Нерастраченная любовь

Вэй Ин не понимал, что происходит. Темнота обступила его вполне материально, и теперь он в ней барахтался, задыхаясь. На какую-то минуту ему показалось, что вот сейчас он умрёт, но этот момент всё не приближался, а мрак становился всё гуще, немилосердно зажимая в тиски всё существо мужчины. Его дыхание уже давно сбилось, слышались только хрипы. А потом он внезапно очнулся. Комната была незнакомой. Запахи витали как в лечебнице. На долю секунды также показалась чья-то черноволосая голова. Вэй Ин не успел даже рассмотреть ничего, как снова куда-то провалился. — Ха? — только и успел вымолвить, когда в очередной раз очнулся, но уже в совершенно другой обстановке. Пахло травами и благовониями. А комната, в которой заклинатель проснулся, была вся в белом. На минуту даже показалось, что он очутился в раю. Но это ощущение быстро прошло, стоило скрипнуть дверке, незаметной на фоне стен. — Господин, как вы? На пороге стоял один из тех адептов Гусу Лань, которого Вэй Усянь встретил после возрождения. В его руках он заметил чайный сервиз с пиалой, в которой наверняка, учитывая обстоятельства, находилось лекарство. — Как тебя зовут? — мужчина едва не поморщился, услышав свой скрипучий голос. — Лань Сычжуй, к вашим услугам, — почтительно поклонился юноша. Вэй Ин с непониманием уставился, но тут же остановил поток вопросов, который так и рвался из его беспардонного рта. Обо всём расспросит позже, когда выберется из этой своеобразной темницы. А пока ему хотелось знать про то, почему его так внезапно пленили и чуть не довели до голодной смерти. Но он не успел что-либо произнести, так как следом за молодым адептом в комнату зашёл Лань Чжань.

***

Цзинь Лин поспешил к дяде сразу же, как узнал о его прескверном настроении в течение недели. Цзян Чэн долго злиться не умел, разве что постоянно раздражаться, когда что-то ему не нравилось. Не нравилось ему обычно многое и чуть ли не каждую минуту, но вот чтобы срывать злость на каждом адепте, так или иначе приближающихся к Главе по различным вопросам, да ещё и на такой долгий срок – означало что-то из ряда вон. Этому могли послужить только весомые причины. Чего не ожидал юноша, так это того, что, только войдя в приёмный зал ордена Юньмен, ему придётся уклоняться от Цзыдяня. Но не все были так удачны, как Глава Цзинь. Несколько младших адептов были застигнуты врасплох и лежали ничком, боясь пошевелиться. Старшие адепты были мудрее и стояли ближе к выходу, уклоняясь куда как удачнее младших. — Дядя! Что происходит? — громко вскрикнул Жулань, в очередной раз уклоняясь от опасно приблизившегося кончика кнута. Цзян Чэн застыл. Его грозное оружие тоже остановилось, а затем и вовсе исчезло. Цзинь Лин заметил, как тяжело дышал его дядя. У мужчины от ярости тряслись руки, а из глаз так и полыхало фиолетовым пожаром. Ещё никогда он не напоминал кошмар, как сейчас. Казалось, только дотронься и тут же рванёт. —Дядя! Ты меня слышишь?! — юноша поспешил к Главе, на ходу бросая многозначительные взгляды адептам. Те правильно поняли и поспешили удалиться, пока их Глава находился в каком-то непонятном ступоре. Лишь только закрылась дверь за последним человеком, как Цзян Чэн поднял воспалённый взгляд на племянника и немного успокоился. Хотя руки его продолжали трястись от гнева. — Так что случилось? — снова вопросил юноша, с тревогой оглядывая дядю. — Вэй Усянь, — просипел Глава, — кто же ещё... — Старейшина Илина? — Цзинь Лин смотрел с недоверием. Порой ему казалось, что его дядя слишком зациклился на этом тёмном заклинателе, умершем уже давно. Но мужчина странно покачал головой. — Он в Гусу Лань. И не собирается возвращаться... — руки сжались в кулаки, а Цзыдянь всколыхнулся фиолетовыми искрами. — Подожди... — заторможенно пробормотал юноша. — Ты что серьёзно? Дядя, ты виделся со Старейшиной Илина?! Но... как?

***

Лиянь лежала в лечебнице и слушала, как по крыше стучит крупный дождь. Этот звук её успокаивал, напоминая, в каких землях она родилась. Когда-то давно старший брат рассказал, что она родилась в ливень, и с тех пор пасмурное небо преследовало её во снах, смутно напоминая этим родной дом, который она не помнила в силу возраста. Звуки усиливались, и настроение вместе с ними поднималось.