что-то на выдуманном

Несколькими часами ранее. Господи, как сухо во рту. И слегка кисло. Я не могу от этого избавиться ещё некоторое время. Прохожу сухим языком по губам, но ничего не меняется. И лицо слегка жжёт, а по ногам и рукам бегают мурашки оттого, что меня очень сильно продуло. Лёгкий озноб, потому что ночью на улице холодает. Олег медленно, так же, как и заводил, глушит мотор мотоцикла, а я пытаюсь перевести дыхание и оклематься от такой быстрой езды. Это было просто вау! Пиздец, как здорово! Но я этого никогда не признаю. — Ты нас чуть не угробил, — бурчу я, включая свою внутреннюю истеричку, сползая с мотоцикла и чувствуя лёгкую дрожь, которая вибрирующей лихорадкой распространяется по моим внутренним органам. Наклоняю голову вниз, чтобы убедиться, все ли части моего тела на месте. Да, знаю, это глупо, но чёртово чувство самосохранения даёт о себе знать шилом в заднице. Очки слегка запотевают, когда их касается моё сухое, немного сбитое дыхание. — Ты и правда чуть в штаны не наложила, — надменно отмечает парень, всё ещё крепко удерживая свой драгоценный мотоцикл, попутно надавливая тяжёлым ботинком на подножку и выдвигая её. — Я ждал, когда ты завопишь, как все тёлки. — Не тёлки, а девушки. И пошёл ты, — хриплым от сухости во рту голосом отвечаю я, оглядываясь по сторонам и поправляя воротник рубашки. А толку? Я вся какая-то грязная: засохшие пятна крови на футболке и рубашке, пыль, руки почему-то какие-то липкие. Не люблю ощущать грязь на теле. Чувствую себя каким-то свинтусом, коим вовсе не являюсь. Я никогда в жизни так сильно не хотела попить и помыться. Мы заехали на какой-то холм за городом. Накатанная дорога шла дальше, но мы свернули именно сюда. Я, если честно, ожидала не этого. Да и вообще всё это чертовски странно. Странно то, что мы здесь. Странно то, что он согласился подвезти. Что вообще разрешил кому-то сесть на свой мотоцикл. Странно то, что я из какого-то непонятного места высрала смелость вообще просить об этом. Но все эти странности не заменяют самого главного парадокса: мы здесь. Он и я. Я этого парня знать не знаю вообще. И в моей голове назревает один вопросик на повестке этой странной ночи: какого хуя? Пока Олег возился с мотоциклом, я пыталась понять, где нахожусь. Проморгалась. Глаза слезились и слегка пощипывали в уголках. Это была такая небольшая гористая местность. Дул слабый, но свежий ветерок. Вокруг не было леса, лишь зелёные кустарники, а дальше— пустынные пространства и голый горизонт. Луна светила достаточно ярко для того, чтобы видеть всё вокруг себя, но не детально. — Куда ты меня привёз? — заикнулась, когда светловолосый, перекинув ногу, слез с мотоцикла. — Ты не назвала адреса, поэтому я поехал туда, куда захотел, — мрачно ответил он, расстёгивая ремешок на подбородке и стягивая с головы мотоциклетный шлем. — Прекрасно, блять, — посмотрела на него так, будто я — Люк Скайуокер, а он — Дарт Вейдер, который только что сообщил мне о том, что он — мой сраный папашка. — Я тебе не Тоби Логан*, чтоб мысли читать, — сощурился Олег, (если вы не поняли, то это нормально) разминая шею и потягиваясь, следом легко зевая. — Нет, дело даже не в этом, — тихо говорила я, будто с самой собой, — я ожидала, что мы приедем в… Ну, не знаю. Какой-нибудь старый трейлер или типа того. Ну, знаешь, где тусуетесь только вы втроём. Кажется, у всех отморозков есть такое укромное местечко. — Ты ещё раз по роже получить захотела или что? — недоумевающе нахмурился парень, глядя на меня так, будто я заговорила на английском или испанском языке. В общем, как на идиотку. — Да не, мне на сегодня хватило, — подняла я