Тысячи птиц

Главная улица, 30 мая 11:15 — Хочешь сказать, здесь можно не соскучиться? — Финч, у тебя воображение работает не в том режиме, — Кид кивнул направо. — Смотри, какая девушка! — Это не девушка. Это Сёльви, здешняя медсестричка. И она уже около года, как не девушка, это точно. Хотя с ее данными она могла и пораньше. Хэйс закашлялся, покачал головой. — Для тебя тут есть что-то, что можно не опустить ниже плинтуса? — А что ты хотел? Чтобы здесь у каждого пня водили хоровод девственницы, а на лбу местных горела надпись — «ангелы господни»? Уистл от скуки щелкал зажигалкой и скользил взглядом по окружающим: Суини бранится с Логаном, в очередной раз выясняет, насколько честно надо работать на почте; Тара вышла из ресторанчика и давит кнопки мобильного с таким видом, словно уничтожает клопов; Юнас снова караулит у входа в пекарню, делая вид, что надо поправить вывеску. Выглядывает Сёльви, хотя та смотрит сквозь него, как рентген сквозь ребра. Нет, вывеску поправлять надо однозначно не пекарне. Кид приуныл. — Я написал письмо отцу в Саутгэмптон. — Решил сваливать отсюда? — Наоборот. — Кид, ты псих. Ты еще надеешься, что здесь есть что-то интересное? — Что ты предлагаешь? — Запечатать тебя в бандероль и отправить в Саутгэмптон. Картограф проигнорировал насмешку в голосе Чеффинча. — Ну должно же здесь быть что-то необычное. — Кид, брось. — Уистл по-дружески похлопал его по спине и прикурил, выбросив исдохшую зажигалку за парапет. — Я уже слышал эти слова. Раз сто пятьдесят. — От кого? — От мэра. По радио. — От кого?! Когда? Я слышал, он все время где-то разъезжает. Багамы, Таиланд…да за него секретарша все делает! Чеффинч рассмеялся, поперхнувшись теплым дымом и отмахнулся. Хэйс проанализировал все сказанное и чертыхнулся. — Не расстраивайся. Я тебе могу показать уйму интересных вещей, — Уистл с улыбкой подтолкнул картографа к дверям. — Можешь начать запоминать. Книжный магазин, 30 мая 11:40 На пуфике, вытянув несгибающуюся ногу, сидел Том Морган и пристально смотрел на глянцевые страницы «Татлер». В магазине было шумно и душно: покупатели толпились у полок с книгами, в гуле голосов то и дело выныривал неестественное пиликанье мобильного. Уистл уверенно оценил трёх-четырех кумушек у выставки с бестселлерами и оставил Кида с коротким напутствием: — Ищи да обрящешь. Я сейчас. Приценюсь. Кажется, я не могу жить без Диккенса. Хэйса уже припёрли к полке со словарями. Уистл потратил около десяти минут на то, чтобы оживить свой карманный бюджет. Когда он отыскал Кида, вид у того был мрачный. — Что, словарь упал на голову? — проявил участие Чеффинч. — Ты же хотел изучать местных. Вот тебе поле исследования. Чем не рассадник подопытных? — он подмигнул, засовывая в карман джинсов свернутые вдвое банкноты. — Ты что, всегда относишься к людям, как к микробам? — парировал Кид. — Нет. Я просто поддерживаю баланс. Ты к ним относишься так хорошо, что у меня духу не хватает не открыть тебе глаза, как прекрасен этот мир. — Диккенса купил? — Нет. Подумал, что продажный Диккенс — это еще хуже, чем твоя уверенность в необычности этой дыры! — Уистл весело улыбнулся. — Видишь ту цыпу за прилавком? А парочку слева? Тут же что ни портрет — то икона! Как после исповеди, не придерешься. В этом здешняя фишка. — Издеваешься, пока тебе не дали по морде? Дождь пошел. Переждем? — Ты что? Дали по морде? тут и слов-то таких не знают. Здесь все чинно, мирно, даже хоронят с благоугодными улыбочками и положенной порцией слёз. Переждем, торопиться некуда… Ты спрашивал про то, что необычно, я отвечаю: на этом острове в воздухе плавает какая-то нездоровая хрень. Помесь сказочной страны с лепрозорием. — Это у тебя от падения в могилу Конора. — Ну да. Конечно, — хмыкнул Чеффинч, и взгляд его стал жестче. — А кровь мокрая, потому что в ней есть немножко воды. Они стояли у окна, глядя, как бледное небо стряхивает на стекла окон дождевые капли. Том Морган сидел, сгорбившись над