Останусь в Нью-Йорке на неопределенный срок, поэтому не хочу мучить нас обоих. Ты лучшее, что со мной случалось, но это конец нашего пути. Ты найдешь себе лучше, потому что достойна этого. Обреченный любить тебя вечно, Ли Минхо.”

— Чертов эгоист, — Она жмурится до звездочек перед глазами и чувствует себя отвратительно. В голове пролетают те самые тяжелые месяцы принятия, те проигнорированные звонки и письма и те неловкие соболезнования Хвана, что застрял меж двух огней и так и не рассказал, где находится Ли. — Какой есть, — Тонкое запястье обхватывают холодные пальцы, а дорогой одеколон бьет в голову, дурманя и без того находящийся на грани рассудок. — Уйди, — Открыть глаза сейчас приравнивалось к смерти — слишком страшно и имело один исход, — Исчезни, растворись, убирайся прочь, Минхо, — Тихий голос срывается, на имени переходя в шепот, а в уголках глаз собираются первые капли. Не забыла, просто не могла забыть. — Чшш, тихо, — Широкая ладонь ложится на темный затылок и заставляет девушку уткнуться лбом в плечо парня, медленно перебирая шоколадные прядки, — Сильные девочки не плачут, Ли-ли. Первый всхлип. Маленький кулак со всей силы бьет по широкой груди, после рассыпаясь еще десятком слабых ударов ненависти, обиды и еще миллиона разных эмоций. За стенами слышится спокойная музыка, где-то там мероприятие в самом разгаре. — Как ты поживаешь, звездочка? — Голос мягкий и тягучий, как карамель в том самом мороженом, что они делили на двоих субботними вечерами за просмотром глупых и нисколько не страшных ужастиков. Боже, кажется, она правда помнит каждую мелочь. — Я…— Всхлип. И еще один. Слезы с новой силой подступают к горлу острым комом осознания и надежды на то, что все могло быть по-другому, если бы он так варварски ворвался в ее жизнь чуть раньше, — Я выхожу замуж, Минхо. В следующем месяце у меня будет самая пышная и роскошная свадьба. — Тогда почему ты плачешь? — Ли переходит на шепот вместе с девушкой, чувствуя, как после этой фразы внутри у него что-то громко рухнуло и превратилось в большие комья пыли. Сам виноват. — Я не знаю, — Лия наконец-то поднимает глаза, пытаясь в глубине чужих зрачков найти что-то, что могло ей сейчас помочь, — Знаешь, он правда любит меня. Он успешен и красив, он умен и мне с ним интересно. Да, думаю я счастлива с ним. — Ты обещала мне никогда не врать, — Финальная пуля меж бровей. Хриплый шепот ни на секунду не кажется надломленным, а на пухлых губах напротив рисуется еле заметная улыбка. — Я не обманывала тебя ни на миг, — Тонкая непослушная кисть ложится на жилистую теплую шею шатена, пробегая большим пальцем по чуть набухшей венке, — Вот только он никогда не таскал мне цветов с клумбы, никогда не выслушивал, как меня достало то, что Кан и Хван до сих пор не сошлись, никогда не целовал мои ссадины на коленках после неудачных попыток встать на скейт и никогда не оставался со мной на всю ночь перед сессией, чтобы делать мне какао и перекладывать на кровать, когда я усну. — Ты все это помнишь, — Хо тихо усмехается и утыкается лбом в лоб младшей, перехватывая руку Лии и переплетая их пальцы в замок, — Но к чему ты ведешь? — Что я никогда его не любила и не полюблю. Последний поцелуй. Такой болезненный, но одновременно желанный, что ноги вот-вот перестанут держать, и Минхо легко скользит руками по талии, как бы предугадывая и придерживая хрупкое тело. Ручьи слез мелкими кристалликами таят на языке, придавая их расставанию холодный солоноватый привкус, что так непривычен для вечно сладких губ Ли. Оторвавшись друг от друга, молодые люди не говорят ничего. Молчание кажется самым правильным прощанием. Парень лишь перекладывает в свои руки ладони Лии и, не решаясь снова уходить первым, перебирает хрупкие фаланги, поглаживая тыльную сторону ладони большими пальцами. Девушка дала им еще тридцать секунд. Отсчитав в голове тридцать свинцовых пуль, Лия вдруг сжимает ладони шатена, после отпуская руки и сжимая кулаки до белой, обескровленной кожи на костяшках пальцев. — Я не простила тебя, — Впервые за эту встречу ее голос приобретает опору, приобретает силу. — Спасибо, — Впервые за эту встречу его голос надламывается, сходит на нет. Она уходит, не оборачиваясь. Лия не смогла бы продолжить свой путь в светлое будущее, если бы оглянулась. Глотая боль, как те горькие таблетки от бессонницы, она сейчас переступает через себя, через свою душу. Чхве Сан — ее билет в безоблачную и легкую жизнь, Ли Минхо же — вечная любовь, конец которой был положен только что. — Моя сильная девочка, — Минхо выпускает из легких одним смешком, кажется, весь воздух, после разворачиваясь к зеркалу. Бесцельно уставившись в поверхность, он видит лишь все так же разбитого себя, как и пять лет назад в зеркале уборной аэропорта, пока по гладкой фарфоровой щеке все так же бежит одинокая слеза.