руки в примирительном жесте, отчего парень покачал головой, подтверждая мой статус идиотки. Олег зарыл испачканные пальцы в своих волосах, проводя по ним и, видимо, пытаясь привести в порядок, но ситуации это не исправило от слова «совсем». От беспорядка на его голове мне так сильно захотелось усмехнуться, но я воздержалась. И, правда, не хочу больше по лицу. Это больно. Наше спасение в воздержании. — Может, ты уже закончишь прихорашиваться и скажешь, что мне делать? — слегка развела я руки в стороны, не зная, куда вообще деть себя. Я испытывала такую лёгкую обескураженность. Сконфуженность. Недоумение. Парень выпрямился, секундно глядя прямо на меня. Это было недолго, но достаточно, чтобы я уловила то, как лунный свет отразился в его больших глазах, заставив их слегка блеснуть. Боже, как я хочу попить. — У тебя случайно водички не найдётся? — спросила я мимолётно, зная, что ответ будет, по меньшей мере, отрицательным. Ага, сейчас упаковку минералки из-за пазухи достанет. Я не заметила, как у него во рту оказалась спичка. Когда он успел? Олег молча потянулся к расстёгнутой кожаной куртке, заводя руку под неё. Он достал из внутреннего кармана маленькую (размером с мою ладонь) металлическую фляжку с навинчивающейся пробкой, протянул мне и, когда я удивилась, переняв её из его рук, парень развернулся и тихо бросил: — Пошли. Я слегка замялась, когда светловолосый двинулся к небольшому обрыву, но через несколько секунд пошла за ним. Вникая во всю эту ситуацию и анализируя её, я и не заметила, что отсюда открывается очень красивый вид. На первый взгляд обычный город, но это вовсе не так. Он удивительный. Пусть и не совсем родной для меня, но удивительный. Мне нравится его атмосфера. Здесь всё незначительное становится значительным. Всё неофициальное становится официальным. Всё сложное становится простым, лёгким. Город по масштабу отнюдь не маленький, но отсюда, с этого небольшого холма, город выглядит очень маленьким на фоне огромных тёмно-фиолетовых облаков и туч, величественно вздымающихся над его панорамой. А зимой он особенно прекрасен. Открываются лыжные трассы, всё начинает мерцать, город превращается в один большой светящийся шар. Несмотря на огромное количество достопримечательностей, на важнейшие военные и олимпийские объекты, на большую территорию и число населения, отсюда этот город был похож на поселение. Всё кажется мизерным с такого расстояния. Словно я смотрю на экран компьютера или телевизора. Маленький незначительный город. Но… Но ведь самым важным оказывается самое незначительное, да? Я, оклемавшись, откупориваю крышку фляжки и недоверчиво нюхаю перед тем, как сделать глоток. Мало ли, что там за гадость. В нос мне ударяет горький запах лимона и мяты. — Что это? — недоверчиво озираюсь я на парня, который приземляется на край, свешивая с небольшого обрыва ноги. — Какая разница? Либо пей, либо давай сюда, — отвечает он и смотрит на меня, выжидающе протянув руку. Я, не раздумывая, делаю пару глотков и резко морщусь. Блять! Очень кисло и горько, горло жжёт. Жжение волной окутывает всю грудь. Начинаю кашлять и бить себя по груди, внутри будто телефон на мощном вибровызове. — Срань Господня! Что это за гадость? — еле выговариваю я, продолжая задыхаться кашлем и стучать по своей груди. — Настойка Вани. Хрен такую в магазине найдёшь, — усмехается Олег, перенимая из моей руки фляжку. Я судорожно кашлянула ещё пару раз, затем сплюнула в сторону и присела на пожухлую траву по правую сторону от Олега, спуская ноги и уподобившись ему. Земля холодная. В глотке печёт. Вдыхаю поглубже и опираюсь на ладони. Чувствую под ними приятную