Потерянные крылья

      Льюис суетливо бегал из комнаты в комнату через тайный проход в стене, принося Весте различные предметы, чтобы как-то её успокоить. Камергер давно заметил, что на протяжении последней недели девушка постоянно грустила, но никак не мог предугадать такой исход. Сейчас он заботливо завернул её в большое махровое одеяло, усаживая на кресло, с помощью подушек устраивая Весте «гнёздышко». Подал горячего молока с мёдом, продолжая с беспокойством наблюдать за трясущимися бледными девичьими руками. «Хоть бы не простыла» — подумал мимолетно, затем оборачиваясь к притихшему Филиппу. Тот, находясь мысленно явно не в этой комнате, расстроенно что-то обдумывал. Льюис примерно понимал его чувства — Филипп испытал огромный стресс, когда Веста чуть не выпрыгнула из окна. Да и вообще во дворце за всю их жизнь не было самоубийств или даже намёков на них.       Присцен тихо подошёл к кронпринцу, поддерживающе кладя руку ему на плечо и мягко усмехаясь, когда Филипп сразу же накрыл её своей ладонью. Устало улыбаясь друг другу, парни чувствовали, как негативная атмосфера в помещении постепенно сходит на нет, а сами они морально восстанавливаются.       Веста, наблюдая за ними, грустно вздохнула, вновь тоскуя по Леви. Теперь к общему состоянию примешивалось и чувство вины. Что, если бы она действительно погибла сейчас? Как бы отреагировали близкие? Какую боль они бы испытали? Девушка корила себя за непростительную слабость. Она и так всю жизнь полагалась на помощь и силу других, а сейчас даже не может отплатить им спокойствием, не доставляя лишних проблем и переживаний. Веста уже давно не чувствовала себя такой беспомощной. И от этого ощущения становилось мерзко.       — Кажется, у меня действительно извращенный вкус, раз девушки даже из окна выпрыгнуть готовы, только бы не спать с тобой, — рассмеялся Льюис, привлекая к себе внимание и принца, и разведчицы.       — Могу то же сказать про собственный вкус, — беззлобно закатил глаза Филипп. Присцен на это притворно-оскорбленно ахнул, хватаясь за сердце.       — Не волнуйся, Льюис, — добавила Веста, снисходительно хмыкнув и чуть расслабляясь. — Ни одна девушка королевства не сравнится с тобой.       — Что правда, то правда, — довольно заметил камергер. — Вот, видишь, Филипп, как меня любят? Может, мне познакомиться с какой-нибудь девушкой? Веста, у тебя есть красавицы на примете?       — Полно. У нас весь корпус ими забит.       — Ах, вот оно что! — воскликнул Льюис. — Я хожу по улицам, значит, ищу их, а эти негодяйки воевать ушли. Что нынче за мода такая? — он подошёл к Весте, заключая её в крепкие объятия. Чувствовал, что ей это сейчас нужно. И довольно усмехнулся в белоснежную макушку, чувствуя маленькие ладошки, сжимавшие его рубашку на спине. — Никогда больше так не делай, хорошо? — шепнул тихо, мимолетно оглядываясь и проверяя, не слышит ли их Филипп. — Мы обязательно что-нибудь придумаем. Мне тоже не нравится вся эта ситуация. А ты заслуживаешь вернуться домой, — отстранившись, Льюис умиленно свёл брови домиком и потрепал девушку по волосам, замечая её вновь накатившиеся на глаза слезы. Правда теперь она, кажется, собиралась плакать из-за благодарности к нему, а не безысходности. — Так, ну всё, всё, хватит сопли разводить, — он несильно дёрнул её за нос, затем силком поднимая с дивана и обращаясь к Филиппу: — Как ты и сказал, нам надо поговорить. Поэтому давайте сейчас это и сделаем.       