И мы будем гореть

Вместе мы посмотрим на экране кино

Эта ночь была одной из тех, что крепко заседает в сердце и живёт там до самого конца. Черное звёздное небо над головой и полная луна, похожая с одной стороны то ли на тарелку, а с другой то ли на пельмешек. Августовский ветер в Чоновых волосах путался и строил птичье гнездо, на что сам хозяин чёрной шевелюры ругался и пальцами перебирал спутанные пряди, недовольно и даже завистливо поглядывая на громко хохочущего Тэхёна, на чьей голове был капюшон от лёгкой толстовки с леопардовым принтом. Вещицу ему Джун подогнал, кстати. Они бредут неспешно по темным улицам. Тэхен о чем-то верещит и затыкаться не собирается, размахивает руками, нечаянно шлепая Чона по ягодице. Коварно смеется от чужого взгляда, сгибаясь пополам, а потом от неожиданности кричит, стоит Чонгуку его на своё плечо закинуть. – Отпустиии, я больше так не будууу, – диким котом орет и, кажется, будит всех. Собаки начинают лаять вдалеке, а в окнах включаются тусклые лампы. Кто-то кричит на них, мол, чего по району шастаете, небось закладки ищете, знаем мы вас – наркоманов несчастных! Это все сопровождается отборным матом, Тэхеновым смехом и средними пальцами. Чонгук цокает, закатывая глаза. На Кима не смотрит даже, лишь удобнее перехватывает и идти продолжает, не обращая внимания на недовольные визги младшего. Тот спустя минуты две устает и замолкает, повиснув на чужом плече огромной кучей. Он обнимает его за спину, тяжело вздохнув. Тэхёну, конечно, лень было идти на ночной сеанс, но узнав, что сегодня будут до утра крутить чёрно-белое кино, воодушевился, отложив сон на потом. Старые фильмы он любил и пересматривал постоянно, причем чаще всего с Чоном, кто не особо эту любовь понимал. Они пытались какое-то время подсесть на современные сериалы, но после часовых поисков чего-то эдаково, Чонгук парня своего послал далеко, самостоятельно вбивая в поисковик старые фильмы. Тэхен как самая настоящая бабка дотошливо пересматривал, и, кажется, мог пересказать весь сюжет и абсолютно все реплики, не забывая мелочи. И самое стремное то, что он смотрит все подряд, бывает в киношке чаще, чем Чон уж точно. Его бзик на фильмы даже не удивляет, но порядком надоедает окружающим, так что Чонгук, как самый лучший парень на свете, терпит его, выслушивая пусть и краем уха. Тэхен и сам это понимает, а потому иногда не лезет к нему, когда тот бывает занятым очередной покраской спизженных тачек или сменой на них же номеров. Такое бывает редко, но Гук сам просит его что-нибудь рассказать, дабы отвлечься, тем более голос Тэ приятный и бархатный. – А ты билеты хоть купил? – Чонгук его ловко на ноги ставит и дразнит, когда Тэхен стонет недовольно и ругается. – Ныть будешь – меня на ручках понесешь, понял? – А ничего, что ты сам закинул меня к себе на плечо? Тем более, ты огромный и тяжелый. – Нихуя, а ты пушинка! – Ну полегче кое-кого, – Тэхен руки на груди складывает и издевательски медленно уделяет внимание каждой буковке. Чонгук его тянет к себе ближе, за ладонь теплую цепляется, нежность в действия вкладывая, но глазах пожар горит наперекор всему. Гук ссориться с Тэхёном ненавидит из-за грубого и скверного характера. Ким ведь мягче его в сотни раз, и отходит как-то медленно от даже незначительного срача. Сегодня вообще Чонгук планировал вечером отдохнуть, поесть чего-то вредного и потрахаться, но Тэхену приспичило идти в кинотеатр, который кстати сам чуть подпортил своими граффити. Обе не закончены, потому что кто-то вызвал полицию и благо рядом бегал Чиху, который нехило вымахал и отвлёк хранителей порядка. – Я взял два билета на последний ряд, чтобы никакие придурки не мешали смотреть. Похоже, Чонгук сегодня как и хотел потрахается. Они покупают ванильную колу, потому что: «Сам свою обычную пей, дурак!» и соленый попкорн, от которого язык к небу прилипает. По дороге в единственный зал их догоняет Джун с помятым и, видимо, дрочившим ранее Хосоком. Его тоже заставили идти. – Вы че тут делаете? – У нас свидание, – Тэхен ловко хватается за рукав чёрной кожаной куртки Чона и почти вжимается в него телом. – А на все свиданки Чонгук ходит с таким лицом, как будто в дерьмо наступил, а? Хосок, падла такая, хрюкает и ржет громко, и от противного смеха глаза начинают дергаться. Джун ему подзатыльник дарит, а потом на себя тянет, мол, тупой ты дебил, хватит смеяться. И чтобы хоть как-то разбавить тупую атмосферу, витающую между ними, говорит: – Через пару минут начнется «Бунтарь без причины»*, идете? Чонгук разочарованно стонет. Этот самый фильм они смотрели года два назад осенью, когда мама Кима была в ночную смену, и несмотря на время, казалось бы немаленькое, он помнит, как Тэхен весь фильм комментировал и слюнявил его плечо. От его: «О боже, какой он горячий, я бы ему дал. Без обид, Чонгук, но он красавчик... » бросает в дрожь, в пот. Вот сейчас реально. Лучше бы показали «Буллит»* и дело с концами, тем более в главной роли Стив Маккуин. Хосок начинает ржать ещё громче и сильнее так, что слезы начинают течь по щекам. Уже заняв своё место на последнем ряду, Чон специально чавкает попкорном, чем и привлекает внимание сидящих спереди. Посылает далеко в жопу особо недовольных персон. На самом деле он Тэхена, мирно смотрящего фильм, хочет достать и хоть как-то отвлечь, а потому и тянет его к себе, чтобы зацеловать, а может и сразу перейти к сексу. – Чонгук, не мешай смотреть, – недовольно шепчет и кладёт его голову на своё плечо. – Не хочу пересматривать фильм раз пять. Ну да, не хочет он, Чонгук не сомневается ни капли. Почти на середине фильма он засыпает под эпичные звуки и выстрелы. Тэхен его не будит и полностью переключается на фильм, жуя попкорн. Ночь пролетает, а за ней и старое кино.