шершавую землю и сухую жёсткую траву, слегка успокаиваюсь и привожу дыхание в норму. — Ебала я такое покупать, — покачала я с опаской головой и искоса взглянула на парня. Олег, в свою очередь, вынул изо рта спичку, спокойно сделал пару глотков и вновь вернул спичку в рот, закупоривая фляжку. Он даже не сморщился! — Настолько проспиртованный, что не чувствуешь этого отвратительного вкуса? — цокнула я, прищуриваясь и вглядываясь в огни города. — Ну, как кола, — пожал он плечами, возвращая фляжку во внутренний карман. — Жесть, — и это всё, что я могла сказать в этот момент. Повисла тишина, которую разбавляли лишь два тихих дыхания. Мы находились на открытом пространстве, но я чувствовала себя так, будто нахожусь в деревянном ящике. В закрытом пространстве без звука и воздуха. Мне было неловко и как-то странно находиться здесь. Даже страшно. А потом Олег сказал что-то. Это было для меня, словно яркие фары в глазах. Будто машина летит прямо на меня, на долю секунды даже прищуриться захотелось. Но я лишь вздрогнула, когда парень откинул голову, взглянул на небо и приятным шепелявым голосом рискнул отпустить незначительное замечание относительно погоды — обычная вступительная тема, с которой начинаются многие несчастья на земле. — Небо стягивает. Наверное, дождь будет. — Слушай… — осторожно начала я, совершенно не обращая внимания на его реплику и пытаясь выглядеть так, будто осознаю, где и что я. — Если серьёзно, зачем я здесь? — Я тебе уже сказал, — спокойно (разве?) ответил он, мимолётно повернувшись и одарив меня незначительным взглядом. — Ты не сказала, куда тебя везти. Я поехал по своим делам. — Ты бы в любом случае приехал сюда? — Да. И это означало, что он не намеренно меня сюда привёз. Вообще не вёз, если быть точнее. И что со мной, как бы глупо ни звучало, ничего плохого не случится. Я уже успела напридумывать, что меня расчленят и продадут на органы. Паранойя, никак не иначе. Какое-то время вокруг всё ещё сгущалась тишина. Олег потянулся к голове и вытащил из-за уха чёрт знает откуда появившийся там косяк, вновь заводя руку под куртку, видимо, в поисках зажигалки. — Можно спросить? — аккуратно произнесла я, слегка приобнимая себя за локти. Начинало холодать. — Попробуй, — буркнул парень, всё ещё шаря по карманам и, видимо, будучи раздражённый тем, что не может отыскать «огонь». — Скажи, что ты так любишь в быстрой езде? — подумав ещё пару секунд, изрекла я, не переставая смотреть на профиль светловолосого. Кажется, у меня даже шея начала затекать. Он опустил густые брови, отыскав, наконец-то, зажигалку в правом кармане своих тёмно-синих джинсов. Я ненароком рассмотрела её: чёрная, в виде вытянутого квадрата с медным черепом в центре. Лицо Олега приобрело напряжённое выражение. Парень чиркнул зажигалкой, раскуривая косяк, а второй рукой прикрывая огонёк от ветерка. Из приоткрытых сухих губ по краям начал выступать лёгкий бледно-зеленоватый дымок. Я отметила галочкой в голове мысль, что засмотрелась, когда парень затянулся и расслабленно разжал губы, обхватывая косяк двумя пальцами. Вытолкнул дым струёй. У меня во рту снова дала о себе знать горечь. Как-то невольно я покачала головой, чтобы развеять мысли. Со мной что-то не так. Видимо, настойка ударила в голову. Олег сделал плавный затяг, а на выдохе на несколько секунд задумался. Дым растворялся в воздухе. — Скорость, — вдруг ответил он, когда я уже забыла, о чём спросила. — Возможность контролировать её. Знать, что можешь управлять тем, что не поддаётся контролю. Я вдруг как-то неосознанно замерла после его слов. Просто его мысли так сильно дополняли мои. Будто всё, что было