И мы будем гореть

За окном проносятся тысячи деревьев, кустов, домов, и только раннее солнце движется за машиной по пятам. Оно как будто следит за тем, чтобы лоурайдер добрался в целости и сохранности. А ещё оно как назло лезет в глаза своими лучами, не давая вздремнуть на переднем сидении. Тэхён в сотый раз недовольно щурится, накрывая пальцами веки, жмурясь. Битый час он елозит жопой по кожаной обивке сидения, не скрывая своего раздражения. Сон всё никак не приходит. Ким поглядывает на сосредоточенного Чона, внимательно следящего за дорогой и не обращающего на него внимания. Взгляд скользит по голым рукам и синюшним венам, татуировкам, по которым любит водить пальцами и считать, по красивому лицу и взлохмаченным волосам. То ли ветер растрепал, проникнув из приоткрытого окна, то ли забыл расчесаться. К слову, это не важно – Тэхён влюбляется в него каждый день, снова и снова теряет дар речи от наглых чёрных глаз, которые быстро метнулись в его сторону. – Чего не спишь? – Голос у Чонгука стал хриплым, приятным. – Семь утра. – У тебя морщинки смешные возле глаз, – улыбаясь, говорит он. Чон не отвечает, лишь поднимает одну бровь, как бы говоря: « Неудивительно, что появились складки, я ж с тобой всегда. » – Скоро приедем? – меняет тему, нахохлившись, – и может скажешь куда, а? – Секрет, – и смеётся черт, врубая на всю громкость радио. – В лес, чтобы закопать там тебя, надоел своими выходками. Оскорбленно выдыхая, Тэхён отворачивается к окну, пряча улыбку. Он, загоревшись, решил подбить Чона на «свадебное путешествие» ещё пару месяцев назад, когда окончательно поселился у него в квартире. Вот только окончательно звучит теперь уже как-то неубедительно и прозрачно, потому что Тэхен ловко, с грацией дикой кошки медленно поедал мозги Чонгука десертной ложкой. Аргументировал тем, что «Мы как бы съехались, и вообще где моё кольцо, жена? » Конечно, сразу же получил по жопе и принял статус хранительницы очага добровольно, но своего добился! И вот теперь едут почти два часа, в непонятно каком направлении. Пиздец. – Может, я в Канаду хочу, – бурчит, наблюдая за тем, как лес меняется на море, а после снова – зелёный вид. – Перехочешь. Какие-то двадцать минут в полном молчании и заветный знак с «Тэгу», указывающий направо, наконец, появляется. Тэхён от удивления подпрыгивает, а улыбка до ушей растягивается на лице. В детстве мать всегда отправляла его к бабушке на лето, а когда та переехала к ним, в Сеул, дом мигом опустел. А сейчас они едут туда, вдвоём, чтобы провести последние летние, ещё тёплые дни! – Ты чего молчал-то! – говорит, когда лоурайдер останавливается прямо под домом. Тэхён не ждёт, выбирается из машины, вдыхая свежий воздух с ароматом спелых красных яблок, старой древесины и сладких цветов. Во дворе, на удивление, убрано, а в доме царит чистота. – Твоя мама сказала отвести тебя сюда. Чонгук садится на старенькие ступени, закуривает сигарету, откидываясь назад. Он следит за бегающим туда-сюда Тэхёном, которого ужалило в жопу счастье, не иначе. – Вы сговорились с ней! – с набитым ртом говорит, жуёт свои яблоки, брызжа сладким соком, который Чонгук слизывает с подбородка и губ, не забыв укусить местечко у шеи. – Секретничали, но мне нравится! Носится ураганом, срывая листочки мяты и ещё чего-то, разливает чай по кружкам и всё продолжает улыбаться. А после резко застывает. – В этом доме есть призрак, – шепчет серьёзно. – Призраков не существует, – отмахивается Чонгук, съедая наскоро сделанный с любовью (!) бутерброд. И смотрит, как на тупого шкета. – Но это правда! Ночью, на чердаке, кто-то как будто играет на гитаре! Мне бабушка рассказывала, – спешит объяснить, чтобы Чон не думал, что он какой-то сопляк, который боится всего на свете. Хотя в общем-то так и есть. В глазах у Чонгука заплясали черти и огонь разгорелся нешуточный, Тэхён аж подбирается весь, потому что, если тот чего-нибудь спизданет, жди беды. – Хорошо, – поднимает руки, словно верит, – но если в доме нет призрака, ты должен будешь мне минет. – Он есть! – верещит девкой и машет руками, чудом не сбивая все со стола. Чонгук закатывает глаза, веля положить задницу на стул. – Если я прав, ты перестанешь называть меня женушкой, – Тэхён тянет ладонь, которую тут же жмут. Ким чувствует себя хорошо, словно выиграл лотерею или нашёл четырехлистный клевер. Вот только червь сомнения в нём