Обвяжи меня своей любовью

сегодня, кажется, среда? винсент если честно даже и не припоминает. но одно он помнит точно — сегодня был очень приятный день. неспешные поездки за городом, обьятия на задней части машины и тихое счастливое хихиканье. тяжелый день, очень, и мужчина это не отрицает. но он по прежнему отлично горазд выслушать, особенно личные дела. а это всплывает чаще всего, когда парни разговаривают (скорее монологом, учитывая что чаще слушает винсент, предпочитая иногда коментировать негромкими вопросами. а оскара, как кажется, это и устраивало.) по ночам. ведь есть выражение, что после полуночи разговоры всегда становятся более личными, глубокими. по душам расплывается это чувство, что даже приятнее интимного раскрытия секретов впервые на площадке своей новой подружке. когда голоса становятся на пол тона тише, а глаза, что изредка встречались взглядом, более нежными? более мягкими? даже не опишешь это самое чувство. и этот вечер был именно один из этих вечеров, наполненным разговором по душам. но иногда в порыве изливания души, есть некоторые темы, которые начинают очень злить партнёра. и нет, это не сказано в манере злости на самого оскара, просто прямо сейчас мы можем наблюдать, как ярость длинноволосого пылает в сторону того, кого возможно он и когда-то встречал. — я не считаю его виноватым. может больше даже я виноват. — слышится тихий голос, а после тихое ойканье. большие руки, что сжимали ранее область живота, куда и впринципе утыкалось лицо (скрюченная позиция, не так-ли?) сжимаются еще сильнее, показывая враждебность к таким выссказыванием. и только когда темноволосый поднимает голову, смотря взглядом готовым разрезать все живое, тот понимает — насколько зол его парень. а история то, довольно мутная. сам по себе мужчина так как чаще слушает парня, может разобрать бесконечный лепет, что рассказывается с легкостью доверия, но сейчас он чувствует как чужое тело начинает слегка поддрагивать от воспоминаний. вспышки в голове оскара словно старой пленкой летят быстро сквозь мысли, а руки, что недавно были на пушистых волосах старшего тянутся к лицу, вытирая внезапно скопившиеся слезы. как же хорошо, что винс сам по себе относится положительно к слезам.  — я не знаю. я не понимал что происходит, но я его даже не оттолкнул. — хнычет мятно волосый, а после наблюдает как чужая голова с животика перемещается выше, смотря прямо в глаза. большие ладони уже аккуратно утирают слезы. он не злится от того, что это сделал кто-то другой до него. он злится от того, какой сильный вред это принесло его мальчику. темно волосый успокаивающе целует в лоб. смешной факт, что в такие вечера мятноволосый уже привык снимать очки, ведь в первые разы, те постоянно мешались.  — прости, ты же злишься на меня? — уже будто автоматом говорит милс, а на глазах наворачивается новая порция слез. от винсента же наконец слышится полноценная речь.  — успокойся, я не злюсь на тебя. я злюсь от без-ответсвенности этого юноши, что клал черт на то, как ты себя почувствуешь после. — выдерживает паузу, затем мягко улыбаясь, словно стараясь успокоить все больше краснеющего от слез мальчика. точнее, не мальчика. взрослый уже для такого звания. но если честно для него — он останется мальчиком. а после тот позволяя уткнутся в шею, гладит по волосам, обдумывая эту ситуацию. от винса веет ужасной враждебностью, но прижимает тот к себе младшего так, словно хочет скрыть от всего мира. вспоминая эту ситуацию. * оскар чувствует себя подавленно. не то что подавленно, сколько голодно по любви и заботе. да и впринципе внимания. и тут, словно по щелчку вселенной появляется мимолетная ласка, за которую тот расплатится по полной. ведь за каждое удовольствие подростки получают по заслугам. сколько времени милс не помнит, но вместе со своим знакомым те уже битый час гуляют по полю, разговаривая о всех мелочах.  — давай отдохнем? я устал. — слышится внезапно посреди разговора и как-бы это комично не выглядело, уильям сразу ложится под собственные ноги. ну а что, воздух свежий, трава сухая. чем не матрасс? ося неуверенно ложится рядом, и те продолжают разговаривать. и все дальше словно в тумане. да, можно оправдать то, что он сам полез за поцелуем. но не стоит забывать, что он не соглашался на секс. да и не виноват он в том, что у другого начался чуть ли не животный гон, а мятный попался под руку. но после этого начался гребанные шесть кругов ада. все по зановому, слезы, истерики, ревность. невозможно не нервничать, когда тот, кто тебя черт возьми трахнул, шепча о любви — находит сразу другого мальчика. а он еще такой невинный. дежавю происходит, да вот только оскар по сравнению с ним, менее мягкий. ян был словно розовой ватой, в сравнении с твердой конфетой. они оба сладкие, да. но чаще бы люди выбрали вату. и он не мог перестать сравнивать себя с ним. почему он выбрал его, почему он перестал общатся с ним, почему, почему, почему? непонимание, может даже злость переполняло его, выливаясь вновь и вновь в слезы, пока в один момент не пришел момент отчаяние. отчаяние достигло того, что мальчик сглотал уже вторую пачку таблеток. но как вы можете понять, его откачали. * это его очень мутное прошлое, которое появляется отголосками в виде жесткого страха интимной близости. он очень доверяет винсу. настолько, что подпускает его до обьятий, поцелуев. но он покамись слишком боится заходить куда-то дальше. да и мужчина его понимает. понимает и терпеливо ждет. только эта ситуация совсем не отпускает его. мальчик уже засыпает в крепких обьятиях, более слабо ворочась от личной нервозности, от таких откровенностей, а уайт лишь иногда целует в макушку, бормоча «я не злюсь на тебя, не бойся.» что впринципе помогает. темно волосый впринципе уже словно изучил оскара, что по таким деталям мог понять его настроение. но на самом деле кму предстоит многого узнать о нем. милс засыпает, а винсент шепчет «спи сладко, мой мальчик» продолжает думать. и это длится не мало времени, ведь когда он привычно поглядывает в лицо юноши, спустившись вниз, злость вновь заполняет виски. но он мозгами понимает, что сейчас это ничего не сделает. покрай не менее сейчас. и под «покрай не менее сейчас», мы именно это и имеем ввиду. ведь при встрече он врежет утльяму. конечно не на глазах других, но он лично поговорит с ним. ведь эту злость, в отличии от других, он не может сдерживать. но это уже совсем другая история, сейчас они хватаются за друг друга, словно за спасательный круг, обнимая и успокаиваясь.