в моей голове — рисунок, а то, что произнёс он — трафарет, по которому его нарисовали. — А ты не боишься разбиться и остаться инвалидом, а то и вовсе умереть? — тихо произнесла я и снова, блять, уставилась на него, как на экспонат в местном государственном музее. — Нет, — сразу же, даже не задумываясь, ответил он, зажимая косяк между двумя испачканными пальцами. — Когда мчишься на мотоцикле по безлюдной трассе, пять минут твоей жизни бывают намного интересней, чем у многих людей вся жизнь. Я и не думала, что этот человек может так мыслить. Он говорил это так спокойно и уравновешенно, что мне было не по себе. В глотке образовался какой-то ком, что больно давил. Это было моё ложное мнение об этом человеке. Но я всё ещё считаю, что он слишком многое из себя строит. Может, он и не такой уж ужасный, как я думала часом ранее, но тут всё равно таится что-то тёмное. Что-то грязное. Я чувствую, что здесь что-то не так. И что образ этого человека это больше, чем просто выпивка, курево, дерзость и быстрая езда. Я отгородилась от реальности, когда слишком задумалась и не заметила, что парень протягивает мне косяк, выжидая. — Ой, не-не-не, — выставила я ладони вперёд, качая отрицательно головой. — Я не… — Не говори, что ни разу не курила, — перебивает Олег таким голосом, будто уже не верит в это, когда я даже не ответила. — Гм-м… — отвожу взгляд и легко чешу висок, поджимая неловко губы. — Что, серьёзно? — удивляется он, ударяя меня кулаком по плечу. Сильнее, чем я ожидала. — Даже сигареты? — Сигареты курила — пожимаю плечами, испытывая неловкость и потирая плечо. Этот парень явно не рассчитывает свои силы. Такого дохлика, как я, и сломать можно подобным жестом. — Ну ты даёшь, — усмехается он, всё ещё протягивая косяк. — Ну, давай. Бери. Надо когда-то учиться. — Нет, спасибо, — опасливо, но в какой-то степени вежливо отвечаю. Без сарказма. — Да брось, ты так и будешь сопли жевать до конца жизни? — вторит Олег, уже толкая меня в плечо своим плечом. Я снова поджимаю губы, быстро перебирая в голове мысли. Да что же это такое? Может, взять? Наверное, пора прекращать строить из себя эту правильную школьницу. Была не была. Сезон «Яна, которая совсем просрала чувство самосохранения» открыт. Тяну руку и перенимаю у парня косяк. Подношу его к губам. — Эй, не торопись, — останавливает меня он. — Это тебе не дамская сигаретка. Сперва полностью выдохни, чтобы лёгкие были пустыми, — говорит Олег, следом на своём примере выдыхает, глядя на меня. Чёртов преподаватель по курению косяка, блять. Но, несмотря на абсурдные мысли, я делаю так, как он сказал. На выдохе опустошаю лёгкие. — А теперь бери и затягивайся осторожно, — парирует парень, подставив два пальца к своим губам и представляя невидимый косяк. — Представь, что дыма нет. Будто ты вдыхаешь простой воздух. Игнорируй жжение. Просто вдыхай. И он вдыхает, как будто затягивается. Я делаю всё в точности, как показывает он. Обхватываю косяк губами и затягиваюсь. Представляю, что просто делаю вдох. Горло начинает блядски жечь, но я, как приказал Олег, игнорирую это. Такие странные ощущения. До этого момента я не обращала внимания на то, как скучно было вдыхать простой воздух. И всё бы ничего, но в моей голове вдруг совершенно из ниоткуда возникла мысль о том, что я касаюсь губами там, где минутой ранее были губы Олега. Кажется, я даже чувствую лёгкую влажность от его слюны. И что? Да ничего, блять. Я не знаю! Со мной произошло что-то странное, будто током ударило. Именно в этот роковой момент я понимаю, что больше не могу, и выдыхаю, начиная кашлять. Горло и грудь будто разъедает синей плесенью. Парень