Да, Учитель!

      После первого урока с Какузу, Хидан очень явно обозлился на учителя. Он стал пытаться выжить из школы и его, но учитель словно каменный не реагировал ни на что, будто Хидан для него как маленькая блоха, которая что-то там скачет, что-то там пытается, но толстой коже «слона» всё нипочем. И с другой стороны, Матсураси было до одури интересно, что за крендель этот ваш математик и почему он казался таким знакомым, но ничего не выходило, какими бы попытки ни были.       

***

      Сидя на своём любимом месте в столовой, Хидан жевал свою любимую булочку со сгущёнкой, но его бесит весь свет, несмотря ни на что. Дейдара сидящий рядом с ним снова пиздел что-то про искусство и про свои в нём успехи, но в мозге Матсураси совершенно ничего не оставалось. В его голове засела только одна мысль: Какузу. Последнее время, он совершенно не покидает его голову и конкретно обосновался там. Это тоже бесит. Он уже два месяца пытается вывести его, но всё тщетно. — …И представляешь, этот козёл мне говорит: «Ты совершенно не разбираешься в картинах Сальвадора Дали»! Представляешь? — заявляет Дей, активно жестикулируя. — М? Какой козёл? — внезапно ловит нить разговора Хидан. — Ну, а какой ещё? Сасори-данна, конечно, м! — сложил он руки на груди, — Подожди, ты меня опять не слушал?! Хидан! — Ну блять, чё мне твои эти сопливые драмы? Мне своих хватает, — фыркает парень, комкая полиэтиленовый пакет после булочки. — Да что ты? — фыркает с недовольством Тсукури и смотрит на друга с неким осуждением. — А ты будто в глаза долбишься и не видел, что на уроках с Какузу-саном происходит. Ему срать на меня! — возмущается Матсураси. — Ты так говоришь, как будто ему не должно быть срать на какого-то левого пацана совершенно с его жизнью не связанным. К тому же, я с ним пока что не ругался, это только твоя проблема, м, — хмыкает его друг и тем самым совсем его не поддерживает. — В этом-то и проблема! Все как-то реагировали, а этому абсолютно похуй на меня! — продолжает Хидан и уже почти размахивает руками от переполняющих его эмоций. — Послушай, Хидан, ты сейчас ноешь мне так, как будто ты его поклонник и тщетно пытаешься крутить перед ним жопой, — совершенно с издёвкой проговаривает Дейдара и едва уворачивается от подзатыльника. — Ещё раз чего-нибудь подобное брякнешь — в клумбе закопаю, — выразил недовольство парень и насильно затолкал пакет с крошками другу за шиворот, и пока тот не опомнился, быстро убежал из столовой.       Хидан бежал вперед и то и дело оборачивался, чтобы вовремя увернуться от какого-нибудь летящего в него предмета. И вот неудача, что он совершенно не заметил, что впереди него из учительской выходил Какузу вместе с историком, Обито. Секунда, математик лежит на кафеле школьного пола, поверх него лежит ошарашенный Хидан, историк, поймавший Дейдару грудью прижимается спиной к стене. Хидан становится ещё более ошарашенным, когда видит, что пока падал стянул с учителя маску. Под ней, как оказалось, крылись шрамы в виде своеобразной «улыбки», а поверх наколоты тату вроде «швов», что «латают» эти шрамы. Внутри что-то кольнуло и знакомое чувство некого дежавю вновь промелькнуло в голове.       Но Матсураси не удаётся как следует рассмотреть лицо математика, потому что тот скидывает его с себя, натягивает маску и встает на ноги, отряхивая брюки от коридорной пыли. Дейдара и Обито уже стояли отдельно друг от друга и юноша решил помочь подняться своему товарищу. Он понимал, что скорее всего их сейчас поведут к директору и пиши пропало. Она с них шкуры спустит. — Просим прощения, Какузу-сан, Обито-сан, — быстро проговаривает он и от взгляда первого его корёжит.       За время, что математик тут преподаёт, Тсукури хорошо осознал, что этот человек из тех, кого лучше вообще не трогать, иначе он просто удушит своей аурой. Но вот к сожалению, извинения парня были неприняты и Какузу сухо проговорил: — К директору, оба.       