Морской соблазн

      С детства Маринетт мечтала о чём-то таком. Стоять на морском прибое и ждать любимого с чемоданами. Вообще, у них не так много вещей, но они (чемоданы) уже куплены и пути назад нет. Кто-то подходит сзади и обнимает. Крепко-крепко, словно боится, что она убежит. Развеется как сон. Утонет в пучине моря. А на душе у Мари так сладко-сладко, словно кто-то обсыпал её сахаром от головы до ног. Так часто случалось в пекарне Дюпен-Чен, когда она помогала родителям с очередным тортом. Тогда он подходил, смеялся с её изумлённого лица и помогал убраться. Сейчас её ничего не держит в Париже. И на душе почему то спокойно. Словно так и должно быть. Это правильный выбор. А он смотрит на неё и понимает всё-всё, честно. Действительно, Лука ожидал чего-то другого. Ожидал, что на душе у неё будет буря, вода будет биться о скалы, омывая берег своей пеной. Но нет. Море мирно плещется и мягко касается берега, накрывая его нежным поцелуем вод. — Долго ждала меня? — задорно спрашивает Куффен, неся полупустой чемодан, где находились лишь карандаши да альбомы. А за спиной у него гитара. Та самая- первая. Что поразила Маринетт своей игрой, мягко перетекающей от струны до струны. Уходящую из под пальцев с поразительной лёгкостью. Девушка мирно шагала рядом с ним. — Минут двадцать. Но зато я успела полюбоваться морем. — она кивает, как бы в подтверждении своих слов. — Волнуешься? — Лука касается её щёки и убирает непослушную прядь волос Мари за ухо. — Немного. — она краснеет и старается избежать смущения. — Всё таки мы оставляем всё в Париже и плывём в абсолютно другую страну. Но я знаю, что так будет лучше для нас обоих. — она хихикает и мягко целует Куффена в щёку, слегка трогая свои уши. На месте уже привычного ей талисмана, в виде пятнистых серёжек, она чувствует маленькие гвоздики, подаренные ей Лукой когда-то. Им тогда было по пятнадцать лет и она не могла носить их из-за должности Леди Баг. Но сейчас, когда абсолютно всё в прошлом, даже её тайная личность, она не прочь поносить и эти, самые дорогие для неё, серьги. И если вы спросите, что Дюпен-Чен имеет ввиду под «абсолютно всё в прошлом», то та скажет, что буквально всё. Агрест, с его вечной ухмылкой и словами, какой она хороший друг. Аля с её прекрасными инстинктам подруги (та отнеслась к желанию подруги уехать абсолютно лояльно, но обещала писать). Бражник, с его вечными кознями, который, к слову, был побеждён ещё год назад. Вторая личность, именуемая Леди Баг, была передана другому человеку. Даже родители. Её жизнь начинается только сейчас, на этом корабле, в Нью-Йорке. — Но это к лучшему. Я наконец смогу зажить спокойно, без постеров Адриана на каждом шагу и постоянной сверлящей ненависти, смотрящей мне прямо в спину. Ахах. — она залилась звонким смехом от тёплых воспоминаний о матери и отце. И о том как всё резко прекратилось, стоило ей только на минуту потерять бдительность. Слухи о ней пошли слишком быстро. И в итоге дошли до её родителей, что сначала яро не желали верить, но потом... А что случилось с ними потом, Маринетт так и не поняла. Она просто стала для них чужой. Возможно, их уверенность в дочери пошатнулась после того, как она объявила, что хочет уехать в Америку. — Ты переживаешь? Может я могу как-нибудь помочь? — Лука прикусил губу от осознания собственной беспомощности в этой ситуации. Ненависть или неприязнь родителей- самое ужасное, что существует в этом мире. Но Мари не заслуживает этого и никогда не заслуживала. Он хотел защитить её. Хотел сделать так, чтобы никто не смог сломать его хрупкую мелодию. Куффен заботливо приобнял её одной рукой за плечо. — Маринетт, какое бы у тебя не было мнение на эту ситуацию, знай- ты не виновата в этом. Они... Они просто поддались общественному мнению, но ты тут не причём. Знаешь, мне проще было бы сказать это музыкой, но тебе не нужна она. Сейчас тебе нужны слова. Просто, не печалься. А если будешь, то я тебя поддержу. — он замолк. — Слова. — как зачарованная повторила она, глядя на бескрайнюю гладь воды. — Ой, скоро мы отправляемся. Нам стоит поторопиться и занять каюту. — Дюпен-Чен дёрнула Луку за руку и потянула за собой, весело смеясь. — Хей, Ма-маринетт, стой. — весело кричал парень, тоже смеясь и сжимая пальцы на ручке чемодана.

***

— Лука. — она бегло оглядела его. Глаза парня были похожи на сапфиры. О боже, только из-за этого стоит полюбить эти камни. А ещё они были похожи на море- спокойное и доброе. Готовое укрыть тебя собой в трудную минуту. Смущение взяло верх и девушка отвела слишком пристальный взгляд. — Да? — мягко сказал он, отрываясь от наигрывания мелодий на гитаре. Вроде это была посвящена Маринетт. И прошлая тоже. И позапрошлая. Чёрт, да он помешался. Но от этого помешательства на душе хорошо. — Мы можем... Ах... Я могу..? — Ты можешь всё, что угодно. — парень улыбнулся. После этого он сразу был вовлечён в поцелуй. Робкий и совсем-совсем неуверенный. Отдающий шоколадом и солью. Безмятежный, но в тоже время такой нужный. Как кислород. Потом, девушка посмотрела на него и глупо хихикнув, начала покрывать его лицо беспорядочными поцелуями. Лёгкими, словно мартовский снег, и нежными, словно лепестки васильков. Наконец Маринетт остановилась и счастливая упала в его колени. Странно, но привычного смущения не было. Действительно. Лука единственный, кто мог не вызывать его. Парень же, коротко посмеялся. Или от радости то ли от тёплых ощущений где-то в грудной клетке. Скорее, от всего сразу. Лицо обдувал приятный бриз.

***

Стоять на палубе и обниматься, мирно смотря на ярко-малиновый закат, заливающий небо.

Это ли не счастье?

И лишь водная гладь будет мирно колыхаться на ветру,

Вспоминая, что мы здесь когда-то были...

Да, Мари?