cigarettes

      Воздух после дождя пахнет озоном, эфирными маслами, геосмином и флавоноидами.       Из приоткрытого окна в общественный транспорт просачивается запах озона, запах свежести и чистого воздуха, что оседает в лёгких, а слабый ветерок пробегается своими невидимыми и несуществующими лапками по телам пассажиров, помогая им окончательно проснуться перед долгим тяжелым рабочим днём, оставляя после себя приятный телу холодок.       Младший брат ушёл из дома в момент, когда сероволосый проснулся, потому и последний сидит в автобусе один в самом конце, пиля взглядом всё, что можно за окном, надеясь на то, что он не опоздает, а если и опоздает, то младший братец сдержит слово и прикроет его серый зад.       Первый день в уже третьем и последнем году обучения в Старшей Инаризаки начался с того, что Осаму проспал, а на вопрос «Тсуму, сколько время?», в ответ он услышал:       — Обещаю, что прикрою перед учителем, я пошёл!       Саму хочет утопиться в луже, в которой сейчас стоит, потому что забыл о существовании Суны Ринтаро, которого не видел на протяжении двух недель. Которого игнорировал две недели, которого хотел выкинуть из головы, в идеале до конца своих дней, а в реале хотя бы на время весенних каникул, которого любит до боли в груди, коликов в рёбрах и урчания в желудке.       Вообще, Осаму не из тех, кто любит что-то связанное с любовью. Однако желание быть любимым и любить в ответ, существует, есть, имеется и присутствует. Покопавшись в своём сером котелке всю ночь, до него дошло, что тот чувствовал что-то к однокласснику и товарищу по команде ещё с первого года обучения. Осаму начинает нервничать при виде Ринтаро, краснеет и потеет во время нечаянных касаний, когда оба тренируют блок, замирает и не дышит, когда Суна говорит:       — Подожди, пожалуйста. У тебя рисинка в уголке губ, — придвигается ближе и сдувает эту несчастную рисинку, при этом лисьим взглядом, привычном лишь ему, смотря в туманные глаза Саму.       Так ко всему этому у Мии старшего ещё и дыхание спирает, колени подкашиваются, глаза звёзды ловят от голоса Ринтаро.       И всё это кроме как влюблённостью в центрального блокирующего — не объяснить. Да и Осаму как-то не пытался. Он пытался избавиться от собственных чувств, отговаривать себя от признания и внушить себе, что любовь его - невзаимная, безответная и вообще ненужная.       Пепельноволосый бежит по мокрому асфальту, перепрыгивает лужи и сбивает с ног идущих по своим делам людей, кидая извинения, пытаясь успеть до звонка, что вот-вот будет звенеть на весь район. Саму забегает в класс на последних секундах и слава тоже опаздывающему, но совершенно спокойному по этому поводу, Суне Ринтаро, который придержал дверь - он смог не врезаться и удержаться на ногах.       Атсуму указывает пальцем на свободное место рядом с собой, и Осаму, кивнув Ринтаро в знак благодарности, быстренько прошмыгнув между партами, усаживается за свою.