легко усмехается, пару раз ударяя меня по спине, пока я продолжаю закашливаться. Во рту стоит горько-солёный вкус, а в уголках глаз скапливаются слёзы. — Ёбаный… — пытаюсь договорить до конца, но голос сел, из-за этого вновь кашляю, — в рот. — Ничего, — вновь хлопает Олег по моей спине, — как говорится: первый блин комом. — Да я ебала, — хриплю, ударяя себя кулаком по груди, чтобы отчаянно выбить из лёгких кусочки дыма. — Не-не, давай-ка ещё разок, — выставляет парень бледные испачканные ладони, когда я ему обратно протягиваю эту гадость. — Не буду я! У меня какой-нибудь орган откажется функционировать, — возмущаюсь, хмуря брови. — Нихрена. Русские не сдаются, — качает Олег головой, упорно не забирая из моей руки дымящийся косяк. Я вдруг почувствовала сильную вибрацию под кожей. И капельки пота, выступающие на шее. Моргнула. Что-то не так. Лёгкий ветерок чувствуется сильнее. Будто пронизывает насквозь. Пронизывает целиком, прямо до костей. Снова моргнула. Взглянула на город. И это было так странно. Всё светилось намного ярче, чем минутой ранее. Захотелось смеяться оттого, что происходит. Да вообще от всего. Просто захохотать на всю округу. — Меня раздражают некоторые немцы. Ты, кстати, похожа на одного из них. Такая же дотошная и… Парень заткнулся, когда моя рука дрогнула, и я поднесла косяк к губам, затягиваясь уже самостоятельно. Краем глаза уловила, как Олег потупил взгляд и неподдельно удивился, когда я спокойно затолкала в себя дым, а затем не менее спокойно вытолкнула из приоткрытых губ. Второй раз мне далось это намного проще. Горечи я уже не почувствовала. Почувствовала только то, как панорама Сеула заиграла новыми невероятными красками, как на объёмной переливающейся картинке. Это было странно. Это было невероятно. Я сперва, конечно, удивилась такому непонятному состоянию. Повернулась и взглянула недоумевающе на Олега, даже не заметив того, что он уже перенял косяк обратно и затягивался, внимательно наблюдая за мной. — Что это за херня? — произнесла я, улыбаясь. Я не знаю, что происходит. Меня распирает. Хочется смеяться. Громко и до слёз. Просто так, без повода. Он не нужен. — Это марихуана, — коротко отвечает парень, отворачиваясь от меня. — Я даже и не помню, когда впервые её попробовал. Помню лишь, что было много эмоций. — Да уж, — отвечаю я, качая головой так, будто у меня в черепе кубик, который нужно передвинуть. Я чувствовала, как поступившее в мой организм вещество ослабляет мою волю и забирает силы, но расширяет рамки восприятия. Такого странного состояния я ещё никогда не испытывала. Парень обратил на меня внимание, когда я начала медленно моргать и пялиться куда-то в пустоту. — Эй, Яна. Всё нормально? — толкнул он меня плечом. — Что? — Всё в порядке, спрашиваю? — Нет, до этого? — В смысле? — нахмурился он, прерывисто оглядывая моё лицо. Он всё-таки немного тормоз. — Ты назвал меня по имени, — скорее повествовательно, а не вопросительно произнесла я, недоумевающе глядя на почти докуренный косяк в руке парня. — Ну да, — пожал он плечами, заставляя меня третий или четвёртый раз почувствовать себя идиоткой. — Тебя так называл твой чокнутый друг. — А, — качнула я головой, а внутри у меня всё почему-то переворачивалось с ног на голову, творилась полная катавасия. Он запомнил моё имя. Надо же. — Кстати, — попыталась я сосредоточиться и отвлечься от своих неадекватных мыслей. — Это ведь неправда? — Что? — То, что говорил Андрей. Что ты поднял руку на Катю, — спокойно говорила я, не веря в то, что я — это вообще я. Будь я сейчас действительно собой, то у меня даже язык бы не повернулся что-либо сказать этому парню. А