Потерянные крылья

      Хоть Иегудиил и появился внезапно, пытаясь атаковать старшего серафима со спины, Гавриил знал все его движения наперёд. И вовсе не потому, что тот был предсказуем, причина крылась в силе ангела — абсолютном владении сознанием. Гавриилу было достаточно лишь немного отойти в сторону, чтобы младший пролетел мимо, на скорости врезаясь в дерево.       — Иегудиил, мы виделись совсем недавно. Не ожидал, что ты так быстро соскучишься по мне, — отшутился серафим, на деле прекрасно видя, как ангел гневно бьёт кулаком по дереву, затем поворачиваясь к нему.       — Зачем ты влез в сознание человека? — Иегудиил редко злился, но даже в таком состоянии Гавриил находил брата очаровательным: медовые глаза темнели, приобретая более карий оттенок, волосы сильно взъерошивались, а сам ангел ещё больше бледнел от раздражения, превращаясь в сплошное белое пятно. Гавриил со снисходительной улыбкой потрепал его по волосам, не будучи настроенным на перепалку. И даже когда Иегудиил вновь замахнулся для удара, лишь поставил блок, насмешливо приподнимая бровь. — Это же запрещено. Отец в ярости.       — Я сделал то, что считаю нужным. И раз Отец не высказал мне претензий лично, значит, не так уж он и зол.       — Ты применил свою силу на человеке и изменил ход событий! Ты же понимаешь, что Веста вообще не должна была приезжать во дворец? А если ей там плохо станет? Если пробудится её сила, а нас не будет рядом? Чем ты вообще думал, когда изменял сознание Филиппа?! — некоторые ангелы, находящиеся неподалёку от братьев, испуганно разбежались, прекрасно осознавая, что когда серафим, владеющий силой контакта с животными, гневается — в Раю все звери начинают вести себя неадекватно и многие из них представляют опасность для других жителей.       — Это необходимо для нашей цели, — вздохнул Гавриил, краем глаза замечая группу убегающих ангелов. Теперь новость о том, что серафимы ссорятся, разлетится по всем небесам. — Ты наблюдал за её жизнью, поэтому и без моих рассказов знаешь, какие этапы сестра проходила. В те два года, что она провела без семьи, Весте удалось не потерять себя благодаря Шцефн и лечению людей, которое занимало всё её время. В училище и Разведкорпусе обстановка вновь меняется, но и здесь она быстро адаптируется благодаря друзьям, родным. Она знает, что даже если ошибется — подстрахуют. К тому же, в корпусе появляются командиры, с которыми она сближается — новая каменная стена, за которой Веста становится ещё более спокойной. Именно поэтому, когда тот парень пытался её задушить, Веста не паниковала долго и потом не переживала — с самого начала была уверена, что её спасут. И ей действительно пришли на помощь, — он помедлил, пристально посмотрев на брата. — Сейчас же всё иначе. Она попала туда, где находится совершенно одна. Без друзей, поддержки, среди людей, большинство из которых не желают ей добра. В каком-то смысле Веста впервые находится в такой ситуации. И поэтому я ожидаю, что именно здесь она проявит те свои качества, которые скрываются в ней.       — Ты намеренно загнал её в стрессовую ситуацию…       — Я считаю, так она быстрее проявит какую-то настолько сильную негативную эмоцию, что вернёт себе память и крылья. К тому же, дворец, в котором она живёт, непростой, и это тоже должно поспособствовать её возвращению. Поэтому не помогай ей, Иегудиил, — голос серафима в мгновение стал строже. — Ты постоянно лезешь туда, куда не следует. Защищаешь её человеческую оболочку, оберегаешь всех разведчиков, которые так ей дороги. Зачем? Это лишь затормаживает процесс возврата памяти.       — Ты знаешь моё мнение на этот счёт, — пожал плечами Иегудиил, недовольно отворачиваясь от брата. — Мне важно её счастье, поэтому я всё это и делаю.       — А армия Ада тебя совершенно не волнует?       — Это твоя проблема. Вы с Михаилом шли против Люцифера, вы выступали на Великом Суде за его ссылку, а теперь, когда брат обрёл в Подземном царстве силу и готовит возмездие — ты хочешь вновь прибегнуть к силе Весты. В прошлый раз для неё это закончилось изгнанием, что же будет теперь?       — Она сама пожелала наказания, когда признала себя сообщницей Люцифера.       — Ты прекрасно знаешь, что это наглая ложь, придуманная для посторонних! Михаил упёк её в людской мир. А ты ещё раньше обучил Люцифера проникновению в сознание себе подобных, и потом он подчинил себе волю сестры!       — Я в любом случае к этому не причастен. Это был их выбор.       — Ещё как причастен! Вместо того, чтобы вступиться за неё — ты молчал, пытаясь сберечь собственную шкуру! — оскалился Иегудиил. — Ты с Люцифером начал это бессмысленное противостояние. И вы оба повинны в том, что сестра сейчас не с нами. Вас двоих выбрали главными, чтобы правили сообща, а вы устроили дурацкую бойню, вовлекая невинных! Как после этого мы вообще можем проповедовать людям любовь к ближнему, если высшие создания миров сами не следуют этому правилу?!       — Мы оба прекрасно знаем, что помимо меня и Люцифера Верховной должна была стать Веста. И она тоже была фавориткой одного из наших братьев. Неужто и ты хочешь под её покровительство?       — Весь этот фаворитизм в корне не правильный. Ты знаешь, я всегда держался подальше от ваших распрей. Но из всего выходит, что Люцифер отбывает наказание в Аду, Веста незаслуженно отправлена к людям, а ты остался победителем.       — Решающее слово на Суде сказал Михаил.       — По твоей указке, — Иегудиил подошёл к брату вплотную, ударив его кулаком в грудь, и прошептал: — Я знаю, почему ты хотел избавиться от неё. Потому что после падения Люцифера делить с тобой трон должна была Веста, как его истинная противоположность, — следом он заговорил уже обычным голосом: — Ты жалок, Гавриил. Серафим, погрязший в грехах, не может управлять Раем и уж тем более корить людей за подобное поведение. Не имеет на это права.       — Не выставляй меня виновником произошедшего. Они были зачинщиками войны между ангелами и понесли заслуженное наказание! — Гавриил, окончательно выйдя из себя, гневно расправил золотые крылья, закрывая ими свет ярких райских звёзд. Иегудиил, понимая, что вновь разбирать произошедшее сейчас бесполезно, разочарованно покачал головой.       — Я тоже буду делать то, что считаю нужным. А ты, если ещё раз влезешь в сознание человека, будешь иметь дело с Отцом, — серафим хмыкнул, собираясь улетать. — Уж он с тобой церемониться не будет.       — Иегудиил, — позвал его Гавриил, заверяя напоследок: — Если ты помешаешь моим планам — я закрою тебе доступ в материальный мир. Поэтому — не лезь. — младший серафим лишь раздражённо закатил глаза, спрыгивая с обрыва и молниеносно расправляя белоснежные крылья.

