Bad tR.I.P.

Полгода назад...       Медицинская академия имени братьев Дубровиных уже давно погрузилась в ночь, и даже тусклый свет, льющийся через грязное, мутное стекло маленького подвального окошка не привлекал постороннего внимания. Окно удачно упиралось в земляной, густо запорошенный снегом, холм, который окружал по всему периметру старое здание. Да и мало кто захотел бы крутиться тут в столь поздний час. Слишком уж тёмной была ночь, да пугающие легенды ходили об этом месте. Старые жители даже иногда рассказывали, что видели шатающиеся без дела в округе трупы, лишённые конечностей, и слышали жуткие крики. На самом деле тишина воистину была до ужаса звенящей, и только внутри мрачных, пустых коридоров внезапным гулким эхом повисли чьи-то тяжёлые торопливые шаги. Поступь прямо кричала о нервном перенапряжении её хозяина, а подпрыгивающий по ступеням бег ещё громче отражался от грязно-серых кафельных стен подвального этажа. Потрескавшаяся, некогда белая плитка была покрыта толстым слоем чёрной, склизкой плесени. С ржавых труб, змеями расположенных вдоль по стенам и почти под самым потолком, прямо на бетонный пол капала редкими плюхами вода, чей звук становился всё менее отчётливым, когда мужчина с посеребрёнными благородной сединой висками приближался к самой дальней, неплотно прикрытой двери, из под которой еле заметно бликовал зеленовато-блёклый свет от галогеновых мерцающих ламп. Редкие жёлтые фонари подвала плохо разгоняли тени. По боками длинного, пахнущего сырой землёй и могильным холодом коридора притаились старые металлические каталки, облупившиеся от времени. Мужчина брезгливо лавировал между препятствиями и старательно переступал через лужи, то и дело утирая потные ладони о колючий ворс шерстяных изыскано пошитых брюк. Внутри его живота нарастала жгучим спазмом паника, отдающая в поясницу и почему-то прямую кишку. Он никогда не был стрессоустойчивым и, сколько себя помнил, каждую нервную ситуацию переносил сидя на горшке, с упоением разглядывая рулон туалетной бумаги, но сейчас... сейчас всё было иначе. Галстук почему-то казался чересчур тугим и практически душил его висельной петлёй. По ложбинке между спинальных мышц градом лился ледяной пот. Противная, липкая испарина покрыла лоб и стекала по скулам на шею, увлажняя коротко стриженные волосы на затылке, чем вызывала дикий зуд раздражённой шерстяным костюмом кожи. Несмотря на то, что за пределами академии вовсю жил лютым морозом декабрь, а в подвале было и того холоднее, мужчину буквально сжирал заживо обжигающий страх. Его руки то и дело сжимали маленький кнопочный телефон, от чего тот так и норовил выскользнуть из побелевших и онемевших от холода пальцев. Казалось, что кто-то гонится за ним, но стоит неизвестному приблизиться, он остаётся стоять во мраке и пристально следит из темноты, высверливая пронырливым взглядом в позвоночнике, прямёхонько между лопаток, глубокую гноящуюся дыру. Будто примеряется, чтобы воткнуть туда что-нибудь острое и абсолютно точно смертельное. Мужчина даже обернулся на всякий случай, упрямо убеждая себя, что кошмар ему просто мерещится в темноте подземелья. Но тьма за спиной только яростнее набросилась на него, абсолютно не боясь жёлтого фонарного света, который как будто тоже не выдержал этой мглы и, сдаваясь, замерцал, задребезжал, чтобы через секунду перегореть и погаснуть навечно. Мужчина судорожно сглотнул остатки невкусной слюны, подавляя позыв выблевать недавний ужин, и снова потянул от горла галстук, хотя тот и так уже болтался на шее свободной удавкой не по размеру. Гнетущая атмосфера только усилилась, когда ноги в дорогих ботинках из коричневой кожи остановились напротив неприметной двери в самой глубине подвала. Сюда отчётливо доносился звон металла и журчание воды. Мужчина на секунду прикрыл веки, собираясь с духом, а затем нерешительно протянул вперёд руку, позволяя дрожащим пальцам неуверенно схватиться за обжигающий холодом металл дверной ручки и потянуть её на себя.       