Усевшись втроём на кровать, они некоторое время молча смотрели друг на друга, не зная, с чего начать. Затем Филипп тяжело вздохнул, выдавая:       — Прости меня, Веста. Я не должен был так поступать с тобой, и…       — Ты не виноват, — теперь девушка испытывала вину ещё и перед ним. Коротко обдумав эту ситуацию, она пришла к выводу, что принц на протяжении всего времени её пребывания во дворце никогда не приближался к Весте достаточно близко. Да, они общались, постепенно становясь приятелями, но Филипп ни разу не касался девушки: они не обнимались, даже рук не пожимали. Единственное их прикосновение друг к другу было сегодня, когда Филипп успел схватить падающую из окна разведчицу, но это она не брала в счёт. Более того, во взгляде принца не было и капли влюблённости. Даже интереса к ней, как к девушке. — Это всё я… Напридумала себе невесть что, ещё и вам проблем доставила. Простите, — получалось, что Веста действительно сама полностью виновата в произошедшем. — Но зачем тогда я нужна тебе, если… ты с Льюисом?       — Дворянству всё равно на чувства принца, им попросту нужна новая королева, — объяснил Присцен. — Для Совета выгоднее, чтобы ею стала их кандидатка. Но тогда их власть только усилится, и большинство реформ, планируемых Филиппом, невозможно будет воплотить в жизни. Да, он станет абсолютным монархом, но поддержка высшего света всё равно необходима, чтобы эти преобразования в принципе исполнялись, — Льюис с гордостью посмотрел на кронпринца, пытаясь скрыть улыбку. — Филипп у нас ведь до жути правильный, решить эту проблему репрессиями считает недопустимым.       — У нас и так мало людей осталось после пролома Марии, смысл их расстреливать теперь? — хмуро сказал принц, пожимая плечами.       — А этот метод предложила, кстати, вторая кандидатка, — заметил Льюис. — Так что это ещё один повод держать её подальше от трона.       — Да, фактически, многие мои идеи она поддерживает, но только средства выбирает другие, неправильные, на мой взгляд.       — Да и вряд ли она так считает на самом деле, — хмыкнул камергер, вытягивая ноги на кровати. — Установку дворян получила, а пока пытается подлизаться к принцу.       — Но вдруг она искренне поддерживает Филиппа? — предположила Веста.       — Нет, иначе Совет не выдвигал бы эту кандидатуру. Её роль настолько явная, потому что дворяне даже не скрывают своих намерений, — объяснил Филипп, затем добавляя с долей возмущения: — Но мои реформы в сфере образования она не поддерживает совершенно.       — Забавная ситуация, — нервно усмехнулся Льюис. — Как она там сказала? «Дураками управлять проще»? После этих слов я чуть не рассмеялся прямо ей в лицо.       — В общем, ваша с ней разница очевидна, — подытожил Филипп. — Теперь ты понимаешь, зачем нужна здесь?       — Есть ещё одна интересующая меня вещь. Почему Томас не может быть наследником? — Веста с упреком скользнула взглядом по Присцену. — Кое-кто мне так и не удосужился это объяснить, — парни переглянулись, и по внезапно изменившейся атмосфере разведчица поняла, что это является ещё одним королевским секретом. Впрочем, раз отпускать её не собираются, было бы неплохо узнать все причины.       — Томас не приходится мне кровным братом, — на выдохе сказал Филипп. Веста удивлённо вскинула брови и уже собиралась это прокомментировать, но принц выставил вперёд руку, призывая не перебивать его. — Моя мать умерла четыре года назад. Спустя пару месяцев во дворце появилась новая королева, но на момент свадьбы она уже была беременна. Не от моего отца.       — Адерианна до этого была в отношениях с каким-то разведчиком, но накануне он погиб, а король взял её в жены. — Льюис невесело поочерёдно посмотрел на собеседников.       — А кто был тем разведчиком?       — Королева пожелала держать это в секрете, поэтому мы и сами не знаем. Встречались они тайно, и я даже не уверен, что собирались вступать в брак, — опережая следующий логичный вопрос, принц добавил: — Но о беременности она рассказала сама. Хотела быть честной с отцом и мной.       — Неожиданно, что вы с Томасом не кровные братья. Вы ведь так похожи…       — Мало чем, на самом деле. Даже вы с ним имеете больше общих черт.       — Это, кстати, удивительно, — заметил Льюис, обращаясь к Весте: — Когда я только встретил тебя, сразу принял за госпожу Райс. Вы очень похожи. Виктория Райс — родная сестра Адерианны, — объяснил он. — Вы, случаем, не можете быть родственницами?       — Вряд ли, — ответил за девушку Филипп. — Я слышал о госпоже Арлерт — матери Весты — она была известным мастером и в Шиганшине, и на территориях Марии и Розы. До нас о её чудесных изобретениях тоже доходили слухи. Но Арлерты точно никак не связаны с Райссами. — Веста задумчиво рассматривала свои руки, мысленно забавляясь этой ситуацией. Да, Арлерты никак не относятся к Райссам. Но и она сама по крови не Арлерт.       — Мой отец признал Томаса сыном, но из-за того, что о его непричастности к королевской крови знают некоторые дворяне, посадить его на престол будет сложно.       — Странно, это ведь отличная возможность для них, — нахмурилась Веста, взмахивая рукой. — Если на трон взойдёт Томас, то кто-то из дворян станет регентом. Разве для них это не хорошо?       — Томас — очень смышленый для своих лет ребёнок, — пожал плечами Льюис. — И он прекрасно знает, на чьей стороне должен быть. Да и дворянам в таком случае проще сделать королём кого-то из своих детей и полностью сместить династию Фрицев.       — Впрочем, рано или поздно этот вопрос всё равно будет поднят, — раздражённо отметил Филипп. — Я не могу иметь детей, потому что… — он с долей смущения в глазах скользнул взглядом по Весте. — Меня совсем не тянет к женщинам. Абсолютно. Высшему свету, в общем-то, плевать: люблю я женщин или мужчин, но тема с наследниками обычно встаёт остро.       — Как тяжела ваша дворцовая жизнь, — устало вздохнула Веста, плашмя падая на кровать. Парни усмехнулись, довольно замечая, что от недавнего происшествия она уже отошла. — С титанами и то сражаться легче, чем распутывать и предугадывать эти интриги.       — А знаете, у меня есть идея, — весело воскликнул Льюис, чуть подпрыгивая на месте. Повернулся к друзьям, заговорчески сощуривая глаза: — Нам нужно познакомить Весту с Адерианной. Прямо сейчас.       — Сейчас? — удивилась девушка, приподнимая голову. — Сейчас ночь. И королева наверняка спит.       — Она не спит в такое время, — хмыкнул Филипп. — Но я тоже не понимаю, почему мы не можем дождаться утра.       — Потому что я хочу остаться с тобой, а если здесь будет третий человек, то это потеряет всякий смысл, — безапелляционно заявил Льюис. — Прости, Веста, но с двумя разом я спать не хочу, — он потряс руками, указывая на проход в стене.       — Я и не собиралась присоединяться к вам, — закатила глаза девушка, поднимаясь с постели. — Ладно, покажите мне, куда идти, и занимайтесь, чем хотите.       — Я отведу тебя, всё-таки королева удивится, если к ней из стены вылезет незнакомая девушка, — захохотал камергер, представляя эту картину. Веста, одетая в белую сорочку, вкупе с белоснежными кожей и волосами вполне походила на приведение. — А ты, Филипп, приготовь здесь всё для нас, — на недоуменный взгляд принца дополнил: — Свечи зажги, подушки красиво раскидай. Устрой романтическую обстановку.       — Не буду я ничего устраивать, — Фриц заразительно зевнул, едва прикрывая рот рукой. Льюис с Вестой зевок подхватили, после чего все втроём рассмеялись. — Сегодня был тяжёлый день, и я собирался лечь спать.       — Вот видишь, Веста, с кем мне жить приходится? — с наигранной обидой обратился к девушке Присцен. — И я вижу. Удивительно, как терплю это всё, — он взял подушку с кресла, запуская её в Филиппа. — Ну ладно, спать, так спать. — и скрылся с Вестой в тайном проходе до того, как принц начал возмущаться.