Обито же будто что-то хотел возразить, но знал кое-что про своего коллегу и поэтому не стал, чтобы лишний раз не действовать ему на нервы, тем более сейчас. Ему ничего не осталось, кроме как вздохнуть и скрыться обратно в учительской. А Хидана это, кажется, никак не напрягло, ему даже понравилось, что Какузу отреагировал хоть как-то. Первый привод с ним к директору! Это же целое событие!       Было даже удивительно, чтобы кто-то так весело шёл к директору Цунаде. Её в школе боялись все. Даже равнодушный ко всему охранник на вахте прятал какую-то очередную порнушную мангу куда-то под стол и приводил волосы метёлкой в более человеческий вид, когда видел её вдалеке на другом конце коридора. Что уж говорить об учителях и учениках? Хотя возможно, одним бесстрашным перед ней человеком был Какузу. Кажется, он был с ней наравне, или будто бы его с ней что-либо связывало. — Хидан, мать твою, — тихо шипел Тсукури, — Надо же тебе было в него впечататься, так ещё и лыбу теперь от этого давить!       Парень был очень тих, но буквально обращался в змею от того, насколько сильно его выбесило поведение его не уважаемого друга. Хидану, ожидаемо, было похуй. — Джашин милостив ко мне сегодня, если Какузу-сан сам встретился у меня на пути, — воодушевленно отвечал он однокласснику с совершенно идиотской улыбкой.       Дейдара такого же восторга не питал, он хотел разорвать этого козла на крохотные ошмётки и дополнительно подвергнув своему искусству, но к величайшему сожалению, в школе он этого сделать не мог. Тем более, когда кабинет директора был за двумя поворотами отсюда. Куда его сегодня не повели бы, если бы не тупоголовый Матсураси!       И удивительно, Какузу, что шёл неподалеку от них было бы совершено всё равно на произошедшее, если бы не проступок ученика, а именно, снятие его маски при ком-то тем более. Это должно караться смертной казнью, но он к сожалению такими правами не наделён. — Можно войти? — постучал он в кабинет директора, прежде чем войти внутрь и втянуть за собой двух юношей.       Цунаде завозилась, быстро что-то спрятала, а окно в кабинете было распахнуто слишком сильно для ноября месяца. Как только она увидела компанию вошедших, брови на её переносице сходятся галочкой и взгляд предстаёт перед ними весьма возмущенный. — Что опять случилось и почему вы двое опять замешаны? — звучит громом голос женщины с недовольством. — Цунаде-сама, они носились по коридору, а Хидан сбил меня с ног, — проговорил как всегда спокойно учитель математики.       Цунаде сморщилась, словно произошедшее причиняло ей зуд где-то там, где она не могла достать. Который раз и опять Хидан, это уже похоже на проклятие. Это уже не смешно. — Опять… Хидан, ты мне надоел, — честно призналась женщина, — Честное слово, уже в печенках сидишь. А ты, Дейдара? Вроде способный парень, а водишься чёрт поймёт с кем. Хидан, вот ты мне скажи, у тебя аллергия на математику или как?       Хидан невольно засмеялся. Ну, это уж действительно, с математикой у него конкретные тёрки. Но почему он вдруг стал чёрт поймёт кем? Это оскорбило и он показательно надулся. — Цунаде-сама, я ведь ничего плохого не сделал, Какузу-сан сам вышел из кабинета не вовремя, — разразился он объяснениями, поглядывая на учителя. — Хидан, ты не ребёнок, прекращай канючтить. Тебе давно уже не семь лет, чтобы носиться по коридорам как ошпаренный индюк, — зло бухтела директор, — Я уже не знаю, какое тебе наказание придумать.       Устало уронив голову на руки, женщина шумно выдохнула пытаясь не проматериться. Всё-таки, она взрослая и пример для подражания детям. Дейдара же тихо стоял около двери и смотрел на происходящее. Он всё-таки тоже виноват, подстрекательством занимался, поэтому решил как-то поучаствовать в процессе. — Цунаде-сама, — произнёс он, подходя ближе к её столу, — Нечестно говорить, что только он виноват. Я просто брякнул ему то, что не следовало бы вот и бежали по коридору.       