коста-рика

      Ожидание четверга протекает неожиданно медленно. Элли заставляет себя отвлечься от мыслей о предстоящей встрече, но отчётливо замечает за собой настойчивое желание скорее провести день за пределами уже изученного домика и начать исследовать окрестности. Экскурсия, которую она могла бы попросить провести любого другого человека за плату, превращается в уникальную возможность не только насладиться улицами, местами выглядящими, как тропические сады, но и попробовать стать другом Дины.       Элли хотела бы узнать её. Темноволосая девушка при первом взгляде на неё вызывала впечатление очень интересного человека — возможно, ещё более красочного внутри, чем позволяет видеть себя снаружи. Отчего-то Элли уверена, что Дина не позволит неловкости встать между ними и сможет рассеять туман молчания вопросами ни о чём и о великом одновременно.       — У меня завтра целый день свободен, поэтому не ворчи, если я позвоню рано утром,— Эбби устало потягивается на кровати, наполовину исчезая из обзора камеры. Она затем зевает, предоставляя подруге возможность немного обдумать свой ответ.       — У меня дела. Я, наверное, только под вечер вернусь домой,— к счастью, Эбби не оказывается преисполненной жаждой разузнать, какого рода занятость ожидает рыжеволосую, отчего Элли чуть слышно выдыхает в облегчении. Она обязательно расскажет о Дине, но не в ближайшее время, потому что уверенность в том, что их общение имеет будущее, очень мала.       За день до встречи Дина пишет первая, пытается узнать предпочтения рыжеволосой девушки — нравится ли той активный отдых, не боится ли она морские прогулки на лодках из-за водной глубины, какую кухню она предпочитает,— а затем спрашивает адрес и предлагает удобное для них двоих время. Полдень. Элли ставит будильник на восемь часов утра.       На рассвете проходится морось, оставляя за собой следы в виде мелких капель росы на траве и свежести в воздухе. Из-за слегка поубавившейся жары рыжеволосая девушка решает надеть свой джинсовый комбинезон, а под него — белую футболку с рукавами, достающими почти до локтей; и остаётся надеяться лишь на одно — что светлая ткань не испачкается в течение дня из-за непредусмотрительности или набравшей обороты неряшливости.       У Элли в запасе было время, чтобы перед сном потратить некоторые минуты на раздумья. Когда её волнение практически исчезло, на замену ему пришло искреннее удивление — у Дины, должно быть, есть множество личных дел, но она всё же захотела выделить день для малознакомой девушки. Их даже ничего не связывает, кроме того нелепого разговора на улице. Это не на шутку пугало Элли — наверняка, темноволосая девушка что-то разглядела в ней и захотела прощупать почву, чтобы понять, достойна ли Элли общения и возможной дружбы.       Спросить это у неё напрямую было бы глупо, да и задать такой странный вопрос рыжеволосая не осмелилась бы — чересчур трусит.       У Элли ушло достаточно много времени, чтобы понять, что ей нравятся исключительно девушки. Изначально она и не задумывалась о том, чтобы искать в ком-то привлекательность — она замечала красивых людей, могла им завидовать, а затем с лёгкостью забывать,— её интерес не задерживался на ком-то долго. Элли не придерживалась определенных компаний, но довольно часто заглядывалась на девочек своего возраста, не понимая, завидует ли их внешнему виду или же тем людям, которые близко общаются с ними.       Она не знала и не могла разобраться, хочет ли бы такой же, как они, или быть рядом с ними. Пока однажды не наступил переломный момент, когда Джоэл позволил своей новой привычке показываться слишком часто — он старался аккуратно спрашивать, кем приходится ей тот одноклассник, что предложил ей прокатиться на велосипедах до загородной реки; какие отношения её связывают с тем самым другом, который самостоятельно вызвался помочь ей написать эссе на непонятную Элли тему.       Рыжеволосой слушать эти вопросы и, более того, отвечать на них, было неприятно. Она каждый раз отталкивала Джоэла словами о том, что никакие романтические отношения с парнями её никогда не интересовали. И каждый новый раз Элли не могла унять раздражение, когда мужчина всё равно продолжал искать потаенные секреты там, где их нет.       