В нос тут же ударяет едкий запах формальдегида, а серые глаза слепит ничуть не яркий, но, тем не менее, сильный относительно подвального свет. Приходится рефлекторно зажмуриться и угомонить пляшущие перед глазами красные пятна, вот только бешенный стук сердца так просто не успокоить. Мужчина шумно вздыхает, вновь оглядывает заставленное стеллажами с высокими банками помещение и, наконец, замечает на крючке около входа белый засаленный халат. Приходится небрежно набросить ткань на плечи, чтобы не провонять насквозь резкими ароматами свежей плоти и формалина. Тошнота усилилась и подступила плотнее к горлу, на корне языка буквально ощущался вкус запеченной курицы в сливочном соусе и выпитого шардоне. Почему-то сейчас это не вызывало аппетит, а только провоцировало дурноту. Но, к сожалению, ничего поделать уже было нельзя. На будущее мужчина принял за установку приходить сюда только голодным.       Здесь буквально было некуда ступить. Пространство комнаты было нерационально заставлено, а помимо жутких сосудов на полках, в которых можно было найти всё: от заспиртованных вскрытых зверей и гельминтов, до человеческих нервов и органов – в самом углу стоит большая ванная, из которой торчат высохшие грязно-бурые человеческие конечности с остатками едва мокрой серой плоти. Вонь формалина здесь настолько ядрёная, что слёзы невольно закипают в уголках глаз, а слизистую носа разъедает, как от кислоты. Дыхание спирает, приходится через силу хватать ртом воздух, чтобы не заплакать и не потерять сознание. Мужчина утирает слезящиеся глаза и уже более твёрдым шагом проходит вглубь, минуя чугунную ванную, отодвигает клеёнчатую штору, отгораживающую препараторную от грязно-кровавого стола для аутопсии. На столе, головой на пропитанной биологическими жидкостями деревяшке, лежит мёртвый человек. Мужчина брезгливо кривится, затыкая рот и нос ладонью, чтобы не вырвало. Вокруг трупа суетится человек лет сорока от силы, среднего роста, в больших круглых очках с толстыми стёклами и массивной коричневой оправой. Его пухленькие ручки плотно облепили прочные чёрные перчатки. Он на мгновение отрывается от тела, вытягивая вверх иглу с длинной нерассасывающейся лигатурой, и поверх очков оглядывает вошедшего.       – Снова не то? – хрипло и как-то обречённо осведомляется гость в шерстяном костюме вместо приветствия, с тоской обводя обречённым взором каменеющее буквально на глазах тело, уже успевшее принять цвет старого пергамента. На коже погибшего заметна характерная чёрная татуировка, охватывающая правое плечо, на которой обозначилась хищная кобра.       Невысокий человек вместо ответа перекусил ножницами полиэстровую нить, стянул с себя защитный прозрачный клеёнчатый фартук и отошёл к раковине, принимаясь ожесточённо бряцать хирургическими инструментами и заливать кафель вокруг настоящими водопадами. Его вздёрнутый нос то и дело смешно подрагивал, как у голодной мыши, почуявшей сыр, но на самом деле это значило высшую степень перенапряжения. Этого мужчину тоже потряхивало, как будто через его тело пропустили ток низкого напряжения, но, тем не менее, он лучше справлялся со своими эмоциями, чем тот господин, который почтил его своим присутствием, хотя они оба осознавали насколько ситуация грозит обернуться нешуточными последствиями. Они снова облажались с составом, они снова убили человека, они снова рискуют. Маленький мужчина выключает гудящий кран, вытирает руки о замызганное вафельное полотенце, напоминающее больше половую тряпку, и приближается к посетителю, попутно отрицательно качая головой.       – Этот состав ещё хуже, чем предыдущий. Даже часа не выдержал. Смерть стала внезапной. Сердце остановилось, – его голос тих и похож на старые скрипучие дверные петли, а язык еле ворочается в пересохшем от растерянности рту, то и дело прилипая к нёбу.       – Проклятье, – пожилой гость среагировал логично и яростно стукнул кулаком по стоящей около стола для вскрытий металлической тележке. Тележка жалобно зазвенела и откатилась в сторону. Он бессильно потёр шею, разминая затёкшие мышцы, и задумчиво уставился в осыпающийся от избыточной влажности, покрытый известью, потолок. На этот раз смерть подопытного стала неожиданной неприятностью, да ещё и такая скорая, ведь в этот раз пожилой господин был уверен, что формула действенная и все расчёты правильные, но in vivo всё оказалось не так радужно.       – Может, ну, его? Скажем, что не работает, пусть оставят чистым, зачем химичить? Ещё пара трупов, и их уже будет некуда прятать… – осторожно предложил человек с крысиным носом и снял очки, нервно протирая их полой своего нестиранного халата.       – И этой парой трупов станем мы, если придём с предложением завершить эксперимент. Чёрт-чёрт-чёрт! Неужели совсем ничего нельзя сделать??? – мужчина в шерстяном костюме от отчаянья и паники зарылся пальцами в короткие жёсткие волосы на затылке, мокрые и сальные от пота. Он почти вырвал их с корнем, если бы не успел вовремя остановиться и вскинуть умоляющий взгляд на своего подельника, но тот лишь устало прикрыл глаза и безразлично пожал плечами. От него ведь совсем ничего не зависело, он только исполнитель и помогает прятать неудачи, но скоро этих неудач станет так много, что придётся их закапывать или уничтожать как-то иначе, а это дополнительный риск, что рано или поздно всё всплывет дерьмом наружу, и в лучшем случае обоих мужчин посадят, а в худшем случае превратят в пушечное мясо для безумных экспериментов. Однако кое-что маленький человек умудрился из себя выдавить:       – Превышение дозы приводит к летальному исходу, а без превышения дозы – это дешёвый аналог галлюциногена. Может, этот вариант их устроит? Мы же не можем тыкать шприцом направо и налево или давать порошок кому попало только ради того, чтобы обнаружить мифический результат. Организмы испытуемых либо не адаптированы к такому эффекту, либо вообще никак не отвечают на препарат, и инъекции проходят бесследно, мы это уже доказали. Проще признать, что эксперимент не удался, чем предположить, что вещество способно вызывать иные побочные эффекты кроме смерти. Они хотели идеальное лекарство, а получили неадекватный наркотик с плохо прогнозируемыми эффектами относительно дозировки. Сколько ни меняй состав – итог будет один.       – Я не знаю, – седой мужчина тяжело вздохнул и, засунув руки в карманы, перекатился с пяток на носки и обратно, задумчиво пожевав нижнюю губу, – я вообще уже ничего не знаю. Единственный, кто показал нужный эффект на терапию, сбежал, а остальные либо тщательно скрывают результат, списывая его на галлюцинации, либо мы ошиблись и нужные эффекты вообще были никак не связаны с препаратом, а только активировались под его действием. Я не представляю, как выбирать следующий опытный образец, ведь ни пол, ни антропометрические данные, ни габитус, ни возраст для критериев не подошли, а найти молодых людей с пораженным головным мозгом вне стационаров крайне непросто. Не по звёздам же гадать, действительно, чёрт возьми. Ещё и полицией весь ВУЗ кишит. Мы в полной заднице.       В комнате повисло гнетущее молчание, нарушаемое лишь звоном галогеновых ламп и капаньем крана. Ещё никогда эксперимент не был настолько близок к провалу.       – Ладно, – наконец, не выдержал господин в костюме и почесал переносицу, – сейчас главное избавиться от тела. Не забудь спрятать голову, чтобы никто не опознал.       В ответ только положительно кивнули. Вдруг звук дребезжания старых ламп прорезал кажущийся просто оглушительным в этой тишине рингтон мобильника. Мужчины синхронно вздрогнули и помрачнели. Но пауза длилась недолго, потому что господин в коричневых ботинках затравленно глянул на дисплей своего телефона, и лицо его ожесточилось, а губы превратились в побелевшую нить. На его высоком изборождённом поперечными морщинами лбу настоящей бегущей строкой промелькнуло, кто звонил: "Проклятье… они!"       Он нехотя, дрожащей рукой принял вызов, проглатывая вздох очередного неконтролируемого ужаса:       – Да! – его хриплый бас отражается от стен и повисает в воздухе. – Нет, снова труп. Слушайте, может, стоит остановиться? Эксперимент явно не удался.       На последней фразе его голос дрогнул, а тон стал на пару октав ниже, словно лёгкие сдулись, как дырявый воздушный шар, и теперь могли позволить вылетать из горла только жалобному писку.       Ему что-то убийственно тихо ответили.       – Понял.       Он помрачнел ещё сильнее и быстро ткнул пальцем на кнопку с красной трубочкой, тут же отключаясь.       – Эксперимент велено продолжить, но на этот раз им нужны более оптимистичные результаты, иначе, – он судорожно сглотнул, принимаясь вновь теребить галстук, – в общем, на следующей неделе ждут новый состав.       Человек перед ним понял всё и без пояснений, поэтому заблаговременно разочарованно хмыкнул. Перечить в таком деле было слишком опасно, да и цена высока – жизнь.