Директриса кажется подумала над наказанием до этого момента, поэтому подняла голову и посмотрела на парней. — Отлично, раз уж провинились вместе — вместе и отвечать будете. Значится… Будете неделю убираться у Какузу в кабинете после уроков, — проговорила женщина, откинувшись на спинку своего кресла, — Какой сегодня день? Как раз понедельник, до следующего понедельника включительно его кабинет, швабры и тряпки в вашем распоряжении.       Хидан невольно поджал губы, но не стал ничего возражать. Может быть, у него получится больше вывести на эмоции математика и узнать больше о нём, ведь тот достаточно часто оставался в кабинете во время того, как его мыла техничка. Мало ли, боялся, что что-нибудь спиздят, хотя и красть кроме бумаг там нечего.       На этом порешив, женщина отпустила людей из кабинета и спокойно вернула свою чашку с коньяком на стол. А в коридоре больше никого не было, уже давно дали звонок на урок и сейчас был урок. Как гласило расписание, у одиннадцатого класса, который, стоит уточнить, был единственным во всей школе, был сейчас урок истории.       Этот урок один из немногих, на которых Хидан мог спокойно отдыхать и творить всякую хрень, но тем же временем, примерно понимать, что происходит. По его личному мнению, Обито был прикольным учителем и правильно выбрал себе профессию. Он подходил к занятиям неординарно, проводил опросы домашнего задания в форме викторины, к каждому ученику находил подход и много-много шутил на тему исторических событий. Матсураси иногда казалось, что тот едва сдерживался, чтобы не начать травить анекдоты на темы, что тянут на парочку пожизненных. В общем, дядька этот прикольный, современный, шарит за мемы, в отличие от математика, который мог только мордой кирпичи разбивать да двойки за не записанную классную работу ставить. Какузу, конечно, иногда игнорировал финты одиннадцатиклассников, отпускал с уроков на десять минут раньше, мог ответить на колкость какой-нибудь шуткой (эры динозавров, естественно), но минусов у него в целом больше, чем плюсов. Он просто сам по себе душный мешок с говном.       Занимая третью парту около самого окна в кабинете истории, Хидан уже примерно представлял, как будет совершать моральное насилие над Какузу после уроков, но из мыслей его вырвал голос Дейдары: — Слушай, может на первую сядем? Вроде не занято, — проговорил он, ставя сумку с брелоком-бомбочкой на указанное место. — Да нахуй оно надо? — закатил глаза парень, хмуря свои «седые» брови, — Я насиделся там уже, спасибо, не хочу. — Почему? Я вроде пока что вас не кусал, — вмешался опоздавший Обито, неожиданно вернувшийся на своё законное место. — Не в ваш огород камень, Обито-сан, — объяснился Хидан и под настойчивым взглядом голубых глаз, сел таки на первую парту, напротив учительского стола, — Просто Какузу-сан, му… Мужик злобный, захватил меня и не отпускает с первой парты. А я, понимаете, не люблю так близко к учителю сидеть, бесит. Он меня просто насилует взглядом!       Обито невольно вспомнил инцидент в коридоре и тихо выдохнул. Да, он может это представить, но не так сильно уверен в силах своей фантазии. Дейдара прыснул в руку со смеху. Этот крендель вообще сам понял, что он сморозил? — Ну, хорошо, — развёл руками Учиха, — Надеюсь, вам обоим не сильно прилетело за ваши пробежки по коридорам. Доставайте учебники, тетради, у нас сегодня новая тема, будем проходить внешнюю политику СССР на пороге Второй Мировой. — Ура войне, — хихикнул Тсукури. — Ура нацизму, — поддержал Матсураси и открыл тетрадь.       Обито посмеялся и кивнул, отходя к доске, чтобы написать с какой по какую страницу у них будет тема.