Тайна появилась позднее, когда Элли разузнала суть своих мысленных скитаний — она никогда не завидовала девушкам, она просто засматривалась на них из-за того, что находила их симпатичными. Потом произошла первая подростковая влюбленность, которую девушка осознала, когда названная лучшая подруга взяла её невзначай за руку, и по телу прошёлся невероятный табун мурашек. Элли хотелось ещё, но стеснение не позволяло ей попросить — она боялась, что голос дрогнет, и из-за этого возможность тактильного контакта пропадёт напрочь.       Элли скрывала свою привязанность, пыталась казаться отстраненной, пока дружба постепенно угасала. Это создавало болезненную пропасть между ней и здравым рассудком; Райли — так звали её первую настоящую любовь,— предприняла попытку вернуть всё на круги своя, принося извинения за своё странное поведение, но Элли пошла на поводу эмоций. Она просто ответила грубостью на предложение попробовать восстановить общение, тем самым отдаляя их друг от друга ещё больше. Сейчас они не обмениваются даже приветствиями, когда видят друг друга, но всё ещё не забывают поздравлять одна другую в особенно важные праздники.       Чувства Элли прошли, хотя порой она до сих пор засыпает с мыслью о том, что всё могло быть совсем иначе.       Члены семьи остаются в таком же неведении, как и Эбби, когда рыжеволосая выходит из дома в дообеденное время только с телефоном в руках и небольшим количеством купюр в кармане комбинезона. Всё, что Элли даёт всем знать — только время её приблизительного возвращения.       Дина останавливается чуть поодаль въезда на территорию дома. Её автомобиль поблескивает на тусклом солнечном свету из-за своей чистоты и аккуратности. Элли набирает полную грудь воздуха для приобретения самоуверенности перед тем, как сесть внутрь.       — Привет.       Первое, на что Элли обращает внимание — совершенно не интонация, с которой её поприветствовали, а красное платье, надетое на темноволосой девушке. То прекрасно облегало её фигуру, открывало полукружия ключиц, обнажало покатые плечи и позволяло насладиться контрастом яркого цвета со смуглой кожей. Рукава, сделанные в форме фонариков, придавали Дине того самого шарма, которыми обладают испанки, а её дружелюбная усмешка так и норовила превратиться в самодовольную ухмылку — девушка уловила, насколько долго зелёные глаза задержались на ней.       И гадать не нужно, чтобы точно знать, что на фоне Дины каждый будет выглядеть блекло. И не то чтобы Элли в ту же секунду начала чувствовать себя некомфортно или неуверенно, она просто не могла поверить, что проведёт этот день с настолько прекрасной девушкой, на которую будут смотреть прохожие и удивляться её красоте. Элли завидует самой себе и еле сдерживает однобокую улыбку, порывающуюся на лицо.       Она надеется, что румянец на щеках не будет замечен Диной.       — Привет.       — Ну что, готова? Наше первое место назначения — цветочный парк.       — Я слышала про него, Томми рассказывал,— Элли с энтузиазмом вспоминает последний телефонный разговор с мужчиной перед отлётом — он всячески пытался заинтересовать племянницу немногочисленными достопримечательностями, и действительно смог привлечь её интерес к некоторым местам. Цветочный сад — одно из них.       — Томми?       — Мой дядя. К нему мы и приехали.       — Всей семьей?— Дина внимательно следит за дорогой, не отводя от неё взгляд, хотя проезжая часть сейчас была относительно пуста — только местами у обочин были припаркованы автомобили.       — Наша семья — это я и Джоэл. Джоэл — мой приёмный отец,— чтобы не смущать темноволосую девушку, Элли решает сразу рассказать о своей вполне обыкновенной ситуации, которую зачастую люди воспринимают как причину для жалости.— Можно задать вопрос?       — Да, конечно,— Дина открыто улыбается, соблюдая правила дорожного движения и не заостряя внимание на том, что рыжеволосая, возможно, была чем-то обделена в детстве. Самое главное — она не стремилась расспрашивать о причинах, из-за которых Элли оказалась в детском доме.       В своих словах и действиях Элли всё же хочется быть вежливой и аккуратной, и хотя времени на обдумывание предоставлено совсем немного, она, чтобы не казаться странной, подбирает более правильную форму речи. Ей хочется показать, что встреча с Диной — действительно хорошее событие, но всё же слегка смущающее, потому что внимание со стороны красивых девушек ей чуждо. Это Элли всегда приходилось бороться с собственной нерешительностью и первой заводить разговор.       — Почему ты захотела погулять со мной?       