***

      Очнувшись на мягкой свежей траве, Веста подумала, что вновь попала в место, где обычно встречается с Гавриилом. Однако, когда она пришла в себя после перемещения в духовный мир и оглянулась, охнула от удивления — считая, что с помощью серафима она повидала уже много чудес, теперь Веста с уверенностью могла сказать, что неизведанная красота ещё осталась и сейчас была прямо перед ней. Казалось бы, ничего необычного: закат солнца, распыляющий лучи на розовые облака и где-то играющий вишневым и алым, а где-то уже переходящий в более тёмные сиреневые оттенки. То тут, то там мелькали первые звезды, периодически обращая на себя внимание очередным сверканием. Веста никогда не была на такой высоте. Она сидела на самом краю обрыва и, вытянув руку, коснулась проплывающего рядом облака, с восхищением пропуская через пальцы его обволакивающую густоту и невесомость.       Внезапно краем глаза Веста заметила движение и, повернув голову, шокировалась ещё больше: в десятке метров стояла… она. Правда выглядела гораздо младше и носила на спине чудесные, со слегка волнистыми перьями, белые крылья.       Вот это точно сон. Самый обычный. Очевидно, Гавриила ждать не придётся.       Но что-то внутри остановило Весту от того, чтобы подойти к ребёнку ближе, поэтому она с расстояния продолжила наблюдать за маленькой копией себя.       Девочка попеременно расправляла крылья, иногда пыхтя, будто выполняла упражнение. Давалось ей это не так легко, но после десятого раза крылья начали более уверенно складываться.       — Вижу явный прогресс, — довольно отметил вышедший из леса небожитель. Из-за чёрных крыльев Веста не была уверена в том, что он является ангелом, но, не замечая напряжения между ним и своей копией, подумала, что неизвестный всё же не представляет опасности. От него исходила мощь, невероятная тяжёлая аура, и разведчице оставалось только догадываться, насколько велика его сила. Впрочем, один его вид вызывал одновременно страх и восхищение: таких высоких людей Веста не встречала в принципе, да и Гавриил был несколько меньше. Девочка радостно повернулась к темнокрылому, с улыбкой хлопнув в ладоши.       — Люцифер, я почувствовала твоё присутствие, ещё когда ты только подлетал к долине.       — Твои слух, обоняние и зрение развиваются быстрее, чем способность летать, — заметил он, потрепав малышку по белоснежным волосам. На фоне более тёмного Люцифера она была белым контрастирующим с ним пятном. — Но серафиму важно владеть собственными крыльями на высшем уровне.       — У меня получается подняться над землёй, но свободный полёт — это… — девочка сникла, неуверенно опустив взгляд к стопам. Заламывая пальцы, тихо произнесла: — Это так страшно… Но меня всё равно тянет к небу.       — Мы же бессмертные существа. Ты не умрёшь, даже если свалишься с этого обрыва, — Люцифер сжал ладонью её щёки, заглядывая прямо в зелёные глаза. — Начни лететь, а я буду рядом. Если упадёшь — я поймаю тебя. — нервно вздохнув, она доверчиво кивнула старшему ангелу, беря его за руку и понемногу начиная взмахивать крыльями.       Веста наблюдала за тем, как малышка поднимается, с замиранием сердца. То ли она настолько прониклась к этому ребёнку, то ли событие само по себе было волнительное, но разведчица облегчённо улыбнулась, расслабляя плечи, когда девочка воспарила над головой Люцифера. Он осторожно отпустил её руку и кивнул в сторону облаков, где уже не было надёжной земляной опорой.       — Пролети хотя бы небольшое расстояние, Веста. Это не так страшно, как кажется. Когда поймаешь кураж — даже волноваться перестанешь. — когда малышка скрылась за одним из облаков, демонстрируя сквозь белоснежную гущу только свой нечеткий силуэт, Люцифер поддерживающе похлопал ей, кинув гордое «молодец».       И эта картина была бы невероятно трогательной, если бы не одно «но».       Арлерт непонятливо вылупилась на ангела, пытаясь определить, почему он назвал свою младшую «Вестой». Разведчица с самого начала ведь заметила между этим ребёнком и собой подозрительное сходство, но подумала, что это может быть обычное совпадение. Но ещё и одинаковые имена…       — Их отношения выглядят очень тёплыми, как считаешь? — Веста испуганно дернулась, совсем не заметив кого-то за своей спиной. Она завизжала, съехав к самому краю обрыва и почти падая с него, но вдруг чужие руки уверенно подхватили её, и через мгновение Веста уже была в безопасности.       — Фануэль? — серафим удивлённо округлил глаза, затем широко улыбнувшись и обнажая ряды ровных белых зубов.       — Кажется, твоя память возвращается быстрее, чем мы ожидали, — замечая непонимание в глазах девушки, он догадался, что даже назвав ангела по имени, Веста всё равно не помнит, кем он ей приходится: — Однако они отрывочны. Но я уверен, скоро ты сможешь собрать воедино весь пазл. — она заинтересованно оглядела Фануэля, отмечая, что из всех уже известных ей ангелов он больше всего похож на человека: внешность была довольно обычной, разве что цепляли светлые голубые глаза. Ростом он был значительно выше самой Весты, но до тех же Гавриила или Люцифера не доставал. Заглянув за спину ангела, разведчица восхищённо вытянулась в лице.       — Твои крылья… — бледно-вишневых перьев девушка ещё не видела, посему сразу же приблизилась к ангелу. Он, поняв её намерение, довольно вытянул крыло, демонстрируя его в полную длинную и позволяя прикоснуться к пушистым концам.       — Неплохие, правда?       — Очень красивые. Такого цвета я ещё не встречала.       — Крылья каждого из семи серафимов отражают его сущность и силу. Я — покровитель человечества, государств и городов, — объяснял Фануэль, краем глаза наблюдая за мельтешащими сбоку образами. — И цвет моих крыльев символизирует людей.       — А Люцифер? — Веста кивнула в сторону темноволосого ангела. — Он тоже серафим?       — Да. Он соткан из тьмы, поэтому и имеет такие крылья. У обычных ангелов и архангелов они белые или сероватые, — видя, как разведчица периодически кидает взгляд на свою маленькую копию, Фануэль по-доброму усмехнулся и поспешил объяснить: — Сейчас мы находимся в твоём воспоминании. И этот маленький ангелочек — ты.       — Я? — не поверила Веста, но затем, вспомнив слова Гавриила о своей «истинной сущности», задумчиво нахмурилась. — Ну, это возможно, если верить рассказам Гавриила. Но погоди, разве ты можешь проникать в моё сознание?       — Это правда, что ты необычный ангел, — согласился Фануэль. — Об этом тебе проговорился Гавриил? О сознании?       — Он сказал, что при всей своей власти не может влезть ко мне в голову. Я думала, это относится и к другим серафимам.       — Проникновение в чужую голову — индивидуальная особенность Гавриила. Другие так не могут.       — Но ты…       — Как я и сказал, моя власть распространяется на всех людей. Это правда, что ты не человек, но пока находишься в этом теле, я всё-таки могу использовать свою силу, хоть и не в полную меру. К тому же, я затрачиваю для этого очень много энергии.       — Тогда, — Веста вдруг всполошилась, бегая по чертам лица серафима. — Ты пришёл, чтобы рассказать мне о том, что произошло? Почему я среди людей, если являюсь ангелом?       — Нет, я просто хотел тебя увидеть, — он притянул девушку к себе, заключая в крепкие объятия. — Прости, я не могу рассказать то, что ты хочешь знать, это запрещено. Но скоро ты сама всё вспомнишь, — прошептал он, нежно целуя Весту в макушку. — До этих пор мы сами отправляли твою душу в наш мир, когда ты засыпала, но ты можешь приходить самостоятельно. Пользуйся этим с умом. — когда Фануэль отстранился, разведчица поняла, что их разговор подходит к концу.       — Погоди! Я ещё о многом хочу спросить!       — Я не так силён, чтобы дать нам больше времени, — с горестью ответил ангел, опуская уставшие крылья к земле. — Не рассказывай Гавриилу об этом разговоре и постарайся быстрее вернуться домой, Веста.       — Домой?.. — но Фануэль уже исчез в облаке вишневой пыли, в мгновение сдуваемой ветром, не оставляя от себя и перышка.       Веста ещё некоторое время смотрела на место, откуда исчез серафим, затем расстроенно поворачиваясь к заходящему солнцу.       Её воспоминание. Рассматривая окружающие объекты, девушка заметила, что многие из них действительно выглядят размытыми. Наверное, в тот момент она не зацикливала на них внимание.       Зарывшись ногами в мягкую траву, она улеглась поудобнее звёздочкой, блаженно прикрывая глаза и ощущая ветер на коже. Так спокойно. Веста слышала верещание маленькой копии себя, поддержку Люцифера, свист и скрежет необычных насекомых, населявших это место. Но больше обращая внимание на ангелов, вдруг почувствовала полное умиротворение и уверенность.       Раз память возвращается к ней, то скоро Веста наконец узнает о том, кто она такая, о своих настоящих родителях. Получит ответы на все интересующие вопросы. И потом вернётся в Разведкорпус к Леви, Армину и друзьям. По другому и быть не может.       Сдавшись в плен сонливости, она на мгновение прикрыла глаза, поддаваясь тёплому вечернему ветру и, незаметно для себя, возвращаясь в материальный мир.