***

      Оставшиеся уроки проходили без происшествий, всё шло своим чередом и как обычно. Выходя из кабинета географии, Хидан причитал как бабуля. — Ну вот, теперь к Какузу пиздовать, — выдыхал он недовольно, — Пусть его Джашин-сама покарает. — Скажи спасибо себе, м, — отвечал такой же несильно довольный Дейдара, оттягивая лямку рюкзака. — Ну блять, ну чё я сразу?! — неожиданно вспылил Матсураси, — Сам же, сука, говорил, что тоже виноват. Хули тогда сейчас пиздишь?! — Ой, да завали, — отмахнулся парень, настойчиво идя вперёд.       Так уж печально получилось, что до географии был урок у Сасори и тот, чисто из вредности, поставил Дею тройку. А Хидану просто не нравится география, да ещё и к тому же, сегодня у них был устный зачёт по странам Европы.       Несмотря на то, что настроения у них не было, пришлось всё-таки взять жопу в руки и наведаться в гости в кладовку за уборочным инвентарём, потому что нарушение указа директрисы равно смерти. И вот так, дружной компанией из Хидана с Дейдарой, метёлки со шваброй и тряпок с вёдрами, они направились к кабинету наказания.       Удивительно, но класс математики встретил их пустотой и тишиной. К счастью, там было относительно чисто, поэтому уборка была мелочной. Всего-то протереть парты и вымыть пол. — М-да, ты бы тут и сам справился, — окидывая взглядом кабинет, заключает Тсукури, — Но поскольку я не хочу получать пиздюлей, придется как-то делить обязанности, хм… Предлагаю решить на «Камень-ножницы-бумага». — Ну, и какие же условия? — спросил Матсураси, вальяжно пристраиваясь на край парты. — Условия просты: выигрываешь ты — просто ходишь за водой, а я мою класс, выигрываю я — наоборот. Уяснил, м? — склоняет голову Дей в бок. — По рукам, — соглашается Хидан и сжимает руку в кулак, — До скольких играем? — До одного, — довольно ухмыляется его друг, — Так у тебя шансы меньше. — Ну-ну, — усмехается столь же довольно парень, — Я, конечно, нихуя в матане не разбираюсь, но по-моему, у тебя тоже шансов не очень-то много. Камень, ножницы, бумага, раз, два, три!       Побив «камнем» хидановы «ножницы», Дейдара ржёт и, подхватывая вёдра, сваливает с кабинета показав дружку средний палец. — Пидорас, — фыркает Матсураси ему в след, принявшись поднимать стулья на парты.       Занятие это несложное, но до жопы муторное. Ряда три, парт в каждом по шесть-пять… И все это еще помножить на два. Просто скучно поднимать три десятка стульев. Достаточно внезапно, в классе послышались медленные шаги и звук закрывающейся двери. — Эй, Барби-бой, я один на это дерьмо не подписывался, помогай, — бормочет Хидан, поднимая очередной стул за последней партой. — Я так думаю, я тоже, — произнёс Какузу, покручивая стаканчик с кофе в руке.       От неожиданности, парень уронил себе стул на ногу и чуть не проматерился на весь класс от внезапной боли. — Какузу-сан! — прошипел он, держась за ногу, — Предупреждать надо! — Нет, не надо, — спокойно ответил мужчина и отпил кофе, просунув трубочку под маску, после чего, взял какую-то тетрадь со стопки с края стола и принялся за её проверку.       