Мелкий, ты меня достал!

Плавать с этим… человеком — описать его цензурно у него не получается — было пыткой. Не такой, где бьют или морят голодом, а той где с утра до вечера тебе выносят мозг тупыми разговорами. Годжи уже на третий день готов был либо выброситься за борт, либо выбросить туда капитана. Желательно — второе. Вот как-то прилип этот мускуломорд к нему у борта. Годжи делал вид, что смотрит на волны, а сам думал, куда бы спрятать ящики с кайросеки на корабле, чтобы их не сразу нашли. — Ох, леди, — раздалось сзади. Голос слащавый, будто сиропом намазанный. Годжи вздрогнул, но не повернулся. Может, пронесёт. — Какая картина. Вода, небо… и ты. Нет, не пронесло. — Знаешь, твои глаза… — капитан вздохнул так драматично, что Годжи чуть не подавился. — Они напоминают мне глаза моего возлюбленного. Годжи медленно, будто через силу, повернулся. На лице — маска «Мари»: глуповатое удивление, широкие глаза. — В-возлюбленного? — пропищал он. — Да, — капитан облокотился рядом, его здоровенная грудь вздымалась. Годжи еле сдержался, чтобы не отпрянуть. — Эх, судьба… разлучила нас. А я-то был готов взять его в жены. Чего?.. В жены? Кого!? Мысли в голове у Годжи спутались в тугой узел. Капитан повернул голову. Взгляд был слишком пристальным, слишком… знающим. — На Гранд Лайн, знаешь ли, возможно всё. Даже пол поменять, если очень захотеть. Интересная мысль, правда? Внутри у Годжи всё похолодело, будто в грудь влили ледяной воды. Это… намек? Лицо «Мари» держалось на одном усилии воли. Улыбка стала деревянной, негнущейся. — Д-да… интересная… — выдавил он и тут же попятился, бормоча что-то про свои «очень важные» дела. Сбежал, как последний трус. И ненавидел себя за это бессилие. После этого разговора капитан словно с цепи сорвался. То начнёт философствовать про «бренность земной красоты», глядя куда-то в даль. То вдруг замолчит и бросит так, мимоходом: «Как же тяжело, когда самый близкий человек что-то скрывает, правда?» Каждое такое слово впивалось в Годжи, как заноза. Он начинал вздрагивать от каждого шага за спиной. Это был не ад. Это был дурдом на корабле, где главный псих у руля. Единственным лучом в этом царстве бреда был Усопп. Вернее, его жалобное пищание из носового трюма, куда Годжи засунул его в первый же день. Заходил тайком, совал сухари и слушал тихие, полные отчаяния монологи про то, как крысы украли последнюю крошку и теперь замышляют заговор. Иногда Годжи даже завидовал. Усопп хоть с воображаемыми врагами воюет, а он тут с реальным. И вот, наконец, показался Ватер Семь. Город на воде, весь в мостах и шпилях. Вид вроде бы мирный, но что-то Годжи сразу не понравилось. Воздух пах грозой, которой нет. И тишина какая-то давящая. Как только они вплыли в акваторию, над городом взвыла сирена. Длинно, противно. На улицах началась беготня: люди заколачивали окна, снимали с воды всё, что плохо лежит, неслись вверх по лестницам. — Прилив, — равнодушно бросил капитан с мостика, даже не обернувшись. — Дело житейское. Грузить будем. Приказ есть приказ. Пока дозорные, чертыхаясь, потащили из трюма первый ящик, Годжи краем глаза изучил обстановку. Доки были огромные, крепкие. Но что-то здесь не так. Годжи уже по привычке ищет какие-то мелкие знаки предвещающей беды. С их то капитаном и его удачей, лучше всего постоянно быть на чеку. Где все пиратские корабли? Годжи сощурился и подумал что ему просто показалось, но нет. На воде только корабли Дозора да пара облезлых торговых шхун. Ни одного Весёлого Роджера, ни одного намёка на вольницу. Его взгляд метнулся по причалам и там тоже пусто. Прислушиваясь к внешним разговорам, он выхватил из общего гама обрывок: — …свою ржавую банку ставь в боковом канале, как все нормальные пираты, ясно? Сюда — только по пропуску! А, вот оно как... Кажись его накама торчат где-то в задворках, подальше от глаз. От этой догадки стало чуть легче. Луффи и остальные не маячат на самом виду уже хороший знак. Но помимо разговоров про причал или кто лучший плотник, но кое-что его больше насторожило. Его взгляд упал на стену рядом с причалом, камень который был весь в тёмных, высохших полосах следах воды. И довольно высоких… Сейчас вода болталась метра на три ниже этой отметины. Значит, она уже ушла, и очень далеко. Годжи глянул на море, с виду спокойное, даже скучное, небо хмурое, но не грозовое. А эти полосы… и эта тишина перед рёвом сирены… В голове тут же щелкнуло, а слова про прилив стали более понятны. Это не обычный прилив, скорее отлив. Вода отступила, чтобы потом вернуться со всей своей мощью. Если эти полосы отмечали обычный уровень воды, то скоро тут будет не лужица, а полноценный наводнение. Город видимо давно привык, нет паники, все спокойно готовятся и готовятся. А эти идиоты в форме таскают ящики, будто у них куча времени. Мой план с перехватом на улице… Да он же сразу к чёрту полетит! — с со недовольно осознал Годжи. — Ящики или смоет, или зальёт так, что не подступишься. Надо было всё продумать иначе, но поздно. Он уже мысленно пытался перекроить схему действий, как знакомая тяжёлая лапа опустилась ему на плечо. Холодный пот выступил на спине. — А куда это ты так спешишь, красотка? — голос капитана прозвучал прямо над ухом. Годжи замер. Медленно, будто в замедленной съёмке, повернулся. Капитан стоял вплотную, ухмыляясь своей широкой, фальшивой улыбкой. — Я… я хотела найти своих родных, — выдавил из себя улыбку Годжи, глядя куда-то мимо его уха. — Не-не-не, — капитан покачал головой, не убирая руку. Хватка была железной. — Я же слово дал командору и его дражайшей половине. Прослежу, чтобы ты в целости добралась. Не по-мужски будет, если на тебя пираты нападут. Или приливом смоет... - щелкнул он языком и куда-то в горизонт посмотрел. - Погоди малость, помогу сориентироваться. Город, знаешь ли, не подарок. Опасный очень. Внутри у Годжи что-то оборвалось и бессильно бухнулось на дно. Все же не получится у него без лишних жертв заполучить груз. Он кивнул, стиснув зубы так, что аж скрипели. Потом бросил быстрый, едва заметный взгляд на носовой трюм. Сначала отвязаться от этого прилипалы, потом вытащить Усоппа. Бедолага, он там, наверное, уже с голодухи с крысами в преферанс режется. Положение, и без того хреновое, катилось под откос с каждым вздохом. И виной всему был не только этот мускулистый маньяк, но и грядущий потоп, готовый в один момент смешать все карты. Оставалось только надеяться, что его чудаки-накама хоть тут не устроят очередной апокалипсис. Хотя, зная их… шансов было чуть меньше нуля.

