Французские поцелуи с вейлой

Ещё с самого начала учебного года Гермиона Грейнджер заметила взгляды мальчишек и даже девчонок на новоприбывших студенток Шармбатона, а в особенности на молодую вейлу, роскошную Флёр Делакур. Даже имя этой девушки веяло шармом, грацией и изяществом, и, естественно, большая часть Хогвартса, благодаря Турниру включающая в себя ещё и учащихся Дурмстранга, не могла оторвать от француженки взгляда. Гермиона до последнего была убеждена, что она отличается от этих дикарей, не умеющих держать себя в руках. Но когда Флёр в один вечер после ужина выходила из Большого зала, не обращая внимания на привычные взгляды обожателей, и неожиданно посмотрела Гермионе в глаза, слегка улыбнувшись, Грейнджер поняла, что не отрывала глаз от вейлы весь вечер. Стыд и злость на саму себя заставили кудрявую гриффиндорку покраснеть и опустить голову над своей тарелкой. Она старалась не думать об этом, но не могла поверить в собственный проступок. Практически не притронувшись к оставшейся еде, девушка попрощалась с друзьями и буквально побежала в спальню Гриффиндора. В спальне не было никого, кроме неё: девочки с её курса либо ещё не пришли с ужина, либо уже ушли в гостиную, чтобы немного расслабиться рядом с шипящим горячим камином после тяжёлого учебного дня. Гермиона решила, что никто не сможет помешать ей, и, радуясь возможности избежать ненужных в данный момент разговоров, она взяла свои умывальные принадлежности и пошла в ванну. Там тоже никого не было, и это не могло не радовать девушку. Гермиона положила свои вещи на скамейку и принялась раздеваться. Сначала, конечно, она сняла туфли и чулки, положив их под скамейкой. Затем она развязала красно-золотой галстук, а за ним стянула жилетку с эмблемой льва, сложив их с присущей Гермионе аккуратностью. За жилеткой она стянула и блузу, оставшись в одном бюстгальтере; холод каменного помещения мгновенно облизал горячую кожу девушки, отчего гриффиндорка поежилась, ощущая выступившие на руках мурашки. Когда она сняла юбку, оставшись в одном нижнем белье, ей вдруг вспомнился взгляд и лёгкая улыбка Флёр, отчего щеки гриффиндорки начали розоветь, а пальцы похолодели от волнения. Ей было стыдно перед француженкой, но она не могла скрывать, хотя бы перед самой собой, что Флёр ей очень нравилась. Гриффиндорка расстегнула свой бюстгальтер, думая, как бы выглядела Флёр в белье. Здесь, абсолютно одна, в тишине, обволакивающей просторную ванную комнату, она решила дать волю всем тем мыслям, которых стыдилась днем, среди людей. Сняв последний элемент одежды, Гермиона стала набирать ванну, медленно поглаживая свои руки, будто гипнотизируя их. Когда ванна наполнилась, девушка погрузилась в горячую воду, ощущая приятные волны жара по всему телу. Гермиона начала мыться, руками касаясь нежной, загоревшей после летнего отдыха кожи. Мысли плавно текли, образы в голове возникали и исчезали. И вот перед глазами появилась Флёр с её вечно скучающим взглядом; она что-то говорила со своим прелестным акцентом, хлопая своими длинными, будто шелковыми ресницами. Гриффиндорка медленно, застенчиво потянулась к своей промежности рукой. Слегка распухшими от воды пальцами она легонько коснулась половых губ, все еще думая о Флёр, раздвинула их и начала поглаживать головку клитора. Сглотнув собравшуюся во рту слюну, она другой рукой потянулась к груди, трогая твердоватые от возбуждения соски. Гермиона прикусила нижнюю губу, с осторожностью и неловкой медлительностью вводя в себя первые две фаланги среднего пальца. С губ девушки сорвался лёгкий стон; её глаза были чуть прикрыты, отчего ресницы подрагивали; дыхание участилось; на щеках появился румянец. Вид возбужденной Гермионы кого угодно мог свести с ума. В голове блуждали образы шармбатонки. Как она выглядит без одежды? Какое бельё бы ей подошло? Картины, воспроизводимые в мыслях, распаляли Грейнджер ещё сильнее. Девушка ввела в себя второй палец, а затем ускорила темп, переместив вторую руку, до этого массирующую прибухший сосок на вздымающейся груди, на головку клитора. Такое двойное наслаждение пронизывало её тело лёгкими разрядами тока, отчего девушка стонала и выгибалась в спине, поднимая вверх грудь. Пальцы входили и выходили из её вагины с небольшим хлюпаньем благодаря обильному количеству смазки; девушка чувствовала, что начала возбуждаться, ещё когда раздевалась и думала о француженке. Наконец она почувствовала приближающийся оргазм, слабыми волнами удовольствия отдававшийся внутри нее; казалось, когда она наконец достигнет его, то разорвется, рассыпется на маленькие частицы. Пальцы уже начали немного затекать, вода стала заметно холоднее: кожа снова покрылась мурашками, прохлада лениво облизывала судорожно вздымающиеся плечи девушки. Оргазм был близко; она ускоряла темп движений пальцев, гладила набухший клитор, подавалась навстречу чему-то невидимому. И наконец по её телу прошла какая-то сладкая вибрация, ток, скопившийся где-то глубоко внутри неё, прошёл по нервным окончаниям всего её клитора, заставив издать непозволительно громкий стон, слегка зажмурить глаза, подаваясь навстречу удовольствию и оргазму. Некоторое время после она тяжело дышала, раскрыв припухшие губы, облизывая их. Когда она наконец вышла из уже остывшей ванны и начала одеваться, было довольно поздно. Зайдя в спальню, Гермиона увидела, что почти все девочки легли спать, решив не дожидаться её. «Боже, надеюсь, меня не было слышно!»