На математика хотелось ещё раз накинуться, чтобы добиться какой-то более адекватной реакции, но ещё больше проблем Матсураси, поэтому обиженно засопел и продолжил поднимать стулья. Между ними повисла неловкая тишина, что прерывалась редкими «сёрбами» кофе и стуком железных ножек о парты. Похоже, это давило только на Хидана, но его гордость не позволяла ему заговорить. Вскоре, стулья-таки кончились, а Дейдара так и не возвращался. Ну, что ж, с ведрами он домой сбежать не мог, поэтому оставалось ждать его. И, как оказалось, это было просто невыносимо. Впервые за то время, что Какузу работал у них, Хидан ощутил это. То самое чувство, которое ему описывал Дей, когда воздух будто становится тяжелее и сложно заходит в лёгкие. Всё-таки вот, что имели ввиду его одноклассники, когда говорили про сложную атмосферу рядом с математиком. — Какузу-сан, — перешагнул через себя парень, — А… Откуда у вас шрамы? — Не твоего ума дело, — тихо ответил Какузу, но Хидан за время, что пытался выпендриваться перед ним за эмоции, научился понимать малейшие отличия и уловил изменения в его голосе. — Мне просто интересно, я ж не про задницу вашу у вас спросил, — возмутился он.       Какузу промолчал. — Какузу-сан, я ж не расскажу никому, — пытался сторговаться Хидан, чтобы утолить своё любопытство, что мучило его уже несколько часов к ряду.       Математик не стал отвечать, просто продолжал проверять тетрадь и даже не смотреть на своего ученика. Матсураси, как человека нетерпеливого это раздражало. Он не умел так, чтобы на его вопрос сразу не отвечали. В силу разгильдяйского детства и ранней юности, он совсем не принимал, что его игнорируют. — Какузу-са-ан, — протянул парень, подойдя к учителю, — Какузу-сан!       Какузу было всё равно. — Ка-ку-зу-сан, — повторил по слогам Хидан, смотря на сосредоточенный лоб математика.       Какузу перевернул страницу и, просматривая решение задачи, молчал. Юношу начинало это раздражать. Ему казалось, что он становится пустым местом. — Какузу-чан? — на пробу сказал он и, увидев, как брови учителя вопросительно изогнулись, понял, что всё-таки не всё потеряно, — Какузу-чан. Буду называть вас так!       Матсураси обошёл стол учителя и встал по правую руку от него. Склонившись, парень стал рассматривать задачку в тетради, кажется, шестиклассника. Ну, или, по крайней мере, он делал вид, что заинтересовался задачей, ведь сам тихонько потянулся рукой к уху Какузу, чтобы под шумок снять лямку маски. Ему всё еще интересно рассмотреть лицо учителя в подробностях. Но не успел он коснутся даже волос, как Какузу перехватил его руку в запястье и крепко сжал, выкрутив его почти до хруста. — Руки при себе держи, иначе в травму поедешь, — почти прошипел он. — Ай!!! Какузу-чан! Больно! Больно! — «запищал» Хидан, рефлекторно потянувшись следом за запястьем, — Отпусти, я не буду! Не буду!       Отпустив руку парня, мужчина словно от пыли отряхнул ладонь и, взяв стопку тетрадей, ручку и стаканчик с кофе, вышел из кабинета, оставляя его наедине с пустотой. Ну, ещё с болящим шо пиздец запястьем.       Дейдара вернулся через пять минут, странно довольный. В руках он нес два ведра с водой, а щёки были румяные. — Бля, это пиздец, — начал он, поставив вёдра на пол, — У нас воды нет, пришлось в общагу бегать, чуть не сдох нахрен. …Что с тобой?       Хидан прекратил держаться за запястье, стряхнул его и с удовольствием поржал с истории друга про приключения вёдер.

***

      Уборка, как и думалось, заняла совсем немного времени. Парни закрывали кабинет на ключ и общались о планах на день. Матсураси был странным всё это время, а когда они наконец закончили и с дверью, весело спросил: — Бля, давай бухнём сегодня? — А че, погнали.