тут я спокойно раскидываюсь вопросами, что неотъемлемо затрагивают его личную жизнь. И снова: ну надо же. — Конечно нет, — резко и как-то возмущённо отвечает он. Без всякого напряжённого загадочного взгляда и нахмуренных бровей. Это всё, видимо, марихуана. — Я понятия не имею, с чего это взял твой дружок ебнутый. — Ну хватит так его называть, — пытаюсь быть серьёзной, но это показалось мне смешным, поэтому кривлю губы и легко усмехаюсь. Чувствую себя предателем. Если бы я была собой, то давно бы врезала ему за то, что он так называет Андрея. Но ведь диагноз уже установлен: я не была собой, поэтому не чувствовала ни вины, ни отголосков совести. — А что? Не так, что ли? Накинулся на меня, визжать начал, как резанный. Я так ничего и не понял, — с досадой качал парень головой, делая последние затяги, а следом отбрасывая обкрученный специальной бумагой фильтр. Я легко засмеялась, пытаясь не сорваться и не захохотать громче. Всё казалось таким ненастоящим. — Катя более истеричная, чем Андрей, — заверила я, потирая замёрзшие ладони. — Не буду спорить, — согласился светловолосый, снова доставая фляжку. Я уже было набралась смелости, чтобы открыть рот и спросить, чем ему пригляделась Катя, но в кармане моей убитой рубашки телефон издал звук пришедшего сообщения. Не знаю, можно ли называть это спасением. — А вот и Андрей подкатил. Не прошло и пары часов. Упился, наверное, в дрова, — бурчала я себе под нос, одну руку опуская в нагрудный карман, а второй поправляя очки. Я достала телефон и зубную нить, потому что по форме они очень похожи и на ощупь сложно определить. Олег искоса глянул на меня, отпивая из фляжки. Сперва его взгляд задержался на моей ладони буквально секунду, а потом он снова вернул его, широко распахнув глаза и фонтаном выпрыскивая напиток из сжатых губ. — Ты серьёзно? — с иронией засмеялся он, глядя на зубную нить в моей руке. — Что? — не сразу поняла я, глядя то на парня, то на свою руку. — Зубная нить? Правда, что ли? — вызывающе, с нотками удивления глядел он на меня, тыльной стороной большой шершавой ладони вытирая губы. — Ну, началось, — покачала я головой, отделяя телефон от белой коробочки с нитью и собираясь вернуть её в карман. — Так ты всё-таки чёртова немка! — издевался он, выхватывая из моих рук зубную нить. — Да брось, отдай, — в какой-то степени обиженно бурчала я, мрачно нахмурившись и пытаясь выхватить коробочку из его рук. — Что здесь, блять, такого? — Вот же прикол, — всё издевался он, смеясь и дразня меня тем, что отдалял ладонь в разные стороны, когда я тянулась и пыталась вырвать вещицу из его руки. — Я видел много странных людей с ебанутыми наклонностями, но ты, бесспорно, занимаешь первое место в этом хит-параде. — Иди нахер. Верни, — психовала я, обиженно надуваясь и заливаясь краской, словно тот большой красный шар на Дне Рождения Гели. Олег взял коробочку в левую ладонь, тогда как я сидела справа, и продолжал издавать издевательские смешки. Он вытянул руку в сторону. Я, окончательно разозлившись, подалась вперёд и резко потянулась к вещице, слегка наваливаясь на парня. Но его руки были длиннее моих. В одну грёбанную секунду всё приобрело совершенно другой окрас, когда в моей голове оглушительно взорвалась атомная мысль о том, как близко я нахожусь. На внутреннюю сторону кожи обрушилась волна мурашек, когда я перестала глядеть на зубную нить в его вытянутой руке и медленно повернулась. Я не знаю, насколько изощрённо действие марихуаны, но могу с полной уверенностью утверждать, что это была именно она. Потому что я очень — пиздецки опасно — близко видела чёрные зрачки парня, которые почти целиком