журналом. — Что он тут делает?.. — Кид наблюдал за Томом уже около 10 минут и, не выдержав, задал мучивший его вопрос. — Смотрит «Татлер». — Думаешь, это нормально? — Я бы на месте их издательства обеспечил бы старику подшивку на год вперед, — прищурившись, без тени усмешки ответил Уистл, незаметно затягиваясь сигаретой. — Чертов дождь. Не погода, а слюни младенца. — Финч! Том Морган — и «Татлер»? Из-за облаков выглянуло солнце. — Всё, Кид. Идём! А от Моргана отвали, у старика уже два дня крыша не на месте. — Тебя послушать, так у всех тут крыша не на месте. — Ну, все — это все. А у Тома козу убили. Кид забыл, что хотел спросить. Свежий воздух после душного помещения немного прояснил мысли. Ну и за что у Тома Моргана убили козу? Пекарня, 30 мая 12:15 В пекарне было затишье, а запах хлеба щекотал нёбо. — Что, Юнас, всё толкаешь свои бублики всем хорошим людям? — Ты к ним не относишься, Финч. Здравствуйте, мистер Хэйс. — Привет, Юнас. Уистл припечатал к прилавку банкноту. — Булку хлеба без проповедей и пару фаджей. Пекарь нахмурился и вынул бумажный пакет. — Как идет бизнес, Юнас? — картограф сделал попытку восстановить нормальный разговор. Появляться с Уистлом при любом раскладе означало брать на себя роль миротворца. Кид пользовался уважением, не смотря на то, что водил дружбу с Чеффинчем. Пекарь изобразил улыбку. — Благополучно, мистер Хэйс, спасибо. — Ну да, горячая печка — хоть какая-то альтернатива горячей медсестричке, — здраво рассудил Уистл, замолчав от тычка под рёбра, полученного от тактичного Кида. Юнас побросал в пакет заказ и бросил на прилавок сдачу. — Всего хорошего, Финч. Заходи реже. — А как же. Теперь только завтра. В дверях они столкнулись с Тарой. — Привет, красавица. — Привет, хам несчастный. — Кид, не обижайся. Она не в духе с утра. Бонусы на мобильный не пришли, Тара? Девушка вздрогнула. — Иди ты к черту! — Только в начале мая был! ничего интересного. Рога, копыта, все, как у твоего хозяина, — пожал плечами Чеффинч.- Тара, что ты делаешь сегодня вечером? — Сижу дома, — огрызнулась Тара, пытаясь пройти мимо Уистла. — А что, у нас лепреконы по вечерам подглядывают под юбки, что ты выйти боишься? — Уистл по-настоящему удивился. Юнас открыл было рот, но передумал говорить и вытянул шею, глядя на девушку. — Нет! просто в мире много придурков, а мне не дают прохода! Чеффинч с улыбкой отступил, картинно подняв руки вверх и проследив, как девушка торопливо отошла от них. Открывая двери пекарни, Кид негромко заметил: — Не обижайся, но это она про тебя. — Или про всё остальное население города. — Ты о том, что она настолько популярная девушка? — Кид заинтересованно обернулся на пекарню. — Нет. Я о том, что придурков здесь и правда больше, чем кажется. Что ты там хотел от Сизоносого? — Просил его сделать кое-что для полевых работ. — Маккарти тогда так торопился, что даже выкинул все твое добро? Хэйс кивнул. — Ну правильно…кто знал, что тебя не успеют даже закопать, — пожал плечами тактичный Уистл. — Идём. Столярная мастерская 12:47 — В следующий раз будете тянуть с оплатой заказа, я размозжу вам им башку, — проворчал столяр, с грохотом выставляя на верстак деревянный ящик. От викингов у Ховара Сорбо была только вечная неудовлетворенность. Он был недоволен своим зависимым положением — если не было заказов, пить было не за что; женой — она ушла от него еще пять лет назад, не выдержав семейного террора; людьми — потому что они никогда не ставили его в расчет. — Отдай ему деньги, Кид, — Чеффинч оперся плечо о стену. — Пятьдесят за заказ и десять сверху, — мрачно заявил столяр. Хэйс вынул из кармана рубашки деньги и положил на верстак, рядом с коробкой. В какой-то момент у него возник страх, что вместе с деньгами Ховар отрубит ему руку. — Кто заказал шкатулку? В углу столярки стоял недотесанная заготовка под гроб. — Для тех, кто задает слишком много вопросов, — отрезал Ховар. — Не пяль глаза, куда не следует. — А это для кого? На подоконнике