***

Капитан, не отпуская лапу с плеча Годжи, повёл его от доков вглубь города. Шли по узким, запутанным улочкам, которые напоминали картинки из старой Италии. — Так откуда же ты, красотка? — капитан не умолкал. Его голос звучал слишком громко в этой давящей тишине. — Где твои родные? На этом острове? Или может, ты из тех, кто ищет новую жизнь на Гранд Лайн? Годжи, стиснув зубы, выдавливал ответы. Расплывчатые, общие, полные девичьих «не знаю» и «я не помню». Каждое слово давалось с трудом, все труднее давалось ему контролировать себя и не врезать уроду. Этот болван не просто спрашивал, а говорил с намеком. И по его глазам, слишком внимательным, давно понял кто именно перед ним. Годжи остановился, дальше притворятся нет смысла. Капитан сделал ещё пару шагов вперёд продолжая что-то говорить. Но он не слушал, сконцентрировался и мир вокруг сузился на одной цели. Звуки ушли, осталось только тихое шипение в ушах и собственное учащённое сердцебиение. Он увидел всё с пугающей чёткостью. Каждое движение капитанской мускулатуры под мятой рубахой, вздрагивание плеча при жесте, даже пылинки в воздухе вокруг него. Время замедлилось. Годжи больше не думал о мелочах, просто сделал короткий, мощный толчок ногами от земли, и он уже летел вперёд, как сжатая пружина. Правая рука сжата в кулак, весь вес, вся накопившаяся за дни злость и отвращение вложены в один удар. Он не целился в голову, слишком легко будет. Удар в шею пришёлся с глухим, сочным хрустом, больше похожим на ломающуюся ветку. Капитан ахнул, согнулся пополам, будто из него разом выпустили весь воздух. Глаза дико расширились на миг, полные немого шока, а после грузно рухнул на землю Годжи стоял над ним, дыша глубоко и ровно. В груди не было ни злорадства, ни сожаления. Хотя стоило занервничать, если учесть что он мог и ребро ему сломать. Или шею... Но неважно, главное путь расчищен. Он огляделся, улочка была пустынна. Только ветер гулял меж стен, да сверху доносился далёкий крик чаек. Идеально. Тогда он сдернул с головы прокляты парик. Пряди собственных тёмных волос, влажные от пота, упали на лоб. Потом стянул платье, скомкал его вместе с париком в один узел, размахнулся и швырнул далеко на ближайшую крышу. Одежда бесшумно исчезла в желобе, а он остался в своих удобных штанах и майке. Годжи наконец выдохнуть с облегчением. Он размял плечи, потянул шею и прочистил горло. Постоянно поддерживать тембр чужого голоса и поведения очень тяжело. Даже для него. Он прислушался. Где-то вдали ревела сирена, слышался грохот закрывающихся ставней, а небо быстро заволокло тучами. Стоило поторопиться. Бросив последний, оценивающий взгляд на неподвижное тело капитана, Годжи развернулся и зашагал прочь, не оглядываясь. Этот человек не простой, — пронеслось в голове, пока он сворачивал в другой переулок. — Он с самого начала всё понял и даже подыгрывал мне. Вот только зачем? Все эти разговоры про «возлюбленного», про смену пола, про «близких, которые что-то скрывают»… Это была проверка? Или этот бугай и правда ненормальный, со своей извращённой логикой и тараканами в голове? А может, он просто увидел интересную игрушку и решил понаблюдать? Годжи смахнул со лба прядь волос, сам устав от этих параноидальных мыслей. Он уже ввязался в игру с самым главным психом этого мира, назад дороги нет. Луффи не позволит. Да и… он сам уже не хотел. За эти несколько дней на чужом корабле, в чужой шкуре, он ужасно соскучился. По их дурацким перепалкам, по вечному голодному капитану, по ворчанию Зоро, по склокам с Нами из-за денег, по спокойной улыбке Робин, даже по вечным нотациям Санджи. Особенно по нему… Они были проблемными, непредсказуемыми, сумасшедшими. Но они были его. Его накама. Его, как ни крути, семья.