застилали светло-серые радужки. Это длилось секунд пять. Этот чертовски близкий зрительный контакт. Настолько близкий, что резало глаза от необходимости фокусировать взгляд. И я не могу сказать, что видела там. В его больших выразительных глазах. Наверное, если бы я поглядела ещё несколько секунд, то нашла бы там хоть что-то. Хоть опьянение, хоть сумасшествие, хоть какие-нибудь отголоски здравого смысла. Но я не нашла их. Не успела найти. Не знаю, о чём я думала. О зубной нити или о том, насколько его губы мягкие. Я ничего, блять, не знаю. Понятно было одно: я хотела знать, мягкие ли они вообще. И неосознанно опустила на них взгляд, чтобы хотя бы зрительно прикинуть. Кончики наших носов едва соприкасались, а дыхание смешивалось, образуя этот горько-кислый запах. Я не заметила, как сама начала мысленно отсчитывать секунды сразу после того, как повернулась, и это всё стартовало. Один. Два. Три. Четыре. Пять… А потом я не могу точно сказать, кто подался вперёд. Честно, не знаю. Да и невозможно это определить, потому что расстояние было слишком близкое. Но, кажется, мы сделали это одновременно. На моём громком выдохе наши губы столкнулись, словно айсберг и «Титаник». И в этой ситуации я была, скорее, «Титаником». Мягкие. Какие же мягкие. Слегка шершавые и очень горькие. Я неумело ухватилась руками за кожаную куртку на его плечах, будто боялсь слететь с этого обрыва. Олег настойчиво двинул губами, слегка надавливая своим ртом на мой. Будто пытался сказать мне, чтобы я не рыпалась, он — главный. Но я и не собиралась. Мои ладони тряслись. Я сама тряслась, словно у меня белая горячка или невыносимая агония. В нос ударил запах бензина. А когда я почувствовала, как его ледяная ладонь касается моей горящей, красной щеки, то едва ли не отключилась от переизбытка эмоций внутри моей грудной клетки. Там творилось что-то невероятное. Всё переворачивалось вверх дном. Сердце колотилось так сильно, что аж больно. Я никогда прежде никого не целовала и сейчас испытывала не только этот невообразимый поток из сумасшествия, впечатлений и блядски ярких эмоций, но и невыносимую неловкость оттого, что делала это так неумело. Даже слегка подташнивало, потому что я не умею целоваться. Моя шея и затылок пошли пунцовыми пятнами, а щёки уже больно вибрировали от красноты. — Первый? — хрипло, почти неслышно шепнул он в мои раскрытые губы, когда всего на секунду прервался, чтобы вдохнуть. Я не смогла ответить, потому что голоса не было. Олег протолкнул в себя весь жар с моих пылающих губ, а я не смогла даже глаз открыть. Парень снова накрыл мои губы своими, впиваясь пальцами в пространство под ухом и надавливая, подстраивая под себя. Всё было уже чуть настойчивее, будто это его «первый?» было переходом на следующий этап. Но я не была готова ко второму этапу, потому что не могла воскреснуть после первого. Вторая рука Олега плотно проползла по моей груди, рёбрам и пояснице, прокладывая себе путь на спину. Он слегка надавил ладонью между моими лопатками, чтобы я прижалась. Но этого не стоило делать, потому что я бы прижалась в любом случае. Отыскав на дне своего сознания крупицы пьяной смелости, я накрыла дрожащими ладонями его шею. Контраст моей бледной и его загорелой кожи проглядывался мгновенно. Его шея была такая же горячая. Под моими ладонями будто плавилась сталь. Я надавила на приятную кожу пальцами, оставляя белые следы. Неумело двигала губами в ответ и не могла понять, какого чёрта вообще делается? Это же в какой параллельной вселенной со мной мог произойти такой дикий пиздец? — Олег, — даже не шёпот, практически одно движение губами. Он и не замечает. — Я