в ряд выстроились вырезанные из дерева фигурки животных. — Забирайте заказ и сваливайте. Уистл прищурился. — Слушай, Ховар, а не ты ли грохнул козу Тома Моргана? Столяр внезапно растерялся. — Коза Тома? — Она самая. — А я тут при чем? — Вот и я думаю, для кого ты гроб клепаешь? не для нее? Ховар понял, что над ним потешаются, и разозлился. — Убирайтесь оба! А ты чтобы вообще никогда больше не заходил! Понял?! Кид взял тяжелый ящик. Переступив порог столярки, он покачал головой: — Ну и скотина. А говорят, он детям за так игрушки раздает. Черт, ящик тяжелый. Подожди, я перевяжу его ремнем. Уистл сунул руки в карманы. — Ну, знаешь, нормальный семейный человек, который каждый день ходит на работу и ответственно относится к своим обязанностям, мало чем отличается от самого чокнутого психопата. А злобный столяр в роли Санты — это вообще чёрный юмор. Кид с трудом поднял ящик. — Я думал, он нам вслед топором бросит. Зачем ты зацепил его с этой козой? — Да так. Не имеет значения. Кид поёжился. Запах дерева и струганных досок напоминал ему не самые приятные вещи. Причал 13: 31 У причала волны разбивались о камень, скреблись солёными лапами о деревянный настил. Люди, сходившие с парома, спешили к набережной. — Кого ты всё время высматриваешь? — Не твоё дело. Кид замолчал и поставил деревянный ящик у ног. — Тебе тут не место, Финч. Ты же тут всё ненавидишь. Зачем живешь? — Чтобы твои проповеди слушать, пастор Хэйс. — Значит, те деньги по завещанию пока нельзя забрать? Чеффинч покачал головой и сел на край причала, уставившись на сизый, как нос столяра, горизонт. Небо проваливалось в воду и, казалось, затопляло самого Уистла изнутри. В доках слышался гул работающей лебедки. — Что теперь будешь делать со всем этим умным барахлом? — Чеффинч, не оборачиваясь, кивнул на ящик. — Пойду на старый участок. Там есть, над чем поработать. — Маккарти не мешает? — Дэн? — Ну, аптекарю уже до нас нет дела. — Нет. Хотя я видел его пару-тройку раз в деревне. — Одного? — Д-да, кажется, — задумавшись, ответил картограф. — Хотя нет, погоди. Позавчера. Он был вместе с какой-то девушкой. Кажется, не из местных. — Ну, это его дело. — Конечно. Только зачем им был нужен тот полоумный старикашка с кладбища? — Ле Рой? — Уистл мгновенно отвлекся от своих мыслей и посмотрел на Кида. — Он спрашивал о Ле Рое? — Да, — кивнул Кид. — Я еще подумал, зачем он им сдался? — Они тебя спрашивали? — Нет, я забирал молоко у Джен. Они были шагах в десяти. Ты куда? Мы что, не дождемся Росса? он же обещал довезти нас. Следующий паром наверняка… Я этот ящик не донесу до самой деревни! Финч! — Идем, оставишь ящик в кузнице. — Да куда ты? Можешь объяснить толком? — Потом объясню. Да шевелись! Кид, ты не картограф, а улитка на склоне. Кузница, 13:59 — Нас едва не прибил столяр, а ты идешь к кузнецу? Чеффинч повеселел и кивнул: — Ага! В кузнице кипела работа, и они стояли у порога. Звон ударов резал слух. — Ищешь проблем? — Кид, у меня идея. — У меня тоже. — Твоя идея мне понятна. — А мне твои — нет! ты весь день выносишь мозги и себе, и другим. Зачем тебе коза Моргана? — Затем, — Уистл довольно прищурился на Хэйса и по-дружески хлопнул его по плечу. — Вчера псих Ле Рой примчался в монастырь, как ошпаренный и сказал, что за ним гнался дьявол. — Это был Маккарти? Чеффинч посмотрел на Кида со странным выражением. — Кид, ты не туда думаешь. При чем тут Дэн? У Хэйса возникло чувство, что над ним издеваются. Из кузницы вышел сын кузнеца, вытирая мокрое лицо. — Чего надо? Ты, с ящиком! Кид вздрогнул. — Ничего. — Привет, Бри! — Финч? Только тебя здесь не хватало. Плуги для монастыря скоро будут готовы. Ты за ними? — Нет. У нас срочное дело, а ящик Хэйса, как якорь. мы оставим его здесь? Бриньяр недоверчиво посмотрел на деревянный ящик. — А что там? — Всякое барахло. Кид картограф. Он на острове работает. Карту рисует. Сын кузнеца недовольно нахмурился и кивком указал на дверь кузницы. — Ну заходи. Только