***

      Веста привычным маршрутом направлялась к библиотеке, рассуждая о прожитых неделях во дворце. Пока она так и не нашла способ вернуться в Разведкорпус, посему приходилось исполнять некоторые обязанности, которые возлагались на неё, как на кандидатку в жены принца. И хоть первые дни Веста всячески отлынивала от дел, выказывая свое недовольство происходящим, потом смирилась и нашла некоторые занятия даже полезными. Ей наняли учителей по танцам, этикету, экономике и организации. В свободное время девушка старательно отрабатывала заученные с Майком упражнения и приёмы, развивая чувства, и просто выполняла норму физической нагрузки, надеясь успеть вернуться в корпус к весеннему экзамену.       Кроме того, Веста таки смогла связаться с главным лекарем дворца и договориться заниматься с ним. Август сначала отнёсся к этой идее весьма скептично, но пришедший на помощь Льюис смог выпросить разрешение у врача.       С Филиппом девушка встречалась лишь во время приемов пищи. В последнее время принц был занят устройством территории Розы, на которую недавно было совершено псевдо-нападение титанов. И хоть монстры, как оказалось, Стену не прорвали, недолгая эвакуация жителей значительно ударила по экономике страны. А власть до сих пор не могла восстановить её после пролома Стены Марии. Теперь же Филипп всерьёз задумался о реформах, все свободное время просиживая в кабинете со своими советниками, чтобы ко дню коронации быть уже полностью готовым постепенно повышать уровень жизни населения. Поэтому с Вестой общаться не очень получалось, но принц решил на некоторое время оставить её в покое, давая привыкнуть к новому месту жительства. Конечно, он прекрасно понимал, что поступил с разведчицей несправедливо, тем более предъявил ультиматум, но того требовало его положение. Теперь же он просто надеялся, что она хотя бы немного поймёт его и пойдёт навстречу.       Веста с сожалением понимала, что жить во дворце не так уж и плохо. Всё же глупо было отрицать, что эти условия значительно лучше, чем в Разведкорпусе. К Филиппу она теперь относилась нейтрально: принц так и не попросил прощения за тот разговор и, в принципе, свои действия, но девушка прониклась к нему уважением, видя, как много он работает для блага страны. Филипп за трапезами обычно делился с ней некоторыми своими идеями, узнавая её мнение, как человека, повидавшего реальную жизнь провинций. И хоть Веста разговаривала с ним в основном по делу, напряжение между ними сошло на нет.       Однако девушка тосковала. На несколько писем командору и друзьям, которые она отправила уже давно, ответа так и не получила, отчего в голову закрылась пугающая мысль — они действительно не попытаются её вернуть. Веста надеялась, что её найдёт Ру, но верный друг не прилетел, поэтому девушка действительно загналась бы, не будь будни расписаны по часам. Хотя перед сном она всё равно не справлялась с грустью, понемногу впадая в отчаяние и нуждаясь хотя бы в небольшом луче света в этом дворце. Ощущение одиночества, доселе незнакомое, било больнее хлыста. Веста не считала Верони и Льюиса друзьями, понимая, что с ней они сближаются во многом из-за положения и приказа Филиппа. А больше положиться во дворце и не на кого было.       Прохаживаясь мимо стеллажей, Веста цепко вытаскивала нужные книги, пробегаясь кончиками пальцев по корешкам и едва останавливаясь на названиях. Библиотека была невероятно огромной, Верони была права, когда говорила, что здесь интересно. Тем ещё развлечением было хотя бы найти выход, ибо Веста терялась каждый раз, как приходила, постоянно опаздывая на уроки танцев. Впрочем, классические танцы получались у разведчицы не так хорошо, как ожидалось, поэтому она старалась не волноваться по этому поводу.       Внезапно по главному коридору пробежало голубое пятно, которое Веста едва уловила краем глаза, и, постояв некоторое время в замешательстве, разведчица рванула за ним. Спустя пару секунд в поле видения показалась скрилла, всё сильнее удивляя девушку.       — Эй, белочка, — хоть орешков у Весты с собой не было, она всё равно присела на корточки, протягивая к зверьку руку в надежде приманить его. И скрилла откликнулась, только вместо ожидаемого она описала круг около девушки, будто призывая следовать за ней, и побежала в сторону. Весте ничего не оставалось, как идти туда же. Арлерт ожидала, что скрилла приведёт её в какое-то потайное место (возможно из-за того, что постоянно думала именно о нём), но зверёк прибежал к небольшой площадке с диванчиками и низким столом, за которым одиноко сидел незнакомый разведчице мальчик.       Она огляделась и прислушалась, отмечая, что помимо них в помещении никого больше нет. Но ребёнок был слишком ухожен и богато одет, чтобы принять его за сына кого-то из прислуги. Мальчик, заметив стоявшую у стеллажей девушку, неуверенно взглянул на неё, не приглашая к себе, но и не прогоняя. Он был по-детски красив и похож на ангела: блондинистые, почти белые волосы кудряшками обрамляли лицо, выделяя на фоне общего светлого силуэта пронзительные голубые глаза. Ребёнок заинтересованно склонил голову на бок, хлопнув несколько раз длинными ресницами.       — Ты… Томас? — предположила Веста, заправляя за ухо выбившуюся прядь волос. Мальчик кивнул, продолжая разглядывать девушку. — Меня зовут Веста. Я… — она на мгновение запнулась, не желая представляться кандидаткой. Через мгновение улыбнулась, выдавая: — Гостья принца Филиппа. Ты здесь один?       — Один, — голос его был нежный и слегка высоковатый, мальчик приятно протягивал гласные.       — А взрослые где? Ну, няни…       — Моя няня ушла к маме, а я решил остаться здесь, — он кивнул на цветные карандаши. — Порисуешь со мной? — Веста присела рядом с ним на пол, замечая на бумаге изображение скриллы. Хохотнула, при этом отмечая, что получилось довольно похоже. — Как его зовут? — зверёк сидел прямо на столе перед ними, тонкими лапками прочесывая пушистый голубой хвост и периодически издавая «вух-вух», такое непохожее на звуки обычных животных.       — Это скрилла.       — Я не встречал его в учебниках, — ребёнок быстро перелистнул несколько страниц лежавшей рядом книги, останавливаясь на обороте с нужными изображениями и тыкая в одно из них: — Но это же белка, да? Только водная?       — Почему ты решил, что она — водная? — скрилла тем временем прыгнула прямо на плечо Весте, оборачивая хвостом её шею и удобно усаживаясь.       — Раз рыжие белки обитают на деревьях, то голубые должны жить в воде.       — Логично, — согласилась разведчица, кулаком подпирая щёку. — Я не так много знаю о скриллах, но они живут с ангелами. Те используют их примерно, как мы — почтовых голубей.       — Хорошо, что ты веришь, что ангелы существуют, — заметил Томас, внимательно глядя на зверька на плече девушки и доверчиво протягивая к нему руку. — Моя мама тоже часто говорит, что они следят за нами.       — И охраняют, — маленький принц на это дополнение улыбнулся, довольно взглянув на Весту. А она почувствовала некоторое облегчение, найдя контакт с кем-то, ещё не заинтересованным в корысти и интригах. Но вдруг он посмотрел куда-то за спину девушки, в следующую секунду ещё более растягивая улыбку.       — Брат! — Томас резко подскочил с места, вприпрыжку добегая до Филиппа. Тот на лету подхватил ребёнка, умещая его на руках. Веста не поворачивалась, про себя отмечая, как сильно знакомство с младшим принцем ослабило её бдительность. Впрочем, сейчас это было не так важно.       — Привет, Том, рад тебе, — разведчица ещё не видела такого счастливого Филиппа. Он улыбался и в её присутствии, но это было скорее обычным проявлением вежливости, а сейчас парень выглядел настолько живо с братом на руках, что Веста невольно залюбовалась этой картиной и сама искренне улыбнулась. Филипп, обратив теперь внимание на девушку, приветливо кивнул ей. — Здравствуй, Веста. Вижу, знакомство с Томом приподняло твоё настроение. Любишь детей?       — Как их можно не любить? — пожала плечами Веста, поднимаясь с пола и быстро расправляя складки на юбке. — Дети — цветы жизни.       — Здорово, что ты так считаешь, — далее принц обратился к брату: — Ну что, чем похвастаешься?       — Я нарисовал… — Томас на мгновение нахмурился, припоминая новое слово, и затем радостно воскликнул: — Скриллу!       — Кого?       — Это белка такая, — ребёнок замотал ногами, призывая поставить его на пол, а после метнулся к листу и протянул его Филиппу.       — Ну что же, красивая получилась… белка, — наблюдая полнейшее недоумение на лице парня, Веста не сдержала смеха, подходя ближе к нему.       — Между прочим, получилось очень похоже, — заметила она.       — Да? Значит, просто я давно не был в лесу. — вздохнул Филипп, покачивая головой и вызывая у разведчицы ещё больший хохот.

***

      — Мы с Томом довольно дружные, да, — спокойно рассуждал Филипп, отрезая кусочек жирного стейка. Веста откинулась на спинку стула, понимая, что за всю свою жизнь не видела столько мяса, сколько съела за эти несколько недель. — Я рад, что у меня есть младший брат, и что у него есть я. Отец относится к нему… нейтрально. А мальчику в таком возрасте нужно не только женское внимание.       — Том — очень милый мальчик. И у него правда здорово получается рисовать, вы наняли ему учителя?       — Наймём в следующем году. Полный образовательный курс у принцев начинается с пяти лет. А ему пока только четыре.       — Но говорит он уже очень уверенно, — удивилась Веста. — И читает здорово. Я в таком возрасте только по слогам читала.       — Твой уровень грамотности естественно отличается от дворянского, — хоть по выражению лица и можно было догадаться, что Филипп не хотел оскорбить девушку, а просто считал это обыденным фактом, Веста недовольно свела брови к переносице. Впрочем, раз учителя по грамоте ей не нанимали, значит, её всё же считают достаточно образованной. — В Шиганшине вряд ли кто-то смог бы также обучить ребёнка.       — Нас учили родители, в укрепрайонах и городах Марии это было обычным делом. Хотя и на территории Стены Розы не так много школ.       — Я хочу изменить эту ситуацию в ближайшем времени, — Филипп, отложив столовые приборы, взглянул на девушку. — Но помимо обычных школ создать ещё и высшие образовательные учреждения. У нас не хватает специалистов, а мастера едва ли соглашаются брать к себе в подмастерья больше двух человек. Поэтому я хочу устроить такие места, где специально приглашённые мастера могли бы обучать себе преемников. Группу из, скажем, десяти человек.       — Сомневаюсь, что на такое предложение откликнутся сразу. Тогда надо либо предлагать хорошую плату за такое обучение, либо… в противном случае, мастер вряд ли променяет свой станок на обучение незнакомых людей — будущих конкурентов.       — Зарплата естественно будет выше среднего дохода мастеров, но также я хочу приглашать людей, уже отошедших от работы. Тех, кому ещё не тяжко будет что-то показать на практике, но и имеющих огромный опыт.       — А что насчёт учеников? Высшие учреждения тоже ведь будут платными, как и обычные школы?       — Обучение в школе станет бесплатным. Нам нужно повышать грамотность населения. Про высшие учреждения пока сказать не могу — сначала мне необходимо получить ответы от вероятных спонсоров.       — Спонсоров?       — Именно. Казны и даже будущих налогов на эти постройки не хватит — нынешний Дворянский Совет всё разворовал, но отец мало что делает, чтобы это остановить. А деньги нужны и на государственные нужды. Поэтому я собираюсь сразу же после коронации распустить этот Совет.       — В таком случае тебе не дадут спокойно править, — с сожалением заключила Веста, опираясь подбородком на руки.       — Они уже сейчас мне ставят палки в колёса, — усмехнулся Филипп. — Не удивлюсь, если и моя прошлогодняя болезнь — их рук дело. Все боятся «чистки», потому что знают — мне не работающие люди на главных постах не нужны. И поэтому сейчас мне необходима поддержка, Веста, — он пристально посмотрел на девушку. — Кандидатка, выбранная дворянами, естественно будет впихивать мне их идеи. А ты — не будешь.       — Это потому, что дворянство мне не нравится ещё больше, — закатила глаза разведчица, мотнув головой. — А тебя я просто уважаю.       — Это явный прогресс в наших отношениях, — улыбнулся Филипп. Веста его радости не разделяла, но решила не острить, и потому промолчала. — Кстати, попробуй вот это, — он пододвинул девушке стакан с непонятной холодной массой, и она недоуменно взглянула на принца. — Это мороженое. Наш повар придумал его недавно и назвал «крем-брюле». Попробуй, ты же любишь сладкое. Думаю, тебе понравится, — Веста ещё пару секунд рассматривала необычное угощение, затем всё-таки набрав немного ложкой. Понюхала, ощущая лишь холод вместо какого-то яркого запаха, но поняла, что сахар в этом десерте определённо присутствует. Погрузив мороженое в рот, пискнула, на мгновение сморщив нос. — Не понравилось? — уточнил принц, стараясь не выказывать особо разочарования.       — Не знаю… Просто не ожидала, что оно настолько холодное, — на вопросительный взгляд Филиппа добавила: — У меня очень чувствительные зубы.       — Запомню. И кстати, я впервые вижу, чтобы кто-то так открыто нюхал еду. — со смешком сказал он. Веста на это только равнодушно пожала плечами, совсем не собираясь рассказывать о своём особом обонянии.

