Благословлённые скверной и холодным светом

— Что это? — Ветер. Он говорит с нами. — А что он говорит? — Не знаю. Я не понимаю его. Ледниковый Период 3: Эра динозавров

Глава 6

— Фёдор? — Удивилась Томира, застав сердцебита по другую сторону двери её покоев, которые он прежде не посещал. Меньше всего она ожидала увидеть его здесь, не смотря на то, что в последнее время, она часто замечала Фёдора где-то неподалёку, если покидала стены дворца. Томира даже задумалась, сколько дней он мог следовать за ней, прежде чем она стала замечать его присутствие. Мысль о пристальном наблюдении одного из самых приближённых к Дарклингу гриш, настораживала Томиру. Приставить к ней не опричника, а сердцебита могло выражать крайнее недоверие Дарклинга к девушке. Неужели это было так необходимо? Видел ли он, что в ней может таиться какая-то опасность? Томира понимала, что он видит в ней некую тайну, но это не так уж сильно отличало его от других людей, которых она встречала в Подлунном мире. Его поведение давало Томире намёк, что ему было что-то известно о ней. И теперь он ходил вокруг неё на цыпочках, в ожидании, когда она попадёт в силки, что он так умело расставил. Но мог ли он на самом деле что-то знать или лишь играл на её эмоциях? — Царь ожидает тебя в Большом дворце, я здесь, чтобы сопроводить тебя. — Без промедления сообщает Федор о цели своего визита. — Но разве ты не говорил, что он будет отсутствовать больше месяца? — Живот Томиры скрутило и она почувствовала кислый привкус во рту от накатывающего беспокойства. Федор вскользь упоминал, что путь Дарклинга может быть долгим, прежде чем царь и его Призывательница Солнца вернутся в Равку. Так что могло послужить поводом для столь неожиданного возвращения? Томира подавила дрожь, когда Фёдор без свойственной ему улыбки, отошел в сторону и удержавшись от объяснений, взмахом руки велел ей следовать за ним. Однако Томира не могла сдвинуться с места, смотря пустыми глазами в спину Фёдора. Его отстранённость и строгая исполнительность приказа Дарклинга, настораживали её. В сравнении с Фёдором с которым ей довелось познакомиться за все эти дни, сердцебит перед ней был не больше, чем солдатом.

***

Тремя неделями раннее Сны. Томира столетиями слушала, как люди пересказывают друг другу истории своих сновидений. Одни находили свои сны романтичными и волшебными, другие нелепыми и нелогичными, третьи же просыпались с криком на устах и ужасом застывшим в крови. Звезде это казалось чем-то странным, но любопытным, ведь для неё самой, сон всегда был временем покоя разума. Там не было ни ярких картинок, ни темноты, ни света, только чистое умиротворение и небытие. Проведя несколько месяцев в Подлунном мире, Томира решила, что и эта человеческая способность останется для неё недоступной. Но затем, её безмятежное сознание наводнили раз за разом повторяющиеся кровавые сцены, где она выступала главным героем или точнее сказать: жертвой. Она помнила каждое мгновение этих безумный картинок. Страх и смятение погружали её всё глубже и лишь пробуждение смогло дать ответ о том, что произошло с ней. Так она познакомилась с пугающим миром ночных кошмаров. Однако знание не избавило Томиру от холодного липкого пота, что ощущался на коже, как кровь, вытекающая из её ран во сне. Сердце звезды продолжало болезненно биться о грудную клетку, а испуганные глаза цеплялись за тени в углу комнаты. Томира не могла избавить себя от мысли, что Дарклинг затаился среди них, сжимая клинок в руке. В первые в жизни звезду начала пугать тьма, что приводило её в ещё большее смятение и к непрерывному беспокойству. Темнота всегда была её лучшим другом. В ночном бескрайнем небе Вселенной они были равны друг перед другом. Эта связь между ними всегда была естественной и она не могла потерять и её тоже. По этой причине Томира начала избегать глубокого продолжительного сна, даже если сны приходили к ней не каждую ночь. Она составила себе расписание дневного дрёма и смело попросила прислугу будить её к определённому времени. Они не выглядели слишком довольными странными, отвлекающими от основной работы, просьбами заморской девушки. Раздумывая о своих снах и пережитых ощущениях от собственной смерти, Томира не могла ни задуматься о том, от чьих рук предпочла бы найти свой конец: Шу или Дарклинга? Разумеется, всегда оставался третий вариант, но жизнь дарованная Луной была священна для неё и