поставь и выметайся. У нас тут нечего срисовывать. Кид воспользовался разрешением и зашел в кузницу и задвинул ящик с инструментами под скамейку. — Уходи. Чтобы до завтра забрал. — Заберу. Чеффинч посматривал в сторону города. — Всё? — Да идем. — Заметил что-нибудь? — Да, отрубленные головы на наковальне и пару удавленников в углу. Уистл засмеялся. — А если серьезно? — Ничего я не заметил. Что ты там вообще хотел увидеть? — То, что ты прохлопал, — Уистл стал серьезным и посмотрел в сторону города. — Как только вы зашли, кто-то быстро свалил из кузницы с другой стороны. Да и в воду что-то полетело. — Еще скажи, что это был труп козы Моргана! Чеффинч улыбнулся и пожал плечами. Старый маяк, 30 мая 14:40 Вверх от кузницы поднималась тропа. Пара разрушенных хибар, когда-то принадлежавших рыбакам. На площадке у маяка стояли двое. — Там кто-то есть? Финч, подожди, — картограф выглядел выдохшимся. Чеффинч обернулся. — Видок у тебя, Кид. Ты что, всю жизнь только по тротуарам Саутгэмптона ходил? — Представь себе, — огрызнулся картограф, которого во время майских событий потрепали куда сильнее, чем Уистла. — Идём! не бойся, эти безобидные. Парочка местных гомункулусов, Хьюз и Тампль. На лице Кида отобразилось смутное беспокойство. — Если я правильно понял…? — Ага. Ты всё правильно понял. «Лучше бы я ему не говорил», — подумал Уистл, пожалев Кида: у картографа на лице было написано, что он не знает даже, как здороваться с представителями местной гомосексуальной фауны. — Здорово, парни, — чуть громче, чем надо, окликнул их Чеффинч. Они посмотрели на него двумя парами одинаково внимательных и бездумных глаз. «Две гуппи», — с трудом поборов неприязнь, закончил мысль Уистл. Парнями этих двоих можно было назвать настолько же условно, как кожаные сапоги — завтраком туриста. — Привет, Финч. — Привет, Уистл… — Это Кид. Не обращайте внимания, он картограф. Хэйс поперхнулся, выражение его лица стало каменным. Финча следовало утопить на причале. Ему бы только все спасибо сказали на острове. — Приятно познакомиться, Кид. Как дела? Хэйс выдавил из себя подобие улыбки. — О-отлично… Спасибо. — Рорк, скажи, ты не замечал что-нибудь такое.странное тут? последнее время. Ничего вразумительного за вопросом не последовало. Уже спускаясь от маяка к городу, Кид не жалея дал Чеффинчу подзатыльник. — Ты бы еще у инопланетян спросил, не видели они тут что-то подозрительное, похожее на НЛО. Уистл засмеялся. — Ну да, в этом ты прав. Но кто знает этих гомиков. Вдруг они тоже видели что-то, что и наш деревенский чудик Ле Рой? — С тебя пара пива. — И чипсы. — С анчоусами. — А почему не с гуппи?.. Йау!.. А вот этот подзатыльник был лишним. Городская библиотека, 30 мая 15:15 — Это значит «больше негде было» или обычный акт вандализма? — Ничего не значит. Меня в «Двери» больше не пускают. Хендрикссон решил, что я — абсолютное зло. Они отхлёбывали из банок, скрывшись от глаз библиотекарши. У ног стояли уже пустые банки из-под пива. Столешница полированного стола послужила отличной открывалкой для следующих двух. — Вот о чем я мечтал после бесконечных стаканов молока от Норы… — Она заботится о тебе, придурок. — Это бабка надвое сказал. Не обо мне речь. Слушай, Кид, по правде, зачем ты сюда приехал? Карты рисовать? — Нет…ну рисовать карты, как ты говоришь, тоже надо не просто малевать, как на заборах. Это же… — Хэйс глубокомысленно вздохнул и сделал еще глоток. — Короче, ты в этом ничего не поймешь. А отец меня выпер из дому. — Надо же. Почему?.. — Не нравлюсь я ему. — А тебя это сильно расстраивает? — Средне, — отчасти правдиво признался картограф. — Если бы не мама, я бы никогда сюда не подался. Но она решила заниматься Марго. А меня отправила искать счастья сюда. — Нашёл? — Кого? — Счастье. — Ну...да. Тут интересно. — В промежутках времени, когда в тебя не стреляют и не грозят разбить башку о верстак? — Э-э-э...