* * *

      В наушниках играют песни Wallows из их дебютного альбома Nothing Happens, пока Осаму прогуливается по заднему двору школы, вбирая в лёгкие чистый воздух, запах свежих растений и земли после дождя, рассуждая о своей безответной любви.       Любовь либо отправляет тебя на седьмое небо от счастья, либо отправляет тебя куда-то в закат, быть тучкой со званием «отстань, мне разбили сердце». Само чувство любви довольно странное. Как знать, что твоя любовь взаимна? Как понять, что и тебе могут отказать?       Безответная любовь разъедает душу, оставляет раны, что потом остаются шрамом на сердце, напоминая о себе всякий раз, когда в жизни появляется новый человек. Невзаимность может нести за собой страдания, слёзы, боль, но жизнь не идеальна, проблемы были, есть и будут всегда. Просто важно не сломаться, а смотреть им в глаза, стараться решать их, дабы достичь лучшего.       Мия думает. Много думает. И думает он много о Суне Ринтаро, его касаниях, шепоте и бутылке пива с сигаретой, что они делили на двоих. Мечтает, хочет, желает ощутить всё это снова. Почувствовать на своей коже, на своём теле эти руки.       А ещё Осаму хочет есть и от этого становится в разы хуже. Мало того, что он проспал, так ещё и эти раздумья пробудили в нём голодного зверя, а он как назло, забыл своё бенто дома. В груди разливается надежда на то, что его любимый младший братик Тсуму поделится своей едой и Осаму не придётся оставаться голодным до конца дня. Поэтому пепельноголовый решает отправиться обратно в школу, чтобы найти брата и попросить еды.       Мия сворачивает налево, на повороте сталкиваясь с Суной.       — Ты всё ещё не бросил курить? — недовольный этим, спрашивает Осаму, смотря на то, как парень напротив зажимает сигарету между губ, щёлкает зажигалкой.       Ветер треплет аспидно-чёрные волосы, пробирается под белую рубашку, вызывая лёгкую дрожь.       Саму смотрит за тем, как вспыхивает огонёк на сигарете, а довольный этим Суна приподнимает на пару секунд уголки губ.       Пепельный в сотый раз засматривается на Ринтаро, что, честно говоря, выглядит горячо с зажатой между губ сигаретой, тяжёлым взглядом, что скользит по телу напротив снизу вверх, и растрёпанными во все стороны, видимо ото сна, волосами.       Однако, всё это не отменяет того факта, что Осаму всё также не любит эту привычку Суны.       Осаму не нравится в сигаретах всё — вкус, запах, губительность и зависимость, которую они в себе несут. Но, даже так, он сам умудряется взять в рот это дерьмо, ведь «Курю, когда нервы сдают.»       — Ну как видишь, нет, не бросил, — Ринтаро затягивается и в блаженстве прикрыв глаза, опирается спиной об стену, пропуская дым через нос, улыбаясь, чувствуя на себе прожигающий взгляд одноклассника.       Всё вокруг перестало иметь хоть какое-то значение тогда, когда Осаму встретился с серовато-жёлтыми глазами, лисьим взглядом. До ушей донёсся звук урчания собственного живота. К щекам прилила кровь, а из уст Суны вырвался смешок.       — Вот, держи, — протягивает небольшой пакет, — Ты видимо ничего не ел. Хотел вручить ещё в классе, но ты быстро ушёл и я не успел. Твои любимые булочки, — говорит Ринтаро, смотря на Саму, замечая, как у того в глазах звёзды загораются.       Мия вытаскивает аккуратно булочку, откусывает и испытывая нереальное наслаждение, прикрывает веки. Ринтаро, пользуясь моментом, хватает Осаму за талию и притягивает ближе.       Осаму от испуга хватается одной рукой за чужие плечи, второй пытаясь удержать пакет булочек, что чуть не выпал.       — Ты чего вытворяешь.       — Будто сам того не хочешь, мой онигири-бой, — хмыкает блокирующий.       А потом - искра, буря, пламя, взрыв, что охватывает доигровщика, погружая в темноту на пару мгновений.       Ринтаро целует его. Суна Ринтаро целует его. Прямо в губы. Крепко вжимая в свою грудь. Язык к языку, телом к телу.       Осаму приходит в себя тогда, когда рот наполняет железный привкус крови.       И это срывает последние крупинки самоконтроля и рассудка.       Осаму выпускает из рук пакетик с булочками на землю, сильнее впивается уже обеими руками в чужие плечи и целует с не меньшей страстью и всей своей любовью, которую только имеет.       Губы Ринтаро покусанные, потресканные, кислые и какие-то сливочно-ореховые, возможно, может быть, да, Саму не разобрался и разбираться не собирается. Слишком приятны обжигающие касания рук под своей рубашкой.       Суна ласкает, гладит, ладонями горячими проходится по нежной коже, заставляя выгибаться. И Саму выгибается навстречу, подставляется под нежные касания, плавится в руках, тонет в ощущениях, что дарит Ринтаро.       Ринтаро целует так, как никто другой на этом свете. Плевать, что Саму целовался лишь раз, и то с Атсуму, который хотел попробовать и познать, какого это. Суна целует, не давая воздуха вдохнуть, вынуждая задыхаться, теряться, тонуть.       Тонуть, тонуть, тонуть.       Ринтаро первый отстраняется, позволяя вдохнуть глубоко нужным сейчас кислородом, оглаживает чужие бока, а после носом ведёт по скуле, виску, целуя где-то за ушком, щекоча ушную раковину своим дыханием.       — От тебя несёт сигаретами, отвянь, — подаёт голос Осаму, перемещая руки и обхватывая блокирующего за торс.       — И ты говоришь мне это сейчас, когда сам с минуту назад остервенело терзал мои губы, на которых был их вкус? — выгибает бровь Таро, заглядывая в глаза напротив.       — Ты всё ещё куришь. Больше не буду целоваться с тобой, — куксится Саму, поднимая взгляд.       Ринтаро смотрит насмешливо, а затем вновь хочет прижаться к чужим губам, как его останавливает ладонь на собственных.       Доигровщик смотрит выжидающе. Суна, отбрасывая недавно открытую пачку Seven Stars куда-то в сторону, своими действиями давая предельно ясный ответ, получает зеленый свет и теперь со всей нежностью, что у него есть, целует Саму.       Нет ничего лучше, чем Мия Осаму а.к.а онигири-боя, что льнёт ближе, целуя с не меньшей страстью и любовью.