будь это она сама или любая другая звезда, Томира не посмела бы лишить её света. Поэтому оставаясь в ловушке и в тоже время в безопасности от внешнего мира, Томира искала способ обрести чуть больше равновесия в своих слабых ногах на этой вязкой почве. И как любой зверь, попавший в засаду, Томира была готова кусаться и бежать. Так она и поступила. Неожиданно для себя, Томира обнаружила удивительное удовольствие в полном физическом истощении. Её лёгкие болели так сильно, что грудную клетку сводило при каждом вдохе. Мышцы ног горели от нагрузки и Томира чувствовала небывалое облегчение, когда они отказывались идти дальше, роняя её на землю. С щекой, прижатой к почве, она наслаждалась невыносимо громкими ударами сердца, заглушавшими все мысли в её голове. Всё беспокойство оставляло её. Был только покой и неистовое желание вобрать в лёгкие, как можно больше воздуха. Ради этих мгновений она изводила себя. Но сегодня всё было иначе — легче. Это было отдалённо знакомое ощущение, но в то же время Томира не знала с чем сравнить его. Её вели эмоции, тело подгоняли порывы ветра, бьющего в спину. И наслаждаясь мгновеньем свободы, пока она бежала к тому, что призывало её, Томира не заметила, как пейзаж, мелькавший в уголках её глаз, изменился. Её внимание привлекла отнюдь не липовая роща или неожиданно посеревшее небо, а воздух, который словно сжался и наполнился незнакомыми стрекочущими звуками. Именно тогда Томира остановилась, отмечая, что ветер уже не пел ей свою песню свободы, а нить зовущая её куда-то, оборвалась. Так ей стало ясно, что вся магия и единение с природой было очередной уловкой — прологом к разворачивающемуся на её глазах кошмару. Только в этот раз она не была жертвой. Или, вернее было сказать, не единственной жертвой. С приближением середины лета, зелень потеряла свой свежий блеск, потускнев, но сейчас и вовсе, в глазах Томиры, лишилась какого-либо цвета. Тени ползущие по небольшой поляне, высасывали жизнь из любого цвета, а её воображение дорисовывало увиденное, делая картинку полной. Кровавые ошмётки человеческой кожи, небрежно повисли на склонённых под тяжестью высоких травинках. Части плоти, так безобразно отделённые от тел, были разбросаны по земле, словно рассыпанный горох. Это было кровавой мозаикой, которую Томире совершенно не хотелось собирать. Лишь многовековой опыт наблюдения за войнами и насилием, что за этим следовало, помогло Томире удержаться на ногах и не закричать. Именно это не позволило её разуму впасть в шок, а сосредоточиться на том, что стало причиной такого зверства. Её взгляд скользнул к клубящимся теням, что вились между собой, составляя из себя что-то, что прежде Томире никогда не доводилось видеть. Она тряхнула головой и глупо моргнула, желая прогнать существ не значащихся ни в одной книге или Вселенной. Их тела, казалось, постоянно теряли и приобретали форму, словно не могли чем-то насытиться, чтобы остаться в своём полном обличии, где у них были: ноги, руки, длинные узелковые пальцы с подобием кожи вместо когтей. Они обрастали крыльями, что неуверенно подёргивались у них за спиной, словно сейчас они были только птенцами не готовыми к полёту. Это было безумным наблюдением, но учитывая окружающие её тела, Томира видела в них неокрепших вечно голодных детей, ожидающих, что их вскормят. Безглазое существо, с чёрными впадинами вместо глазных яблок, повернуло к Томире свою голову и он разинул свою пасть, похожую на бездонную яму. Словно почуяв новую добычу, он двинулся к ней, ступая широкими шагами на длинных скрюченных ногах. Томира медленно отступала, пытаясь придумать способ, которым можно было бы побороть существо. Как вообще бороться с тем, чего не должно существовать? Любой меч или ружьё были бессильны перед тенями, их мог изгнать только свет, но Томира не была создана для того чтобы изгонять тьму. Она оказалась на земле раньше, чем успела осознать своё падение. Её уставшие дрожащие ноги наконец дали о себе знать и даже вероятная угроза жизни не была для них достаточно мотивирующей для того чтобы подняться и снова побежать. Существо стремительно приближалось к ней, расплываясь в тени, прежде чем снова вернуться к пугающе неестественному телу. Казалось, что несмотря на временную потерю формы, тень сохраняла свою память и точно осознавало свою цель. Тени не могли обладать такой осознанностью и Томира поняла, что ими управлял единственный