да. Истошный вопль заставил их обоих отвлечься от пива. — Там призрак! призрак! Чеффинч и Хэйс переглянулись и одновременно спрятали бутылки под стол. — ПРИЗРАК! Через минуту библиотека наполнилась восклицаниями, вскриками и звонками мобильных. — Самое время выяснить, кто тут призрак, — пробормотал Кид. — Или кто под него так здорово косит. Уистл кивнул на дверь с надписью «Фонды». Городская библиотека, 30 мая 15:51 — Включить свет? тут темно, как... — Не продолжай. Если включим свет, сюда кто-нибудь завалит. У тебя есть абонемент? — Что у меня есть?? — Неважно. Раз не знаешь, то нет. — Ты что-нибудь видишь? — Твои кроссовки. Они белые. — Нашел на что смотреть! чёрт! — Я смотрю под ноги. И тебе то же советую. — Кид, сделай одолжение, заткнись с советами. У тебя есть спички? — Нет. — И почему ты не куришь? — Хочу жить дольше. — Это тебе вряд ли удастья, если останешься на этом чокнутом острове. — Посмотрим… Финч! По-моему, тут кто-то лежит. — Это не ночлежка, а библиотека. Кто там может лежать?.. Подожди, не двигайся. — Не двигаюсь. Но тут точно что-то лежит. И оно… Финч почувствовал, как на его лодыжке сомкнулась хватка чьих-то пальцев. Громко выругавшись, он дернулся, раздался звук удара и приглушенный вопль. — Финч! Я его держу! После двухминутной схватки наступила тишина, потом нечто в руках Хэйса зашевелилось, завозилось и всхлипнуло. — Кид, жив? — Жив. — Держи эту падлу покрепче. Сейчас… Уистл нашарил в кармане плейер и нажал кнопку пуска. Крохотная полоска зеленоватого света выхватила из темноты его лицо, рубашку Кида и…плаксиво сморщенную физиономию старика Ле Роя. Городская ратуша, 30 мая 16:34 Дальше ратуши они старика не дотащили. Тот хныкал всю дорогу, что его хотят убить, ныл и оглядывался с таким видом, будто его тащили в ад черти. — Я устал. Давай оставим его на крыльце, пусть с ним мэр разбирается, — рассердился Хэйс. — Как подарок? Его выкинут вместе с обёрткой. — Ну и чёрт с ним. Старик скрючился на каменных ступенях и издавал звуки, похожие страдания на подстреленного тушканчика. — Ле Рой, не скули. — Меня убьют… — Если не перестанешь пищать, как сигналка на машине, я им помогу. Кид, — Чеффинч заговорил тише. — Жаль его, если честно. Это ж он козу прибил. Картограф потерял дар речи. — И тебе его еще и жаль?! — Конечно. Ты что, ничего не понял еще? — А ты из тех, кому больше всех надо? ты таскаешь меня по всему острову, чтобы я убедился, что тут одни ненормальные. Всё, это до меня дошло! Больше я не хочу ошиваться в поисках проблем. И мне надо забрать у кузнеца мой ящик, пока он его не выкинул. — Кид, ладно, ответь на один вопрос и можешь катиться! — Ну? — Чего ты боишься? Хэйс посмотрел на Уистла, потом на Ле Роя, выглядевшего, как куча мусора на ступенях ратуши. — Отлично смотритесь, Финч. Я в кузницу, а потом в деревню. Если что, ты знаешь, где меня искать. Уистл промолчал. Когда Кид скрылся за поворотом, он присел на корточки рядом с Ле Роем. — Ты видел дьявола, да, Ле Рой? Старик дико завращал глазами. — Значит, видел. — Чеффинч похлопал ле Роя по спине. — Забудь. Я куплю тебе эля, пойдем. А ты мне расскажешь, где и когда ты видел старого Ника. Медпункт, 30 мая 17: 25 — Привет, Сёльви. — Здравствуй, Уистл. — Занята? — Доктор уже ушел. — А я не к нему. — Знаешь, никогда бы не подумала, что тебе понадобится медицинская помощь. Выглядишь не очень-то немощным. — А кто сказал, что я за помощью? Это тебе нужна помощь, Сёльви. Девушка отвернулась, снимая с вешалки плащ. — Не нужно мне ничего. — Сёльви, у вас еще мертвецы не оживали? Кишки сами не ползали по полу? Или, может…звонил кто-то? Сёльви вздрогнула. -...кто давно не звонил…а? Она обернулась, сжав кулачки. — Твои шуточки?! Я так и знала! Уистл сел на скамейку у стены и уставился в пол. — Более идиотских выход свет не видывал, Чеффинч! А я-то думала, что нравлюсь тебе! — Присядь. — Иди ты. — Присядь, я сказал. Девушка неохотно повиновалась. — Звонить стали два дня назад? — Сам знаешь! — Теперь уже наверняка. — Люди приходили? — Нет...