***

      Моблит устало вздохнул, после долгих поисков таки найдя нужные засушенные травы.       — Без Весты тяжко приходится, — отметил он, подходя к Ханджи. — Она отвечала за наш склад и рассортировала всё по-своему. Это удобно, конечно, но я не особо вникал в эту систему, и теперь приходится мучиться с этим.       — Почему бы тебе не переставить все, как было до неё?       — Сортировка Весты практичная сама по себе. Просто нужно больше времени, чтобы освоиться с ней.       — Какой смысл менять что-то, если Веста скоро вернётся и вновь будет отвечать за склад? — буркнула Аксия, недовольно сводя брови к переносице. Ханджи виновато посмотрела на подчиненную, оставляя её без ответа. Майор так и не сказала своему отряду о решении Эрвина, но большинство и сами поняли, что к чему. Единственной, кто преданного продолжал ждать возвращения Арлерт, была Аксия. — Когда командор собирается за ней поехать? Уже месяц прошёл.       — У Разведкорпуса сейчас много других проблем, сначала надо разобраться с ними.       — С чем, например? — вспылила Аксия, ударяя кулаком по столу прямо перед Ханджи. — Ты на протяжении всего этого времени говоришь так, но на деле мы днями сидим в корпусе. Сейчас у нас вообще нет никаких дел кроме патрулирования территории и тренировок: УПМ в такой холод использовать не практично и травмоопасно, поэтому мы толком и не заняты. А с Вестой неизвестно что делают во дворце. Так почему мы не можем поехать туда и забрать её?!       — Потому что её отвезли туда в роли невесты, — нехотя призналась Зоэ, наблюдая, как вытягиваются в удивлении лица разведчиков. Эрвин просил не распространяться об этом, но Ханджи было трудно наблюдать постоянные метания Аксии. Всё же девушка за всё время службы общалась в основном с Вестой и очень сильно сблизилась с ней.       Без Арлерт было странно. Ханджи привыкла к её обществу, к тому же, Веста была больше других активна на тренировках Эрена, в основном из-за личной к нему привязанности, и не давала другу навредить себе. Для Зоэ было необычно осознавать, что подопечная уже не с ними, но при этом жива и здорова (во всяком случае, Ханджи надеялась на это). У майора ещё не было солдат, уходивших впоследствии в отставку. И хоть разведчица очень скучала по белому маленькому ураганчику, постоянно мельтешащему рядом, верила, что во дворце Веста нашла своё место. Ханджи за время их совместной службы действительно привязалась к Арлерт и желала ей только самого лучшего. А подле принца жизнь правда обещала быть спокойнее, чем на вылазках, где она может оборваться при любой встрече с титаном.       Аксия тем временем потихоньку свыкалась с чином сержанта. Особых полномочий он не добавлял, но сокурсники, до сих пор остававшиеся рядовыми, смотрели на девушку с завистью. Новое звание было получено Аккерман после того, как она с разведчиками вернулась из недавней вылазки, целью которой было вернуть Эрена. Командиры отметили её заслуги в том, что Аксия спасла и доставила в корпус майора Майка, даже с повреждениями остававшегося одним из наиболее значимых для Разведкорпуса солдат. А затем она отличилась и на вылазке, где показала виртуозные боевые навыки и умение работать в команде (а биться ей довелось в паре с капитаном Леви).       Помимо неё звание сержанта в итоге присвоилось и Весте — Ханджи посчитала, что спасение Майка неплохо компенсирует несданный норматив на осенней аттестации.       — Ч-чего? В роли какой ещё невесты? — не поверила Аксия, ошарашенно отступая на шаг.       — Это не по её воле, однако, закон позволяет кронпринцу выбрать в жены любую девушку королевства, — с досадой объяснила Ханджи. — Поэтому мы вряд ли увидимся с Вестой в ближайшее время. — Зоэ не стала останавливать стремительно выбежавшую из лаборатории разведчицу, лишь проводила её грустным взглядом. А Аксия тем временем готова была уже что-то сломать, желая выплеснуть негативные чувства в какое-то действие. У неё снова отобрали близкого человека.       Аккерман мрачно двинулась в сторону зала, надеясь, что там ей никто не помешает. Ладони с внутренней стороны уже начинали неприятно саднить от впившихся в них ногтей, но разведчица не обращала на это никакого внимания.