человек, которому было это под силу — Дарклинг. Сделав этот вывод, Томира сразу же осознала его присутствие, но была слишком напугана, чтобы искать его среди этого хаоса. В конце концов, она знала, что это очередной кошмар, который по цепочке перейдёт к следующему, как только существо исполнит свою миссию, убив её тем же способом, что и остальных. Его тень упала на неё, загораживая от любого света, что могло предложить серое небо и Томира сжалась, чувствуя, как свет дрожит под её кожей, захваченный в тиски страха, что парализовал её. Она завороженно наблюдала, как костлявые пальцы потянулись к ней, смыкаясь на шее. Она вздрогнула от мысли, что сейчас он обезглавит её своими пальцами, подобно садовым ножницам, срезающим сухую ветку. Но существо потянуло её на верх, приближая к себе, пока она не сообразила, что может уверенно стоять на своих ногах. Его рука потеряла свою форму, оставляя за собой только тени, странно скользящие по её коже, заставляя каждый волосок на её теле встать дыбом. Его голова неуклюже склонилась в сторону, словно подвешенная в петле и из его челюсти вырвался несвойственный и неожиданные звук. Ни рычание, а что-то похожее на улюлюканье или фырканье. Это стало ещё одним явным признаком того, что Томира находилась в кошмаре. Тени, сгруппированные каким-то образом в существо перед ней, не должны были иметь права на голос по всем законам природы. Тени его крыльев растворились в тёмном тумане, обволакивая её, принимая в свои объятия. Томира сцепила зубы, чувствуя, как свет просачивался через её поры. Дать свету выход во сне означало неминуемую слабость к его подавлению в реальной жизни, когда она только почувствовала, что стала лучше понимать его. Ей было несколько тысяч лун, а она всё ещё чему-то училась. Звук вырвался из него снова и что-то внутри неё распознало это, как жалобное ворчание. — Я не понимаю. — Дрожащим голосом прошептала Томира, не раздумывая над тем, что по какой-то причине воспринимает тень, как нечто разумное. Зверь фыркнул, вскидывая тенями пряди её растрёпанных на затылке волос, щекоча кожу головы. В очередной раз, страх пополз по её позвонку от незнакомого ощущения вызванным существом, созданным чтобы убить её. Томира не могла избавить себя от картины перед своими глазами, где существо одним плавным движением вырывает позвонок из её тела, заканчивая это короткое знакомство. Вопреки пугающим ожиданиям Томиры, существо принялось медленно таять на её глазах, превращаясь в чёрное густое облако, пока и оно не растворилось в воздухе. Она рассеяно продолжала смотреть перед собой, ощупывая дрожащей рукой неповреждённую шею. Разве смысл этих кошмаров заключался не в её смерти или эта часть должна была выпасть Дарклингу лично? В конце концов, Томира не могла вспомнить, чтобы ему приходилось применять к ней свои тени во время убийства. Словно в нём жило какое-то садистское желание чувствовать, как жизнь покидает её тело. Когда звон в её ушах, вызванного стрекотом существа, сошел на нет, Томира снова ощутила присутствие Чёрного Еретика, которое теперь было подавляющим. Она нашла в его тёмных глазах: злость, любопытство, ликование, что было странным откровением, по её мнению. Томира едва ли что-то понимала в способах проявления его эмоций, но сейчас его взгляд говорил сам за себя. Если только и эти эмоции не были очередной игрой. Учитывая его долгую жизнь и опыт, который он приобрёл в управлении эмоциями, Томира не сомневалась, что он может мастерски использовать свою мимику себе в угоду. Но так же она нашла в его лице то, что заметила в нём ещё при их последней личной встрече в лесу: бледность и усталость. Это было тем, что нельзя скрыть за отточенными линиями кроя кефты, прямой осанки и стоическим выражением лица. Как червивая слива, он выглядел таким свежим и привлекательным лишь на первый взгляд, но внутри него было что-то испорченное, то что пожирало его подобно червю. Возможно ли то, что именно эти создания были его червями? Томира покачала головой. Разве это могло быть так? Она пребывала в кошмаре, который рисовало её подсознание. В конце концов, малая наука не позволяла создавать что-то из ничего, особенно нечто живое. «Но скверна может». — Подумала Томира, вздрогнув от этой мысли. Дарклинг не сказал ей ни слова, даже не приблизился. Он только смотрел на неё, как и создание из тени до него. Несмотря на покрывающее их расстояние, что-то между