но знаешь, этот новый доктор, — Сёльви неохотно закончила фразу. — В общем, он классный. Но к нему почему-то не хотят идти. Чаще идут к Маккарти. — И почему? Он что, языки отрезает, когда горло проверяет? — Дурак! — Даже так? ну тогда к нему точно не пойдут. Сёльви надулась. — Он потрясающий! У нас на острове таких еще не бывало! — С чего ты взяла? — Он дипломированный специалист. — А...если так, то да. А без диплома ему никто не верит, что он потрясающий? — Уистл засмеялся. — Сёльви, о другом речь! К твоему кумиру люди боятся ходить. И на острове кое-что происходит. За эти два дня какой-то шутник сделал так, что начали сбываться самые сильные страхи местных…достопримечательностей. — А ты-то откуда знаешь? — хмыкнула Сёльви. Чеффинч встал, покусал губу и, прищурившись, пнул скамейку кроссовком. — Потому что всё началось с меня. Складские помещения, 31 мая 1:13 ночи Финч лежал на мешках с мукой, укрывшись курткой и закинув руки за голову. В щели потолка в бараке были видны слабые проблески звезд. Он проводил Сёльви до дома. По пути она оттаяла и призналась, что последнее время нервничает как раз из-за телефонных звонков. После нескольких ласковых слов, нежного поцелуя и не менее нежного утешения наедине она нехотя согласилась, что автором этих звонков Уистл быть не мог. Звонили разные люди, но повторяли одно и то же: «Тебе осталось жить неделю и один час» и все в том же духе. Вплоть до секунд сообщая несчастной медсестре срок ее жизни. «Думаешь, это тупой розыгрыш?» — беспомощно спрашивала она потом, когда сидела у него на коленях и размешивала полупустой бокал с мартини, гоняя оливку по дну. Дома, конечно, было уже не так страшно рассуждать про эти загадки. Ну не говорить же ей, что страх — это бензин для инстинкта самосохранения. Его этот инстинкт выволок из деревни, не давая вернуться. Он вышел из коттеджа Сёльви уже за полночь и залез сюда, чтобы поспать до рассвета. Найти путь в бараки не представляло труда. Чеффинч не раз находил тут приют на ночь. Итак....начнем сначала. Ле Рой, местный сумасшедший, всегда готов был словоблудить по поводу и без насчет нечистой силы. И что получается? Какая-то праведная душа наказывает его за грехи, натравляя на Ле Роя самого черта с рогами. Роль черта исполнила коза Моргана, за что и поплатилась, но факт остается фактом: старик перепуган до заикания. Двумя выстрелами убиты два зайца. Том всегда трясся над своей козой. Его страх тоже осуществили. Самой знаменитой в городе сплетнице Таре О’Доэрти, всегда слабой на передок, вдруг начинают угрожать. По телефону и скорее всего не только. Кого боится шлюха? Маньяка, правильно. Сёльви всем известна своей любовью к триллерам. Вариация на тему «Звонка» — и медсестричка работает на лекарства от стресса. Вдалеке послышался звон металла. Размеренный звон. Чеффинч поёжился и натянул куртку на плечи. «Доннг-доннг-доннг.» Как заупокойная служба. Внезапно Чеффинча прошибла дрожь. Он вскочил. Кузница! какого чёрта кузница заработала во втором часу ночи?! Кузница, 31 мая 1:53 ночи — Бри! Сын кузнеца в пламени огня выглядел устрашающе, так что Уистл поколебался в своей уверенности, что сделал правильно, прибежав сюда. — Ты что, сверхурочные решил заработать темной ночью? Все спят! — Но ты же не спишь. Бриньяр снова стал молотить по наковальне. — Кид приходил? — Никто не приходил. И ты уходи! «Ну, это я уже от тебя слышал», — разозлился Чеффинч и вплотную подошел к кузнецу. Слева кожу на руке опалил жар огня. — Картограф должен был забрать свой ящик! Где он?! И тут он заметил, что руки кузнеца, сильные здоровенные ручищи, способные согнуть кочергу, дрожат. — Ты что делаешь.? В раскаленном горе лежали штук десять кос и серпов. Лезвия были сбиты с косовищ только недавно, они валялись тут же. На наковальне не было ничего, кроме молота. — Ты что, молотишь по пустому месту? — изумился Чеффинч. — Она здесь, — сиплым от страха голосом проговорил. — Она ходила вокруг кузницы и пожнёт мою