***

      Правильной осанке уделялось также много времени, как и этикету. Эти две составляющие вообще считались одними из главных достоинств молодых дворянок. Веста, толком не обученная даже основам грациозной, лёгкой походки, была для Инессы настоящим сокровищем: дисциплинированная разведчица без пререканий выполняла любые приказы гофмейстерины. И хоть до идеала было далеко, у девушки всё же проклёвывались задатки настоящей леди. Брикс повидала много юных особ, и с грустью могла сказать, что ценность реальной элегантности постепенно падает перед обычным милым личиком и симпатичным сложением. Сейчас красавицы учились искусству соблазнения (тайно, конечно же, но при том этот факт был известен всему светскому обществу). Больше внимания уделяли тому, как очаровательнее улыбнуться или незаметно слегка приподнять подол платья во время разговора на каком-нибудь диванчике, чтобы продемонстрировать кавалерам прекрасные тонкие щиколотки и обязательно кого-то влюбить этим в себя. Нынче вообще общество, по мнению Брикс, сильно деградировало, а современная молодёжь стала пошлой, и иногда вовсе не скрывала своих порочащих намерений.       Инесса строго-настрого запретила своим юным помощницам даже приближаться к основному кругу молодых дворян такого поведения. Да, общаться фрейлины будут меньше, но разве это не ничтожная цена за сохранение действительно важных ценностей? Нынешние девушки были на редкость легкомысленные, и использовать их хитрым юношам совсем не составляло труда. Поэтому в последние годы высший свет постоянно сотрясали новости об очередном скандале, расторгнутой помолвке или дуэли.       С Вестой в этом плане Инессе было работать значительно проще: разведчица была далека от всех этих событий и до сих пор не проявляла к ним особого интереса. А военная служба, как считала Брикс, выбила из неё всё желание развлекаться с парнями.       — Хорошо, мисс Арлерт, сегодня ваш прогресс заметен, — коротко похвалила гофмейстерина девушку, удостаивая её полуулыбкой. — Далее вас ожидают на уроке классического танца, а затем отправляйтесь в ванные комнаты.       — Нельзя ли мне справиться с этим самой? — аккуратно уточнила Веста, за месяц пребывания во дворце отлично запомнив, что повышать голос, ругаться или даже просто высказываться недостаточно уважительно в присутствии Инессы — страшная ошибка. Брикс, конечно, физических наказаний не применяла, но от одного её недовольного выражения лица Арлерт тряслась так сильно, будто снова оказывалась впервые один на один с титаном.       — Нет, нынче вас ждёт особая ночь, — по истечении месяца загружать Весту стали вдвое больше. Теперь она отчётливо чувствовала — время для адаптации подошло к концу: обувь и корсеты стали постоянными спутниками, а помимо Верони разведчицу сопровождали теперь ещё две девушки. Сколько Веста не пыталась их разговорить, фрейлины в основном отмалчивались или отвечали односложно, и поэтому совершенно ей не нравились, хоть и в открытую против своей небольшой «свиты» Веста ничего не говорила. Она вообще умалчивала о многих своих неудобствах и недовольствах, считая, что ничем не заслужила такое к себе отношение. Просто хотелось домой, и мысли о Разведкорпусе порой затмевали даже самые большие дотошности прислуги или других жителей дворца. Разведчики так и не вышли на связь, поэтому девушка уже потеряла всякую надежду на возвращение. Без друзей было плохо. Без Леви и Армина было ужасно. И хоть внешне Веста оставалась приветливой с окружающими, внутри она медленно увядала. Но теперь научилась по-настоящему качественно скрывать свои чувства. — Сегодня для вас откроются покои принца, и вы проведёте первую совместную ночь. — Веста поклонилась, давая понять, что осознаёт степень важности сегодняшнего события. Комментировать ситуацию не хотелось совершенно, но когда она уже шла по коридору в зал для танцев, по щеке всё же скатилась одинокая горестная слеза, которую девушка упрямо смахнула с белоснежного лица.       Верони и Льюис давно рассказали, что её ждало. Конечно, по правилам пара могла проводить вместе ночь только после свадьбы, но в случае с принцем дела обстояли иначе: из-за неустойчивого положения в любой момент его могли убить или отравить, посему король торопил Филиппа по вопросу рождения наследника. И сказал, что наилучший расклад был бы в том случае, если к коронации Веста уже будет носить под сердцем ребёнка.       Почему такие темы обговариваются, если ещё даже окончательно не выбрана невеста принца, почему абсолютно все во дворце исключают кандидатуру Томаса, как следующего после Филиппа наследника престола — никто не говорил. И как бы Веста не пыталась узнать истину, все лишь отмалчивались, глупо пожимая плечами.       — Меня вообще собираются знакомить со второй кандидаткой? — спросила девушка, стрельнув взглядом в сторону Верони. Фрейлина ещё с момента выхода подруги от миссис Брикс заметила, как испортилось её настроение, хоть Веста и старалась всячески не подавать виду.       — Нет. Это опасно, — когда Арлерт заинтересованно повернулась к Присцен, та продолжила говорить шепотом, лишая возможности других девушек подслушать их беседу: — Та кандидатка… Очень плохой человек. И если узнает твою личность — попытается избавиться от тебя любыми способами.       — Не мудрено, она ведь всю жизнь готовилась к тому, чтобы стать королевой, — равнодушно заметила Веста. — Почему все так уверены, что Филипп в итоге выберет меня?       — Ещё ни разу за всю историю не было иного исхода. Фактически, существование второй кандидатки — банальная формальность, если кронпринц сам приводит во дворец девушку. Были случаи, когда будущие короли не искали себе жён, и тогда их им выбирал Дворянский Совет. Но у Филиппа есть ты, так что ваша ситуация в корне отличается. — Веста лишь кивнула, более не проронив ни слова. Она приняла для себя непростое решение, уже устав пытаться сбежать или найти другую помощь.