ними щёлкнуло, когда Томира наконец распознала чувство, которое превыше гравитации тянуло её сюда. Ей вспомнился тот единственный сон, где она выжила, а Дарклинг просто наблюдал за ней, как сегодня. Это был, как отголосок ночи, что всегда звал её присоединиться к ней в танце ночи. Вот почему он показался ей таким знакомым, безопасным и приводящим в трепет. И каким-то образом, Томира поняла, что не умрёт в этот раз. Это не было кошмаром, только сном. — Ты монстр! — Закричала девушка и Томира завертела головой, обнаруживая других людей, окруживших их. Она нашла глазами кричащую, заплаканную девушку, сидящую на земле рядом с парнем залитым кровью. Томира безошибочно распознала в ней корни Шу, благодаря разрезу её глаз, которые с неприкрытой ненавистью были обращены к Дарклингу. Томира заметила на ней синюю кефту с отличительной золотой вышивкой, но она не была уверена в том, что это значит. Но ей показалось странным, как гриш, состоящий во второй армии, может так открыто оскорблять царя. Если только потеря молодого человека у её ног, не довела девушку до безумия. Ведь, если ему удалось выжить, Томира не сомневалась, что это не на долго. Томира потёрла переносицу. Она не должна была стоять здесь и думать об этом, как о чём-то реальном. Иначе, она будет той, кто доведёт себя до безумия. Звезда подпрыгнула от вспышки света, неожиданно вырвавшегося из рук девушки и мгновенно сформировавшегося в нечто похожее на излюбленный меч Шу — катану. Этот луч света пронзил материю, направляясь прямо на Дарклинга. Он взмахнул рукой, стремительно предупреждая покушение и разрезая своей острой тенью, летящее в него лезвие, которое расколовшись на пополам, отскочило в стороны. — Схватите её. — Отдал приказ Дарклинг и на секунду Томире показалось, что он говорил о ней. Но все вокруг ожили вокруг кровавой сцены и последнее, что заметила Томира — это знакомое лицо в толпе. Иван странно позеленел, смотря на носки своих ботинок и Томира осторожно проследила за его взглядом прежде, чем вскинуть его к левой руке сердцебита или вернее к той её части, которая свисала с его плеча. Томиру вытянуло из сна столь же быстро, как затянуло. И с лёгким ударом в затылке, она снова почувствовала, что падает, встречая грудью землю, как всякий раз, когда занималась утренней пробежкой. Она не двигалась, прижимаясь щекой к влажной земле, ожидая начала следующего сна. Возможно, это будет Шу на этот раз. Но секунды шли одна за другой и Томира не слышала ничего кроме шелеста листьев, настоящего стрекота кузнечиков и пения птиц. Звезда осторожно перекатилась на спину, устремляя взгляд в чистое небо, что нависало над ней ровно так же, как и до начала её странного сна, который оставил ей много почвы для размышлений. — Ты в порядке? — Кто-то кричит ей и она приподнимается на локтях, вертя головой. К ней на встречу бежал сердцебит, один из тех, кто входил в личный военный отряд и охрану царя. Именно с ним, за последнюю неделю, она дважды столкнулась в саду и однажды в конюшне, где она кормила лошадей яблоками. Его присутствие оставалось дружелюбным, но подозрительным, учитывая, что прежде он не оказывал ей никакого внимания. Томира сомневалась, что они вообще пересекались. У него должно было быть много приказов от своего царя, которые должны были быть исполнены. — Со мной всё нормально. — Отвечает Томира, хмуря брови. Фёдор предлагает ей руку и она осторожно хватает протянутую ладонь, позволяя ему помочь подняться ей на ноги. Существо из тени, синяя кефта с золотой вышивкой, луч солнечного света в руках девушки — вспыхивали в сознании Томиры, пока она вглядывалась в лицо обеспокоенного сердцебита, осматривающего её тело так пристально, словно ожидал увидеть где-то торчащую кость. — Я потеряла сознание, когда упала? — Спросила она, не понимая, как могла заснуть будучи в движении. — Мне так не показалось, но если у тебя болит голова, то я должен отвести тебя в… — Нет. — Поспешила прервать его Томира, желая, как можно скорее остаться одной. — Как я уже сказала, со мной всё нормально. Тебе не стоит обо мне беспокоиться. — Позволь мне хотя бы проводить тебя к Малому дворцу. — Не дожидаясь её ответа, Фёдор опускает её руку себе на локоть, предлагая опереться на него при необходимости. Словно её комфорт на самом деле волновал его. Но она позволяет ему, так как её не оставляет чувство, что сердцебит не отпустил бы её так просто.