не… — я возвращаю ладони на его плечи и надавливаю на них, отстраняя свои губы от его. И, могу поклясться, Олег не собирался останавливаться. Да кто же ты такой, парень? — Мне… Эм… Нужно домой. Я бы могла сказать что-то другое, но хотелось лишь закашляться и неловко отвести глаза. Всё было, словно во сне. Пытаюсь избавиться от этого липкого чувства стыда, что заполняет весь кислород вокруг нас. И, кажется, даже когда я вернусь в город, к себе домой, в свою комнату, воздух всё равно будет отяжелён этим чувством. Мне вдруг становится страшно. Я за своими мыслями слабо ощущаю, как парень молча отстраняется от меня. Не произносит ни слова. Встаёт. Возвращает фляжку во внутренний карман. Даже не смотрит на меня. Я, в свою очередь, поднимаю эту, сука, чёртову зубную нить, из-за которой всё это произошло, и с силой сжимаю в руке, всё ещё сидя на траве. Мне хочется что-то сказать. Даже прокричать. Но я не нахожу слов. Я даже не могу взглянуть на него, потому что неловкость и смущение жрут меня, словно гиены. Снова становлюсь собой. Стыд заполняет меня сверху донизу. Очнулась я тогда, когда Олег завёл мотоцикл, сел на него и надел шлем. Оборачиваюсь и гляжу на него через плечо. Он прокручивает рукоятки, газуя и проверяя, всё ли в порядке. А потом я дико вздрагиваю, когда наши взгляды пересекаются. Но ничего. Я испугана. Он будто утомлён. Выжидающе смотрит на меня. Вздохнув, я поднялась на ноги. Пока парень возился с мотоциклом, я сильнее сжала зубную нить. Отсчитала мысленно до пяти и изо всех сил запустила белую коробочку вдаль. Какое-то время было видно, как она летит, а потом лишь темнота. Слабо помню, что было потом. Моя голова будто не работала. Какие-то промежутки времени она отказывалась воспринимать. Я чувствовала, что ещё пьяна, когда залезала на мотоцикл, держась за плечи парня. Я ещё был пьяна, когда прижималась всем телом к его спине во время езды. Руки сами окольцевали его торс, ладони я удерживала на кожаной куртке. Нет, я не пыталась потрогать или что-то такое. Я просто крепко держалась, прижимаясь, а Олег не возражал. Он будто и не заметил этого. И это было нормально. Я ещё была пьяна, когда мотоцикл подъехал к моему дому. Слез, пытаясь отдышаться после быстрой езды. Очень морозило. Было холодно. В зале горел свет, но машины тёти не было. Краснота со щёк сошла, но румянец всё ещё был. Не знаю, от холода ли. Но это было нормально. Я ещё была пьяна, когда стояла у мотоцикла и смотрела на него выжидающе. Пока парень не сообразил: я жду, что он снимет шлем. А потом попросила его номер. Олег отпустил какую-то шуточку, но я не потрудилась её запомнить. На вопрос «зачем?» ответила «просто так». Да, просто, чтобы было. Но у Олега не оказалось телефона. Он сказал об этом, легко пожав плечами. И это было самым ненормальным из всего. Как в наше время можно без телефона? Я всё ещё была пьяна, когда парень собирался надеть шлем, а я остановила его и, потянувшись, легко поцеловала. Двинула всего три или четыре раза губами, а он и того два. Это было каким-то непонятным порывом. Наверное, я просто где-то в глубине души боялась, что это не повторится. Мне просто было страшно оттого, что человек, с которым у меня был первый поцелуй (почти), просто испарится. Конечно, я где-то на одном из подсознательных уровней знала, что так это и будет, но не хотела думать. Просто хотела запомнить ощущение мягкости. И это было нор-маль-но. — Пока. — Пока. Рёв мотоцикла за спиной. Нащупываю ключ в плетёной вазочке, что висит рядом с дверью. Вхожу в дом и прислоняюсь к двери спиной, пытаясь проглотить побольше воздуха. Кажется, в моём коде какая-то ошибка.