***

Годжи бежал, таща за собой почти летящего Усоппа. Воздух свистел в ушах, но его разум был холодным радаром. Глаза метались, выхватывая из мелькающей картинки детали: каждую трещину, чей-то окрик, шелест воды в канале. Он запоминал всё. Карта местности складывалась в голове сама собой. Он сделал ещё несколько стремительных шагов, прежде чем резко затормозить, уперевшись ногами в камни мостовой. Усопп, не ожидая такого, с размаху врезался ему в спину. — Ой! Чёрт! — взвизгнул канонир, хватаясь за ушибленное плечо. — Да мы потеряли их, смирись уже! — голос прозвучал громче и отчаяннее, чем он хотел. Он посмотрел на Годжи, но тот будто не слышал. Годжи стоял неподвижно, только грудь быстро вздымалась. Его взгляд был прикован к пустой развилке улиц впереди. — Они там, — наконец сказал он, поворачиваясь к Усоппу. — Неужели мы столько дней страдали — я в этом дурацком платье, ты наедине с мышами — только чтобы в конце всё бросить? Где твоя пиратская честь, Усопп?! Наше добро, за которое мы тут вонь и унижение терпели, уходит прямо из-под носа! Усопп недовольно скривился, смерив Годжи крайне кислым взглядом. Страх в его глазах боролся с обидой. — Ты… ты всё больше на Луффи стал похож. Такая же упёртая башка, — пробурчал он. Но потом его губы дрогнули, а в глазах мелькнула знакомая, хоть и вымученная, искра. — Но… чёрт возьми, ты прав! Я все эти дни мёрз, голодал и с крысами буквально за последний кусок сухаря дрался не для того, чтобы с пустыми руками возвращаться! Пойдём! Заберём наше кайросеки! Он сделал несколько решительных шагов вперёд и даже ткнул пальцем в сторону, куда свернули дозорные. Со стороны такой решительный и смелый. Вот только ноги его мелко дрожали, а глаза бегали по сторонам, выискивая любую возможную угрозу, или путь побега. Годжи усмехнулся и схватив Усоппа в охапку, рванул вперёд, все набирая скорость. На полпути к следующему повороту канонир дернулся и вылетел у него из рук в ближайший тёмный проулок. Годжи прикусил губу и с немного виноватым видом посмотрел туда. Накама вроде как уцелел после такого жесткого приземления. Мгновение обдумав все за и против, парень рушил оставить его тут. Все равно он сейчас сильно истощен и ослаб чтобы сражаться. — Прости, — сложи он руки в молитвенном жесте и поклонился, а после вновь двинулся к нужному месту. А позади доносились гневные крики Усоппа. — Эй, я тебе это еще припомню! Он, не сбавляя хода, вылетел на небольшую площадь, где дозорные как раз перегружали ящики с одной телеги на другую. Их было человек семь, не больше. Расслабившиеся, болтающие о чём-то своём. Первый даже голову не успел повернуть, Годжи же уже переместился рядом с ним, его удар в точку под челюстью прозвучал глухо. Мужчина осел на землю без звука, глаза закатились. Только тогда остальные опомнились. — Эй! Ты кто?! Годжи сделал глубокий вдох и оказался рядом со вторым, уклоняясь от неуклюжего замаха прикладом мушкета. Его локоть встретился с животом противника — тот сложился пополам, захлебнувшись воздухом и чуть не вывалив наружу свой завтрак и, возможно, вчерашний ужин. Третий получил пяткой в колено с характерным хрустом, и с криком рухнул. Он не дрался, скорее воспользовался растеряностью дозорных, эффектно устраняя их. Где-то на середине этого короткого побоища, когда предпоследний дозорный хрипел на земле, в голове Годжи опять мелькнула странная мысль. Место слишком удобное. Узкая площадь, тупичок с одной стороны. И маршрут… они же шли не по главной дороге к докам, а по каким-то задворкам. Будто… Будто специально упростили мне задачу. Он замер на секунду, глядя на последнего, бледного как полотно морпеха, который уже выронил оружие и поднял руки в знак капитуляции. Это мог сделать только он… Годжи стиснув зубы подошёл к последнему дозорному. Тот зажмурился. — Лучше забудь все что видел, — коротко сказал Годжи и аккуратно ударил его по виску. Солдат осел без сознания. На площади лежали пятеро поверженных солдат. И стояли две телеги, доверху нагруженные ящиками с синеватым отблеском кайросеки. Годжи обернулся к проулку. — Усопп! Тащись сюда! Помоги оттащить все быстро, пока кто-нибудь не пришёл!