душу, если я все не сожгу! «Раскудрыть твою в качель… И этот туда же», — выругался про себя Уистл. — Бри! послушай, никто не придет. Там нет никого, я сам только что… Эй! ты что?! Кузнец замахнулся на него молотом. — СГИНЬ! — Да ты охренел?! Чеффинч едва успел увернуться, как молот со страшной силой обрушился на каменную кладку очага справа от него. В щепки разлетелась скамья. Уистл споткнулся и упал навзничь. — Бри! Я не смерть! Смотри, у меня нет ничего! ПРИДУРОК!!! ОПУСТИ КУВАЛДУ!!! в груде щепок он нащупал что-то вроде палки и в последний момент выхватил ее, резко нанеся удар Бриньяру. Попал он более чем удачно. Кузнец застонал и упал на колени, воя от боли, а Уистл, тяжело дыша, опустил руку и устало прижался спиной к стене. — Ну что, получил? — злорадно прокомментировала Лула, появившись в темном проеме двери. За ее спиной стоял Кид с мотоциклетным шлемом в руках. Уистл закрыл глаза и выдохнул. «Синяя дверь», 31 мая 12: 15 Кто-то тронул уснувшего Уистла за плечо. Он сонно поднял взгляд, и с трудом сообразил, что уснул прямо на столешнице. Девятилетняя надоеда - дочка трактирщика. — Чего тебе?.. — Почему ты к нам перестал заходить? Чеффинч глухо буркнул что-то и, зевнув, снова уронил голову на сложенные руки. Покосился на бедра проплывшей мимо Тары. — Почему? Ты раньше часто заходил. Один или с Норой. Или с Логаном Свифтом. — Потому что у твоего отца имя, как индикатор на трезвость, — огрызнулся Уистл, со скукой и усталостью посмотрел на девчонку. — Слушай...Нэнси… — Я Нанна. — Один хрен. Слушай, иди отсюда, а? Маленьким тут нельзя ошиваться. Она все не уходила. Йоссариан лениво заполз Чеффинчу за воротник рубашки и уснул у него на затылке, свесив к ключице голый хвост. — Ты надолго приехал? — Уйди я сказал. Уистл шумно выдохнул и закрыл глаза. Он сидел здесь уже второй час. Ждал Кида и Лулу. Подумать только — Лула! лучше сразу ждать Второго пришествия. Сёльви прошла мимо окна и помахала ему рукой. Чеффинч отвернулся и снова положил голову на сложенные руки. Он перебегал дорогу Нильсену не в первый раз — этого туфяка нельзя было раздразнить даже на словесную брань. Хороший со всех сторон Юнас был похож на морскую губку, которая впитывала в себя все и преобразовывало во фразы «всё прекрасно» и «все добрые и хорошие». Уистл давно махнул рукой на то, чтобы расшевелить Юнаса. Его оставалось только жалеть. — Не против? К нему за столик сел удрученный Шенан Хьюз. В другой раз Чеффинч бы послал его куда подальше, но сейчас Хьюз приносил пользу — отпугивал мелкую дочку Хендрикссона. Она шарахалась от него при любой встрече. Слава за студентом была понятная. Кроме того, Хьюз был зоологом, от него часто несло какой-то дрянью. — Ты встречаешься с Сёльви? Чеффинч потерся лбом о запястье, полулежа и зевая. — С кем? — С медсестрой. — А...ну да, ее Сёльви зовут. Нет, не встречаюсь. — Она добрая, — вздохнул Хьюз. — Ну и забирай ее себе. — У меня Рорк. Мне нельзя, — скис гомосексуальный зоолог. — Да и зачем она мне? — На стол поставишь, любоваться и пыль стирать, — сонно буркнул Уистл. Хьюз смолк. Уистлу показалось, что он уже провалился в сон, и фраза: «Чеффинч, подъем. Ты арестован за вандализм» ему приснилась. За столик сел Кид. Лула обнимала его за шею, и глаза у нее были мягко говоря безумные. — Что, Финч, голова болит, да? Так тебе и надо! — Кид, убери эту кикимору. Хэйс улыбнулся. — Ты ей обязан жизнью. — Головной болью я ей обязан! — Ладно. Ты успел поесть? — Нет. Не хочу ничего. Тошно. — Это тебе за надругательство над здешними святынями. — Идите вы оба к свиньям. Когда мне можно вернуться в деревню? — Уже можно, — Лула довольно заулыбалась. Уистл выпрямился и посмотрел на девушку, открывая кое-что новое: впервые за все время знакомства с Лулой Маккарти он видел ее такой счастливой. Или Кид не такой уж интеллигент? В конце концов, у них было часов пять после того, как они оставили его ночевать в складских бараках. И все-таки со вкусом у картографа явный непорядок - связаться с девкой, сумасшедшей, как шляпник. Мало с него гробов и кладбищ... Развалины замка, 31 мая 19:00 — Ну и зачем ты меня сюда приволокла? Лула сидела на камне, обхватив колени тонкими руками в браслетах и цветных верёвочках. — Ну я решила тебе все рассказать. И Кид сказал, что будет лучше, если ты тоже узнаешь. - Увольте меня от подробностей. Основы мне и так известны, а ваш пример - без интереса. Лула даже не обиделась. - Это тайна. - Я не копилка для чужих тайн. - Нужно, чтобы ты все знал...