You want it darker?

      Пустота подступает медленно.       Кас может чувствовать её на периферии своего сознания, эти щупальца электрического тока в воздухе, может чувствовать это, как животные ощущают приближение бури. Это вся тяжесть надвигающегося дождя, это все предзнаменования неизбежного.       Он знал, с того момента, как Дин сказал это, с того момента, как он дал имя этой любви, которую Кас давно признал, что это оставалось только вопросом времени.       Но всё ещё был Чак, всё ещё была угроза жизни Джека, всё ещё была потеря временно скопированной души Дина. Кас мог удерживать эти вещи в гармонии со своей любовью, мог приглушить собственную радость каждый раз, когда Дин смотрел на него с этой открытой любовью в глазах.       Не то чтобы их жизнь кардинально изменилась. Дин прикасался к Касу более свободно, смотрел на него чаще, даже обнял его за плечи перед Сэмом, но у них было так мало времени на себя. Даже в те ночи, когда Кас мог остаться с Дином — присмотреть за ним, как он всегда, всегда хотел, — даже когда Дин прижимался к нему, обнимал его тепло и собственнически, Кас мог сдержать мысли о Пустоте внутри.       Он знал, что должен рассказать Дину, знал, что будет только хуже, если его момент истинного счастья наступит, когда они, наконец, решат, что обрели покой. Но Кас не мог заставить себя забрать эту маленькую искру счастья и у Дина тоже. Не мог вынести мысли о том, как Дин отступит, как посмотрит на Каса с этим вековым бременем ответственности. Как Дин обвинил бы себя, если бы знал, что он был единственной вещью, которая могла дать Касу момент истинного счастья; единственной вещью, которая могла снова забрать у него Каса, на этот раз навсегда.       Это приближается медленно, постепенно, в градусах, нарастая, как давление в задней части черепа Каса, но оно приближается.       И вот они здесь, в комнате без окон, с бесполезной демонской ловушкой на полу, с кровавым символом, как временной защитой, единственной вещью, что удерживает Смерть. Билли колотит в дверь, и Кас знает, что это только вопрос времени, когда она ворвётся.       Дин уже извиняется — «Прости. Она убьёт нас обоих. Прости меня, Кас» — и разум Каса прокручивает возможные сценарии, игнорируя эти слова, бывший капитан ангельского гарнизона всё ещё пытается выработать стратегию.       В конце концов, это легко.       Билли стучит в дверь, а Пустота стучит в висках Каса, плотно свёрнутое счастье в его груди уже вырывается из спирали, чтобы распластаться, как листья папоротника, растущего под солнцем.       В конце концов, Кас смотрит на Дина, на человека, который готов отдать всего себя миру, настолько обременённого отчаянием, но всё ещё красивого. Всё ещё Дина Винчестера. Кас смотрит на него и улыбается.       — Когда Джек умирал, — начинает Кас. — Я заключил сделку с Пустотой ради него…       Кас рассказывает Дину о сделке, об условиях и наблюдает за ошеломлённым замешательством Дина, когда они смотрят друг на друга.       — С тех самых пор, как я принял это бремя, это проклятие, я думал: что же это такое? — говорит Кас. — Каким может быть моё истинное счастье?       Дин понимает, и он застывает. Кас может распознать отчаянное осознание в его глазах, даже когда выражение его лица становится пустым.       — И это мог быть любой момент, в который ты позволял себе любить меня, Дин. Потому что единственное, чего я хочу, чего я всегда хотел, — это ты. Но я думаю, что знаю… Кажется, теперь я знаю. Единственное, чего я хочу больше, чем любить тебя, чем быть любимым тобой… — Кас делает глубокий вдох. Он улыбается. Острая боль в его груди подобна солнечному свету, пробивающемуся сквозь него — ослепляющему и прекрасному.       Это то, о чём он рассказал Дину однажды, двадцатишестилетнему Дину, когда они посещали Турцию: Человеческая любовь невыносима. Это всё, что имеет значение.       — Я знаю… Я знаю, каким ты видишь себя, Дин. Таким же, каким видят тебя наши враги. Опасным, злым и сломленным. Отцовским тупым орудием, — Кас смотрит на приглушённые эмоции на лице Дина, за тем, как он не позволяет себе их испытывать.       — И ты думаешь, что ненависть и гнев, это… Это то, что движет тобой, твоя суть. Но это не так. И все, кто знает тебя, видят это. Всё, что ты когда-либо делал в своей жизни, хорошее и плохое, ты делал всё это во имя любви, — у Каса щиплет глаза — это очень человеческое ощущение, то, чему он тоже научился у Дина.       — Ты вырастил своего брата во имя любви. Ты сражался за весь этот мир во имя любви. Вот кто ты такой. Ты самый заботливый человек на Земле. Ты самое бескорыстное и любящее создание, которое я когда-либо знал, — Кас улыбается сквозь слёзы, теперь он плачет. Дин смотрит на него так, словно каждое слово, которое Кас произносит, — это удар ножом.       — С самого первого дня, с тех пор, как я вытащил тебя из Ада… Я менялся рядом с тобой. Я заботился, потому что ты заботился. Я заботился о тебе. Я заботился о Сэме, я заботился о Джеке… Я заботился обо всём мире благодаря тебе, — у Каса перехватывает дыхание. Возможно, это не так легко. Всё это так ярко и ослепительно, и он разрывается от этого, от этого чувства, от того, что грядёт.       — Ты изменил меня, Дин.       Пустое выражение лица Дина немного трескается. Его голос низкий, и Кас может прочитать его, знает, что это страх.       — Почему это звучит как прощание?       Кас делает вдох, один из своих последних, и кладёт руку на плечо Дина, туда, где, как он знает, след от его первого прикосновения выжжен на коже мужчины. Другая рука Каса касается щеки Дина, и он улыбается ему.       — Потому что это оно и есть. Прости меня, Дин.       Кас целует его, целует его так, как всегда, единственным способом, который он знает, так, словно этот поцелуй будет последним. С последней каплей благодати, которой он всё ещё обладает, с этой искрой в самом центре его существа, которая не так уж и отличается от человеческой души, он вкладывает в Дина всё, что осталось от его силы. Этого недостаточно, чтобы остановить Билли, недостаточно, чтобы перенести их прочь из этой комнаты, недостаточно, чтобы исцелить, недостаточно, чтобы спасти их. Но этого достаточно, просто достаточно, для того, чтобы Кас мог открыть свою благодать Дину и показать ему правду и глубину своих чувств.       Дин выдыхает в его рот, свет льётся между их губами, из рук Каса, наполняет Дина, заставляет его увидеть.       Это по-своему жестоко, Кас знает это. Он чувствует, как Дин дрожит, чувствует, как слёзы текут по его щекам, слышит его приглушённые рыдания у своих губ, когда благодать проникает в него.       Всего на одно мгновение Дин видит себя таким, каким видит его Кас.       На мгновение, всего на одно мимолётное мгновение, Дин Винчестер, брошенный мальчик, сбившийся с пути праведник, человек, который несёт на своих плечах тяжесть всего мира, знает — не может не знать, — что его любят. Его любят, до самого его центра, до глубины его души. Любят, ничего не прося взамен. Любят таким, какой он есть, а не за возможность изменить его или использовать.       — Я люблю тебя, Дин, — бормочет Кас. — Всегда и навеки.       — Кас, — выдыхает Дин, хватаясь за плащ, его руки дрожат. Слёзы текут по его лицу. Его глаза широко раскрыты и безумны. Такие яркие, ослепительные, прекрасные. — Не делай этого. Ты не можешь это сделать.       Но Пустота приближается. Кас чувствует, как она тянется к нему, слышит, как она хлюпает сквозь стены бункера.       Дин тоже это слышит и оборачивается, чтобы посмотреть в её черноту, как раз в тот момент, когда дверь распахивается. Билли стоит на пороге, и Пустота приходит.       — Кас, — говорит Дин, снова поворачиваясь к ангелу, отчаяние и безысходность читается в каждой линии его тела.       Кас едва может говорить из-за этого чувства. Это один идеальный момент счастья — знать, что Дин, пусть и на мимолётное мгновение, понял свою ценность. Это чувство не совсем гаснет из-за следующей за ним опустошённостью. Кас не может сожалеть об этом. Он никогда не пожалеет о том, что сделал, чтобы спасти этого человека.       — Прощай, Дин, — говорит Кас, в последний раз улыбаясь в лицо человеку, которого он любит. Он грубо отталкивает Дина, отбрасывая его к стене.       Билли заходит в комнату.       Пустота приходит.       Вот и всё.