***

Ветер на пустой улочке крепчал, свистел в арках, срывал пыль с камней. Он гулял так, что даже массивное тело капитана, лежащее на мостовой, казалось лёгким. Одежда на нём хлопала, как парус. На его правой руке, под мятой манжетой, был простой кожаный браслет. И оттуда доносился настойчивый звук. Дринь-дринь… Дринь-дринь… Пальцы капитана дёрнулись, рука медленно, будто через силу, поднялась. Он открыл крышку миниатюрного ден-ден муши, встроенного в браслет. — Слушаю, — его голос прозвучал ровно, без каких либо хрипоты, или признаков боли. Как будто он только что проснулся от лёгкого сна, а не получил удар, ломающий рёбра. — Закончил? — донёсся из ракушки женский голос. — Нет, — капитан закрыл глаза и усмехнулся краем губ. — Появилась проблема. — Какая ещё проблема? — в голосе Аланы послышалось нетерпение. Мужчина с тяжёлым, но тихим вздохом сел. Движения были плавными, контролируемыми, хотя лицо на миг исказила гримаса боли. Он поднял взгляд на небо, где уже клубились тучи. — Я потерял груз. — Как?! — голос в ракушке резко взвился. — Потонуло всё. Приливом унесло. Наступила секунда тишины, а потом в миниатюрном ден-ден муши начался взрыв. — Что?! Ты хоть представляешь, что натворил?! Даже с такой простой задачей не смог справиться! Ты!.. — Алана кричала, её голос искажался от ярости и помех. Капитан полностью игнорировал поток слов. Просто слушал, глядя в небо. Взгляд его стал сложным. Он размял шею, почувствовав, как больно отзывается каждый мускул. Парнишка себе не изменяет, — промелькнула мысль. — Бьёт беспощадно и точно в цель. Вообще удивительно, что он продержался в образе «Мари» так долго. Не сломался, не сорвался раньше времени. Выдержка однозначно стала лучше. Мужчина встал отряхивая с одежды пыль. — Ладно, — перебил он наконец поток брани из ракушки. Голос прозвучал чуть грубее, резче, чем его привычная слащавость. Алана, возможно, и не заметила, её всё ещё захлёстывала ярость. — Изначально было глупо везти груз на этот остров. Теперь сами разбирайтесь. Он щёлкнул крышкой, обрывая связь. Голос девушки, полный невысказанных угроз, захлебнулся в тишине. Ему было всё равно. Отчёт он дал: груз «утонул», задание провалено. А что на самом деле произошло можно и промолчать. Мужчина потёр ушибленное место. Улыбка стала искренней, почти что одобрительной. — Ну что ж, малыш. Надеюсь мы не скоро встретимся…