Кид просил рассказать тебе. — Рассказывать на более низкой высоте над уровнем моря тебе что, девственность не позволила? Йоссариан, почуяв недовольство хозяина, нырнул ему за воротник рубашки. — Вот и Кид предупреждал, что ты редко слушаешь тех, кого за людей не считаешь. Уистл молча спрыгнул с остатков полуразрушенного парапета и стал спускаться вниз по склону. — Стой! Подожди! Она догнала его уже у обломков западной стены. — Финч, тебя ничем не проймешь! Между прочим, ведьма так и говорила, что толку с этого не будет. Но я надеялась, что ты не такой непрошибаемый! — Какая ведьма? Чеффинч остановился. — Наша, — успокоила Лула. — Ты не беспокойся, теперь-то уже всё. Ты же живой. А это был единственный риск. Чеффинч окаменел. — Что? — он даже охрип. — Лула…что ты несешь? Ты что, чернокнижница вдобавок к тому, что у тебя не все дома?! Лула не обиделась. — Ведьма сказал, что моя любовь зависит от благополучия нескольких важных для острова людей. И неблагополучия моего главного врага! По мере того, как дочь аптекаря делилась своим стратегическим планом по завоеванию любви, в сознании Уистла начала возникать картинка. Сказать, что его ошарашило такое объяснение — не сказать ничего. — Я подумала и решила: мой главный враг — это ты. — Здравый смысл тебе враг, -произнес вполголоса Чеффинч, садясь на траву. — Я приготовила зелье. У папы столько лекарств, так что я смешала несколько, там где были яркие этикетки. Папа говорил, что это самые эффективные. А я слышала. Уистл застонал. — Чёрт, Лула! так это не Нора тогда оставила мне молоко?! — Нет! это была я! — провозгласила девушка с торжеством. — А ты его выпил. Я знала, что тебе приснится пророк и скажет, что пришла пора раскаяться! Чеффинч обхватил голову руками, покачиваясь из стороны в сторону. — Так и получилось. Пророк изгнал тебя из деревни. А я помолилась над зельем и дала его Ле Рою. Он же страшно значительный для острова. Он один тут такой псих! — По сравнению с тобою он планктон. Лула пропустила замечание мимо ушей. — Были еще Сёльви, Тара, кузнец и столяр, — девушка загибала пальцы, пересчитывая и вспоминая. — Сёльви и Тару пришлось напугать, а то они бы никогда не взяли у меня зелье. Я им наплела, что это противоядие. Помогает от дурного глаза. Уистл мрачно взглянул на рассказчицу. — Сама пила свою отраву? — Ну я же не свихнулась.Нет, конечно! Уистл прикрыл глаза. Дай силы, Господи, не придушить эту малохольную… — Ну и чего ты добилась? — Кид! — Что? — Ну я нашла свою любовь! — ликующе сообщила Лула. — Ты ему рассказала, что чуть не отправила на тот свет уйму народу? — Зачем ему врать? Я сказала, что ты надругался над святынями острова и пришлось наставлять тебя на путь истинный. Что ты смотришь?.. — Думаю. — О чем? — заулыбалась Лула. — О том, что милосерднее будет тебя утопить. Лула расправила складки юбки и беззаботно отмахнулась: — Ведьма сказала, что с тобой и так уже все ясно! Так что не грози, у меня теперь есть Кид. — Он об этом знает? Но девушка его не слушала. Она сбежала вниз с холма. Уистл смотрел, как в траве бегает Йоссариан. Зелья из аптеки, призраки в библиотеке, растерзанная коза, горящие в горне серпы… Но почему тогда, если это всего лишь идиотская причуда сумасшедшей страшилы, стоит ему уснуть, как он видит один и тот же кошмар — что он похоронен заживо в деревне и в ушах звенит настойчивая считалочка: «Досчитай до десяти, нам пора идти...»… Почему?