копошится, где-то там, может в груди, а может в самой душе, потому что Чонгук побеждает всегда. Будь то игра в карты, или обычный спор. Всегда... Август сжирает день слишком быстро, а солнце, казалось бы, только что проснувшиеся, опять садится. Последними оранжевыми лучами оно играется с тенями кустов жасмина, яблонь, чуть нагревает пиво, стоящее на крыльце, на которое летят противные осы. – Ты знаешь, а это лучше, чем Канада, – на крепкие плечи ложатся худые ладони. Тэхён седлает бёдра, устраиваясь на Чонгуке, который в своей коричневой мягкой толстовке, походил на плюшевого медведя. Поддевает носом чужой и трётся как самый ласковый кот, осыпая лицо поцелуями. От Кима пахнет яблоками, приготовленным пару минут назад пирогом и его, Чонгуковым, парфюмом. – Вот видишь, ты уже перехотел, – усмехается, хлопая по голому бедру. По коже бегут мурашки, и голова кружится. Поцелуи становятся жарче, а руки давно гуляют под одеждой. Тэхён стонет тихо, когда его кусают куда-то в плечо, а настойчивый язык зигзагом рисует узоры на шее. Чонгук растягивает его прямо на крыльце, выбивая сладкие вскрики из груди, толкается в податливое и горячее тело, шумно дыша Тэхену в шею. Сносит крышу, а вокруг – только тихий двор. Половицы противно скрипят, а кровать жутко тесная и маленькая, пружины упираются в бока. Чонгук занял почти всё место, распластавшись звездой, отчего Тэхён толкается, пытаясь принять удобную позу. Полчаса он действует на нервы, копошась, и даже настенные старенькие часы со времён динозавров уже не раздражают тиканьем. Ким укладывает ноги на Чона, прислушиваясь к приятной тишине, и Чонгук почти засыпает, уставший от долгого дня, как вздрагивает, стоит Тэхену спиздануть: – Я слышал какие-то звуки... Мороз пробегает по коже и весь он собирается, пока Чон рукой отпихивает его лицо от своего, решая отвернуться. Молчит гад. – Там правда призрак! – упирается лбом в сильную спину, поджимая ноги. – Спи. Тэхён находит его руку, крепко прижимается, как будто хочет слиться воедино. Или чтобы тот самый злой призрак не заметил его и напал на Чонгука. Ким думает, что не будет прикрывать своего парня, лишь станет зрителем эпичного поединка живого человека и полтергейста. Да. Он, кажется, засыпает, а потом, услышав грохот и гитарное бренчание, подрывается. – Очень смешно, Тэхён, – Чонгук злобно поднимает голову от подушки, смотря на бледного Кима. Глаза у того огромные, почти на всё лицо. – Это не я! – шёпотом кричит на него, кусает губы и включает фонарик.– Я же говорил, что есть тут призрак, а ты! Ты болван! – Заткнись, – шипит, когда вновь слышен лёгкий стук откуда-то сверху, – иди проверь. У Тэхена спирает дыхание от чужого наглого тона, почти валится с ног, криво усмехаясь. – Я боюсь... Ким не помнит, честно, как Чонгук «ласково» кроет матом, но семенит за ним следом на второй этаж, у запертой двери чуть трясется и не с первого раза попадает в замок ключом, истерично смеясь. Они включают свет. Обычный старый чердак. И никаких призраков, о чем Чон и говорит. – Но мы же слышали шум! – про пари Тэхён забыл уже давно, но Чонгук ему напоминает, предвкушая самый жаркий минет, толкая обратно назад и... Бух! Тэхён орёт, прыгая на Чонгука так резко, что тот еле успевает его поймать. – Я же говорил! – а по щекам текут слезы, сопли, слюни, да и ваще он похож на жабу, по скромному мнению парня. – Сам ты жаба! Чонгук отпускает зареванного Тэхена, замечая маленькую тень у старого комода. Он проходит вглубь, тянет руки и жалобное «Мяу!» прерывает все истерики. Чон показывает маленького рыжего котенка Киму и ржёт, падла, так громко, что хочется ему треснуть. Тэхён шокировано берёт животинку на руки, крутит в разные стороны. На него смотрят не менее удивлённые глаза, а топорщащиеся в разные стороны усы щекочут щеки, когда он подносит морду к своему лицу. – Чонгук, – неожиданно зовёт, прижимая крепко к груди котёнка и несясь вниз кухню, чтобы дать кусочек сыра. – Как мы его назовём? Чон устало следит сначала за голодным котёнком, а потом за своим парнем, который светится ещё ярче в своей жёлтой толстовке, с покрасневшими глазами и искусанными губами, которые мигом захватывает в плен своими. – Может Призраком? – ехидно смеётся, подхватывая Тэхена на руки. А у того сердце больше не отбивает чечётку, да и слезы высохли. И вообще у него свадебное путешествие и свой собственный призрак!