Темноволосая девушка вскидывает брови на секунду, вздыхая:       — Не то чтобы у меня мало друзей, но они все любят именно громкие вечерние посиделки где-нибудь в арендованном домике. Но мне часто хочется просто поездить по Увите и подышать свежим воздухом,— Дина включает поворотники, продолжая соблюдать дозволенную на дороге скорость, и едва слышно ругается, когда кто-то обгоняет её, резко останавливаясь впереди прямо перед самым светофором. Секунды ожидания позволяют ей взглянуть на Элли.— Я бываю порой очень занята, да и в одиночестве гулять не люблю, а потом так внезапно появилась ты и... Сначала я побоялась, что покажусь пугающей и странной, потому что так сразу пригласила тебя покататься. Но знаешь, хотя бы сегодня я смогу оказаться полезной и нужной.       Последние слова заставляют внимательно слушающую Элли нахмуриться. Полезной и нужной? Нет ни единого шанса, что жизнь темноволосой девушки окутана мраком и запутана пуще безвыходного лабиринта. Но это бы объясняло её яркую наружность — может, Дина просто хочет отвлекать внимание от своих пережитков прошлого и давать людям только поверхностное объяснение о себе, чтобы никто снова не травмировал её неэтичными вопросами или пытающими взглядами. Так или иначе, Элли не та, кому дозволено переходить черту и рыться в подсознании девушки самым наихудшим образом.       — Мне показалось, ты любишь шумные развлечения,— рыжеволосая решает разрядить обстановку, не имея цели заставить Дину углубляться в далеко не самые приятные думы.       — Иногда,— на её веснушчатое лицо вновь возвращается лучезарность.— Многие думают, что я чересчур энергичная. Мне просто приходится такой быть,— и за её оживленной манерой речи скрывается то, до чего самому никогда нельзя будет догадаться.       Дина приоткрывает окна в салоне, но не прибавляет громкость музыки, желая продолжить разговор и больше узнать рыжеволосую девушку:       — Что насчёт тебя?       — Что?       — Расскажи, чем занимаешься обычно в свободное время. Ты ведь тоже учишься в старшей школе, куда ты планируешь поступать?       — Я присматриваюсь к проектированию. Ну, знаешь, чтобы в будущем менять архитектуру в более эстетическом направлении.       — Умеешь рисовать?— Элли неуверенно кивает. Если в своих голосовых связках она уверена, то в умении правильно пользоваться руками — нет.— Я хочу заняться лечебным делом. Пока что это единственное направление, которое меня привлекает во всех аспектах.       — Не боишься крови?       — Смогу даже подлатать открытую рану.       Дина храбрая. И её стойкий голос подтверждает это. Элли боится, что станет ей неинтересна уже через пару часов из-за того, что они очень отличны друг от друга и не разделяют интересы. Создавшаяся на мгновения тишина позволяет прислушаться к музыке, и рыжеволосая девушка счастливо усмехается.       — Это одна из моих любимых песен. Можно сделать громче?       — Конечно,— Дина сразу начинает подпевать, наизусть зная слова, и удивляется, когда её не очень хорошие попытки попадать в высокие ноты начинает идеально дополнять Элли.       Элли никогда не сомневалась в своих навыках, потому что привыкла исполнять на гитаре самые различные мелодии, когда её просят друзья и обычные знакомые. Она никогда не отказывает, поэтому даже успела свыкнуться с тем, что неизвестные композиции, ноты для которых она видит впервые, получаются не такими складными, как хотелось бы, а слова — порой запутанными.       Хорошо. Элли ошиблась — музыкальный вкус у них всё же практически одинаков.       Инсталляции из многоцветных роз, окрашенных искусственным путём, располагаются вдоль аллеи — фигуры следовали одна за другой, удивляя своими формами и техникой выполнения. Когда Элли видит что-то подобное, первая мысль, что возникает у неё в голове — сколько профессионализма, выдержки и времени нужно, чтобы создать подобные произведения искусства. Одной интуиции и чувства прекрасного не хватит на такие масштабные работы.       Дина, зайдя в парк, первым делом глубоко вдыхает вездесущий запах цветов, буквально заполоняющих каждый сантиметр открытой местности. Некоторые цветочные композиции огорожены изгородями в целях их продолжительной сохранности и сбережения от рук особенно невоспитанных посетителей. Но красота места действительно поражает. Элли подобное никогда не видела, хотя лица немногочисленных прохожих говорили ей об одном — для местных это место является самым обыкновенным для прогулок.       Элли оглядывается вокруг, чтобы ничего не пропустить и осмотреть разнообразные цветочные фигуры, пока Дина целенаправленно ведёт её вглубь парка. Тут и там установлены вычурные, лакированные лавочки, большинство из которых оказывается свободно, чем пользуются девушки, занимая место в тени высокого дерева.       