***

      Веста едва сдерживала слёзы, теребя в руках ленточку, которую она так и не сняла с руки. Ленточку Мины. Прокручивая в голове все счастливые моменты, девушка отчаянно хотела вернуться назад. Но не складывалось. И она уже не могла выбраться из этого омута, обессиленно падая на самое его дно.       Девушка не помнила, как её обмывали несколько служанок, трясясь буквально над каждой деталью её внешнего вида и стараясь получше натереть душистыми травами худое тело. Не помнила, как её одели в полупрозрачную кружевную сорочку, и даже не рассматривала элемент одежды. Не помнила, как фрейлины щебетали над ней, пытаясь поддержать перед самой важной ночью в жизни каждой леди (хотя ещё ранее Веста удивлялась, как кто-то вообще без каких-либо проверок и заключений врачей определил, что она невинна), и аккуратно замазывали веснушки и множество шрамов на руках, причитая, какая Веста бедная, что носит такие уродливые рубцы на красивых запястьях. Она вообще большую часть этого дня пребывала в прострации, не обращая внимания на то, что творится вокруг, и лишь подавляя желание кричать. Она любила Леви и совсем не хотела оставлять его так. Любила Армина и корила себя за то, что не успела попрощаться. Любила Аксию, Микасу, Кири… Всех, кто сейчас был в тысячах километров от неё.       Веста всеми силами пыталась не выдать своих истинных эмоций, равнодушно улыбаясь прислуге, готовившим её к ночи с принцем. Это выражение лица словно приклеилось, не желая больше отрываться. А девушке от этого только лучше. Главное, чтобы никто вокруг не заметил пустого взгляда уже не светящихся глаз. Умывшись напоследок прохладной водой, она пару раз глубоко вздохнула, собирая мысли в кучу. Действовать следовало чрезвычайно быстро.       Когда Филипп зашёл в комнату, и они остались наедине, девушка тут же стремительно рванула к окну, а Фриц даже опомниться не успел.       — Веста, что происходит?       — Не приближайся, — рыкнула она, не замечая уже скатывающиеся от безысходности слезы по щекам. Другого варианта развития событий Веста не видела: если попытается покалечить принца, то у Разведкорпуса могут быть серьёзные проблемы. Но и отдаться другому мужчине тоже нельзя, всё же девушка собиралась быть преданной любимому человеку до последнего. Сбежать вряд ли получится — вокруг много стражи, да и здание устроено так, что не за что даже зацепиться, чтобы спрыгнуть с четвёртого этажа без происшествий или наоборот подняться на крышу. — Не пойми неправильно, Филипп, — судорожно всхлипнула Веста, мысленно находясь совсем не во дворце. Душой она была в корпусе, прося прощения у близких и всех тех, кто когда-либо помогал ей выжить. К сожалению, все их действия теперь станут напрасными. — Я не считаю тебя плохим человеком, но мои душа и тело принадлежат другому. И я лучше умру, чем предам его, — на последних словах Веста уже откровенно рыдала, одной рукой сжимая распахнутое настежь окно. Последние мысли были только о Леви. И было чертовски больно уходить с такой давящей солёной тяжестью на душе. С огромным комом в горле. — Да простит меня Бог, — прошептала тихо, отпуская руки.       Принц кинулся к девушке, но та уже отступила, чувствуя, как вместе с сорвавшейся с подоконника ногой сердце уходит в пятки от страха и отчаяния. Впрочем, Веста знала — о своём выборе она не жалеет.       Филипп успел.       Схватил её за талию, не давая покончить с собой, и даже терпел судорожные попытки девушки вырваться из его хватки. Сейчас она была похожа на маленького дикого зверя: растрёпанная, красная от слёз и гнева, Веста била его руками и ногами, рыча. Когда кронпринцу надоело пытаться её успокоить, он сбросил девушку с рук на пол, нервно запуская пятерню в волосы. И она даже, кажется, хотела накинуться на парня, чтобы после снова выпрыгнуть из окна, но Филипп рвано выставил руку вперёд, с долей отчаяния раскрывая свой самый главный секрет:       — Да остановись уже! Я… — его взгляд заметался по комнате, сбивая с толку Весту. В следующий момент Филипп на выдохе сказал: — Я не собирался прикасаться к тебе. Потому что люблю другого.       — Д-другого? — с заиканьем переспросила Веста, широко распахивая от удивления глаза. Ошарашенно встала на ноги, совсем не замечая ледяного ветра, бившего прямо ей в лицо и развивавшего и без того растрёпанные волосы.       — Мы с Льюисом уже несколько лет вместе. Тайно. — разведчица всё ещё не находила, что ответить, неверяще смотря на принца.       В следующий момент прямо из стены послышался какой-то шорох. Филипп бросился к месту, откуда он исходил, и поспешил отодвинуть шкаф. Через пару секунд из прохода в стене вышел Присцен, удивлённо рассматривая друзей.       — Вижу, вы и без меня тут веселитесь, — отметил он, обеспокоенно замечая заплаканное лицо Арлерт. — С тобой всё хорошо? — уточнил камергер, переглядываясь с принцем.       — Нет… — Веста устало сползла по стене вниз, закрывая лицо руками и истерично посмеиваясь, покачивая головой. Филипп, тяжело вздыхая, протёр рукой лицо.       — Нас всех ждёт долгий разговор. — заключил кронпринц, затем наконец закрывая окно.