Следующий час их беседа разрастается от вопросов о детстве до самой ненужной информации, которую Элли всё равно запоминает, будто в будущем что-то из услышанного точно сможет пригодиться ей. Дина очень экспрессивна — её жестикуляция во время речи порой непредсказуема, отчего в процессе пересказа одной из недавних историй она нечаянно попадает ладонью по чужой щеке, тут же бросаясь извиняться. Но рыжеволосая жмурится от несильного удара и начинает смеяться, заражая смехом и Дину.       Так легко Элли давно ни с кем не было. Даже привыкание к Эбби заняло больше времени, хотя общий язык они нашли в первую же встречу. Но Дина будто решила показаться из-за мрачного облака и дать напитаться её теплотой или явиться в облике человека на Землю, чтобы сделать ещё одну жизнь проще и красочнее.       — Тут недалеко есть небольшой сад, идти минут семь,— Дина из-за переполняющего её восторга потянулась до чужого запястья, но тут же одернула руку. Элли сразу поняла, что её хотели поволочь в нужном направлении — она поджимает губы, мысленно думая, что была бы совсем не против, если бы темноволосая девушка позволила себе делать всё, что угодно её душе.— Там можно собрать фрукты, даже корзинку выдают для этого, только нужно немного доплатить.       — Без проблем,— Элли нагоняет знакомую в два шага, не озвучивая своё намерение заплатить за них обеих не только в знак благодарности, но и в знак оказания некого внимания.       — Можем потом поесть их на лавочке или просто забрать домой, если хочешь.       Темноволосая девушка кропотливо сдергивает с веточек тёмные сливы, пока Элли ловко наполняет плетённую корзинку грушами. Фрукты оказываются очень сочными.       Их следующий пункт назначения — множественные водопады, находящиеся в нескольких километрах от города. Там Дина просит сфотографировать её на фоне булыжников, покрытых мхом, на которые попадают капли стекающей по невысокому склону воды — она расставляет руки в стороны, щурясь от широкой улыбки, пока несколько брызгов всё же успевают попасть на ткань её платья. Элли рада, что сделала фото на свой телефон, потому что теперь у неё будет отличное воспоминание о тёплом моменте, проведённом в маленьком городке.       Они перекусывают в типичной для маленьких городов закусочной, где подают просто прекрасную пасту и холодный кофе с несколькими кубиками льда в нём. И пока Элли через окно запечатлевает с разных ракурсов ещё несколько эстетичных пейзажей, Дина довольствуется охлаждённым напитком, прикрывая глаза, словно засыпающая кошка.       Тот, у кого будет возможность наблюдать за ней и быть не только её близким другом, но и верным партнером — несомненный счастливчик. И себя Элли тоже считает испытавшим удачу человеком, потому что скоро близится заход солнца, а Дина всё ещё здесь, с ней, хорошо проводит время и выглядит абсолютно удовлетворённой.       Дина сознаётся, что последний пункт в её плане поменялся в самый последний момент, потому что опускающееся за горизонт солнце так и манит её изменить маршрут и приехать к неприметному, но значимому месту.       Приоткрытые окна позволяют уловить раздающиеся где-то впереди ноты играющей музыки, отражающей истинную натуру Коста-Рики. Дина чуть сбавляет скорость, позволяя рыжеволосой девушке подумать о том, что сделано это было в рамках соблюдения правил, но вскоре автомобиль находит место среди припаркованных у обочины иномарок и полностью затихает.       — А вот и одно из моих самых любимых мест,— Дина высвобождает себя из оков ремня безопасности, смотря прямо в глаза Элли и показывая ей пляшущие искры в своих,— идём.       Скрытая за стенами жилых домов, танцевальная площадка была оккупирована пожилыми парами, которые благодаря музыке окунались обратно в молодость, кружась в танце. Они старались двигаться активно, не пропуская ни единый такт, и это у каждого получалось просто превосходно. Но среди улыбающихся друг другу супругов затесывались и в одиночку справляющиеся пожилые мужчины и женщины, явно не уступающие молодому поколению.       Элли ненароком улыбается увиденному, когда темноволосая девушка мягко толкает её плечом, подначивая. Место и правда не такое удивительное, как природные достопримечательности, но атмосфера, царящая здесь, восполняет дефицит внешней красоты. Впервые за день Дина всё же неуверенно берётся за чужое запястье, осторожно оборачивая вокруг него пальцы и даже не представляя, как сбивает этим Элли с толку.       Рыжеволосая переводит взгляд на девушку, читая в её глазах немой вопрос, и так же безмолвно мотает головой. Не хочется разочаровывать кого-то своими жалкими попытками подвигаться под музыку.       А Дине просто хотелось исполнить своё желание — неожиданно возникший порыв потанцевать под зажигательную мелодию. Она присоединилась к тем, кто двигался без пары, беря незнакомцев за руки и увязывая их за собой.       Элли ни капли не разбирается в танцах и их направлениях, но даже профану будет очевидно, что девушка умело добавляет в свои движения элементы сальсы. Она излучает энергию и раскрывается, как личность, через умение слышать музыку и отдаваться в её руки. Кому-то суждено быть неуклюжим, занудным человеком, а кому-то — вот таким запоминающимся лучом солнца, под которым не сгоришь, но можешь обжечься, если неосторожно прикоснешься.       В песне прослеживаются испанские мотивы, хотя слова вполне различимы, так как полностью исполняются на английском языке. Элли будто где-то слышала раньше эту композицию, но воспоминания о ней настолько далеки и размыты, что на секунды поражает чувство некого дежавю.       Ей хотелось бы, как в фильмах — внезапно улетучиться в прошлую жизнь, понять, что именно тогда она запомнила эту песню, эти темно-карие глаза, длинные волосы и широкую улыбку. Тогда разгорающееся отношение к Дине стало бы понятным — просто в прошлой жизни рыжеволосая наверняка испытывала к ней что-то, но так и не смогла набраться храбрости для первого шага.       Жизнь дала им ещё один шанс и позволила встретиться снова, чтобы исправить ошибки. Элли усмехается своей же глупости — они всё-таки живут не в книгах, не в расписанных умело романах, и именно поэтому объяснить мгновенно проснувшуюся влечение очень сложно.       Дина притягивает взгляд. Она движется легко, естественно, непринужденно. Элли не привыкла видеть в ком-то такую неповторимую простоту, и именно это делает темноволосую девушку необычной. Та уверенно хватает подол платья в руки, заставляя юбку кружиться вслед за собой, и без особых усилий догоняет ритм музыки, вызывая у смотрящих на неё людей лишь положительные эмоции.       Элли смотрит на Дину всё ещё изучающе и заинтересованно — девушка выглядит так, будто слишком давно не расслаблялась так, как сегодня. На протяжении всего дня она словно сбрасывала с себя килограммы тяжести и по-настоящему высвобождалась из мешающих оков.       Сейчас в ней горит жизнь.       Сгущающиеся сумерки вынуждают людей разойтись по домам, чтобы заварить свежий чай и разделить его с любимыми, а Дина, в свою очередь, подвозит рыжеволосую девушку, будто бы нарочно соблюдая низкую скорость. Пение многочисленных сверчков за пределами автомобиля позволяет прокрутить прошедший день в голове и устало откинуться на сидении; устало, но радостно.       — Мне, бывает, нравится сидеть где-нибудь вот так и наблюдать за прохожими,— лунный свет позволяет увидеть в карих глазах блеск. Лицо Дины отражает спокойствие и некую детскую радость, пока в голосе присутствует искренность.       — Почему?       — Это даёт мне какое-то невообразимое спокойствие. Мне бы очень хотелось в будущем жить где-то, где постоянное равновесие.       — Дина,— Элли начинает шёпотом, не желая спугнуть момент,— спасибо тебе. Увита показалась в десять раз прекраснее из-за того, что её показывала именно ты. И ещё,— она шумно сглатывает, незаметно осматривая девушку бегающим взглядом,— ты выглядишь просто невероятно.       И Боже, как же приятно видеть на веснушчатом лице смущение. Элли от этого покрывается мурашками.       Она просто обязана проявить сполна свою благодарность и пригласить девушку куда-то, сразу делая оговорку, что отказ не примется ею. Возможно, рыжеволосая попросит у кого-то совета, но нужно лишь выбрать человека, который не будет даже по-дружески глумиться над её безнадежностью.       Перед сном, когда струи горячего душа попадают на заднюю часть шеи, кожа на том месте начинает жечь, словно от соприкосновения с огнём — долгое нахождение под солнцем превратилось в явно излишний загар, из-за которого теперь некоторое время будет неприятно покалывать кожа. Но Элли не морщится новому ощущению, а удовлетворенно расслабляется из-за него, потому что это — ещё один знак того, насколько насыщенным получился её четверг в компании с Диной.       Открытые плечи Дины, наверное, тоже успели обгореть.