***

      Проходя по узким каменным коридорам, находящимся прямо в стенах дворца, Веста уже совершенно не думала о побеге. Единственной испытываемой эмоцией сейчас было волнение перед знакомством с королевой, поэтому девушка даже толком под ноги не смотрела, из-за чего уже несколько раз споткнулась, практически влетая в спину Льюиса. Ещё одной причиной её дезориентации являлось плохое освещение — факелов в коридоре не было, единственным источником света являлась керосиновая лампа в руках парня.       — Мы пришли, — Присцен обернулся к подруге и, сощурившись, пару секунд рассматривал её. — Ты в порядке?       — В полном, — Льюис хотел что-то ответить. Возможно, сказать, что ему действительно жаль, что всё так вышло: когда Филипп поделился с ним желанием найти неизвестную разведчицу, они ожидали, что девушка будет рада жить во дворце. А получилось совершенно иначе. Но теперь они не могли позволить ей уехать, как бы ни хотели. Веста казалась камергеру хорошей: и как девушка, и как человек. Да, порой эмоциональная, да, со своими тараканами в голове и отличительным упрямством, постоянной демонстрацией своего недовольства нахождением во дворце. Но её можно было понять. Однако Веста была и очень искренней и верной. Сегодняшний поступок, хоть и невероятно безрассудный, дал парням понять настоящее положение вещей. И то, что девушка абсолютно не собирается плясать под их дудку, и то, как хрупка и недолговечна человеческая жизнь. Но вместо огромного монолога откровений и извинений Льюис лишь по-дружески похлопал её по плечу, кивая на выход.       — Не бойся Адерианну и просто веди себя, как обычно. Она очень добрая, я думаю, вы найдёте общий язык, — не сложно было сказать «не волнуйся». Ещё проще это говорить, когда ты часто видишься с королевой и в принципе живёшь во дворце на постоянной основе. Весту же потряхивало от волнения. За прошедший месяц ни с кем, кроме прислуги, пары фрейлин, Льюиса и Филиппа она не познакомилась. И если с принцем такого не ощущала, то перед встречей с королевой у Весты кружилась голова, сбилось дыхание, и разведчица вполне бы могла лишиться чувств. Она и сама не понимала, отчего так волнуется, но интуитивно ощущала, что после этого знакомства что-то случится. Что-то обязательно изменится. А последние перемены в жизни девушка не могла назвать радостными.       Они осторожно вышли прямо из стены, сразу натыкаясь на пару любопытных голубых глаз. На удивление, королева совсем не испугалась непрошеных гостей, лишь хохотнула и весело помахала им.       — Льюис, читать сказку Тому на ночь я уже закончила, вы опоздали, — она озорно сверкнула глазами, сразу перемещая взгляд за спину камергера принца. И в следующий момент так резко изменилась в лице, что пришедшие даже испугались. — Виктория? — королева даже приподнялась, уже готовая встать с кровати, совсем не обращая внимания на свое болезненное состояние. Её внезапный шок был настолько непомерен, что Льюис растерялся, не понимая, что делать. Но в итоге взял себя в руки, аккуратно обхватывая плечи Фриц и усаживая её обратно.       — Адерианна, вам не стоит подниматься, знаете же, — сказал он обеспокоенно, в следующий момент переводя взгляд на Весту. Да что с ними происходит? Разведчица стояла не живая, не мёртвая, настолько бледная, что Присцен действительно мог бы посчитать её приведением. И такая ошарашенная, будто перед ней был титан, а не больная женщина. — Это Веста Арлерт, невеста принца, — представил он девушку, после чего та на автомате поклонилась. Адерианна удивлённо вскинула брови, далее уже самостоятельно устраиваясь на кровати, но продолжая пристально рассматривать разведчицу. Веста, чуть нахмурившись, быстро исправила друга:       — Пока ещё кандидатка…       — Если Льюис сказал, что невеста — значит, всё уже решено, — легко пожала плечами королева. — Прости, что так отреагировала на тебя, но ты очень похожа на одного знакомого мне человека.       — Всё в порядке, Ваше Величество, — Адерианна вдруг отрицательно замотала головой, затем ласково улыбнувшись и шутливо пригрозив пальцем.       — Обращайся ко мне по имени. Тем более, когда ты почти стала частью нашей семьи, — Веста всё ещё чувствовала себя странно после того, как прозвучало её другое имя. Настоящим она его ещё не готова была называть даже в мыслях. В тот момент Арлерт больше испугалась, чем удивилась: дворец в некотором роде был для неё своеобразным убежищем, местом, где можно было подумать в нестандартной обстановке о своём истинном происхождении. И как бы ни хотелось, девушка всё-таки приняла возможность того, что действительно может являться Викторией Райсс. И что её родители мертвы, как и сказал перед смертью Ренат. Что делать со всем этим — она не знала. В глубине души ещё надеялась просто забыть эту информацию, сделать вид, будто никто не открывал никаких тайн, а она всё ещё остаётся Вестой Арлерт, кровной сестрой Армина, как считало большинство. Но реальность била камнем по голове всякий раз, когда Эрвин спрашивал новые сведения, касающиеся её настоящих родственников, или Ханджи пыталась поговорить об этом же, обставляя всё, словно обычный разговор по душам. И что ей оставалось? Идти к Роду Райссу — единственному оставшемуся в живых родственнику, помимо Хистории — и расспрашивать о семье? Или нагрянуть к проповеднику Нику, желая узнать всю имеющуюся у него информацию? Может, Веста так бы и поступила. Но Филипп очень несвоевременно забрал её во дворец.       Вздохнуть спокойно не давали и ангелы. Гавриил периодически переносил её по ночам в их духовный мир, но девушка по большей части там просто гуляла. Выпытать что-то новое у неё не получалось, более того, один из самых интересующих вопросов: как вторая сущность Эрена связана с Райссами? — тоже оставался без ответов. Очевидно, что болезнь Йегера, однажды уже разволновавшая весь Разведкорпус, связана с его титанической силой. Но как дворянский род относится к монстрам, и главное: каким образом во всём этом замешаны ангелы?       — Но всё же, что привело вас ко мне в столь поздний час?       — Вы же знаете, сегодня у Весты и Филиппа первая совместная ночь, — королева кивнула, чуть наклоняя голову в бок и будто уже зная цель визита Арлерт. — Нам надо было куда-то отвести её, чтобы не вызвать подозрений. К тому же, теперь Веста знает о происхождении Томаса, и я подумал, что самое время познакомить вас.       — Оу, так ты владеешь куда большей информацией, чем я ожидала, — Адерианна, пододвинувшись на одну сторону кровати, кивнула Льюису. — Ты можешь идти, мы с Вестой и вдвоём неплохо можем провести время, — когда камергер оставил их наедине, она похлопала по одеялу рядом с собой. — Приляжешь? Эта кровать достаточно большая, так что не думаю, что доставлю тебе дискомфорт.       — Ну что вы, Ваше В… — девушка запнулась, ловя на себе недовольный взгляд королевы, и поспешила исправиться: — Адерианна. Я вполне могла бы пойти к себе.       — Я давно не ночевала с кем-то. Думаю, мы с тобой поладим, ещё и поболтаем, — Веста неуверенно устроилась рядом с Фриц, всё ещё находя ситуацию до жути странной. Адерианна наоборот была совершенно расслаблена и в обществе разведчицы чувствовала себя комфортно. — Я примерно понимаю, что ты переживаешь сейчас, — девушка непонятливо хлопнула ресницами, на что королева усмехнулась: — Имею ввиду твой недобровольный приезд во дворец. Я была в похожей ситуации.       — Ах, точно, вы же были в отношениях…       — Я тогда всё ещё ходила в трауре, — Адерианна, взъерошив белоснежные волосы, грустно улыбнулась. — А в наш особняк приехал Его Величество, чтобы обсудить какие-то дела с отцом. Когда он увидел меня — сразу же приказал собирать вещи и ехать во дворец.       — И вы согласились?       — Иначе быть не могло. Наш закон позволяет королю выбирать любую девушку в жёны в независимости от её положения и, тем более, мнения. Я не считаю это правильным. Но тогда я была настолько обескуражена таким решением, что не могла не повиноваться, — она окинула Весту задумчивым взглядом. — Правда, я всё же была с ним уже знакома.       — Но, возможно, расскажи вы ему про беременность сразу, то не уехали бы? — девушка понимала, насколько нетактично задавать подобные вопросы, но сейчас любопытство затмевало здравый смысл. Она была сильно удивлена тем, что оказалась не единственной заложницей положения, и хотела узнать, были ли у неё возможности избежать такой участи.       — Я сделала это ещё до официальной помолвки, сразу после знакомства с Филиппом. Возможно, хотела найти повод, чтобы сбежать домой, а может, просто не желала врать этим людям. До брака мы с Его Величеством были приятелями. Муж моей родной сестры являлся его советником и лучшим другом, так что мы часто проводили время вместе. Я знала и его первую жену. Поэтому ещё больше не хотела становиться следующей королевой, — Адерианна расстроенно пожала плечами, поджимая губы. — Мы были похожи с ней не столько внешностью, сколько характерами. Впрочем, и внешне какие-то черты были схожими. Король видел во мне её, и даже первый год совместной жизни называл её именем. Он и сейчас любит не меня, а её образ во мне.       — И вы… просто смирились с этим?       — Все эти годы я могла думать лишь о Томе — единственной частичке, оставшейся от возлюбленного — и хотела сделать всё, чтобы обеспечить ему счастливое будущее. Его Величество на это согласился, назвал Тома своим сыном и таким образом позволил ему остаться с матерью и жить счастливо, хотя мог просто выкинуть ребёнка.       — Неужели у вас дома ему было бы хуже?       — Мои родители крайне консервативны и не приняли бы внука от незнакомого им мужчины. Им и сейчас неизвестен секрет рождения Тома.       — Адерианна, но… почему вы рассказываете обо всём этом мне? Это ведь государственная тайна…       — Филипп и Льюис доверились тебе, поэтому у меня нет оснований не сделать того же. Да и ты, признаться, очень похожа на мою сестру. А такие совпадения обычно не случайны… — она хотела дополнить свои слова, но внезапно нахмурилась, затем хватая с прикроватной тумбочки платок и начиная кашлять. Это было настолько громко, кашель вырвался буквально из самой её груди, сильно сотрясая худое женское тело, что Адерианна после окончания приступа сразу устало откинулась на кровать, уже покрывшись потом. Жестом попросила Весту подать ей воды.       Девушка увидела на платке, ранее взятом королевой, большое количество крови и, широко распахнув от шока глаза, повернулась к ней.       — Адерианна, вам же нужно врача позвать! Я сейчас…       — Погоди, — болезненно прохрипела королева, усмехнувшись и схватив Весту за руку прежде, чем та обернулась к дверям. — Врач тут уже не поможет.       — Что вы такое говорите? Август — прекрасный лекарь, он может…       — Он не поможет, — повторила Адерианна, перебивая девушку. Затем снова похлопала по одеялу рядом с собой, заставляя её вернуться на свое место. — Эта болезнь одолевает меня уже полгода, хотя кашель был и раньше, — она усмехнулась. — Не с кровью, конечно, но люди вокруг тоже пугались. Современная медицина ещё не знает, как с этим бороться, — Веста грустно осмотрела королеву, повторно отмечая ранее сразу бросившиеся в глаза признаки болезни: белые волосы выглядели значительно тусклее и были довольно редкими даже по сравнению с собственными волосами Весты, кожа также была чересчур бледной. Под глазами залегли тёмные синяки, а худоба была настолько заметной, что разведчица была уверена, хоть и не видела этого под ночной сорочкой и одеялом — ребра у королевы выпирают очень сильно. Впрочем, об этом можно было сказать уже по её кистям — таких болезненно тонких Веста ещё не видела за свою жизнь. — Не надо смотреть на меня с сожалением, — негромко попросила Адерианна, отводя взгляд к не зашторенному окну. — Знаешь, это неприятно. Особенно, когда мои фрейлины каждый день делают так.       — Они беспокоятся о вас.       — Поэтому я их и не ругаю, — она вновь повернулась к Весте, и в глазах королевы девушка увидела застывшие слезы. Конечно, ей тяжело. Жить с подобным недугом… Арлерт несильно сжала ладонь Адерианны, и та с благодарностью за поддержку посмотрела на неё. — Ты и вправду похожа на неё.       — На кого?       — На Викторию Райсс — мою сестру, — Адерианна будто знала о причастности Весты к дворянскому роду, об этом говорила стойкая уверенность в её взгляде. Разведчица наоборот лишь сильнее в удивлении распахнула глаза, не до конца понимая, что чувствует сейчас. С одной стороны она совершенно не хотела говорить на эту тему, но при этом так горела желанием узнать хоть часть правды, когда та была перед самым носом. Веста с нетерпением взглянула на королеву и та, начиная гладить её по голове и прижимая к своей груди, продолжила: — Но между ней и тобой отличия всё же есть: и во внешности, и в характере. А вот от её дочери ты ничем не отличаешься. Её тоже звали Викторией.       — Викторией?       — Да. Не знаю причину, но моя сестра очень хотела, чтобы её дочь звали так же, как и её саму. Ури — её муж — был не против, поэтому, как только родилась девочка, она сразу же стала Викторией. Хотя первое время путаница была жуткая, — рассмеялась Адерианна, затем снова закашлявшись. Потратив пару секунд на одышку, она добавила: — Но потом произошло кое-что, и малышку Викторию украли, — королева, всё это время пристально следившая за реакцией Весты, заметила, как та напряглась после этих слов. — Ей тогда было всего четыре года, — зрительного контакта между ними не было, разведчица сейчас растерянно смотрела в окно, на деле просто направив взгляд в случайную точку. Адерианна наклонилась к самому её уху, тихо прошептав: — Я много времени проводила с племянницей, и не могла не узнать тебя сейчас, особенно, когда отличительные черты сохранились, — она ласково провела по щекам ошарашенной девушки, замечая, как у неё уже навернулись слёзы. — Зелёные светящиеся глаза дедушки, веснушки бабушки, черты лица твоей матери, и, — она слегка отодвинула прядь волос, находя знакомую маленькую полоску шрама позади правого уха. — Твой первый шрам, полученный при падении с лошади. Мы все тогда жутко перепугались. Не представляешь, как ругался Ури, говоря о том, что маленькому ребёнку ещё рано учиться верховой езде. — Адерианна тепло улыбнулась, стирая скатывавшиеся со щёк племянницы слёзы, и поцеловала её в макушку. — Если захочешь, я помогу тебе вернуться домой. — Весте ничего не оставалось, кроме как ещё теснее прижаться к королеве, продолжая плакать ей в плечо и слушать убаюкивающий шёпот. Неожиданно во дворце девушка нашла свою опору. Свою семью.

***

      Двигаясь по коридорам дворца, Веста негромко болтала с Жанной, одновременно следя за Томом, кружившим вокруг них. Фрейлина служила королеве, поэтому у девушек не было возможности проводить время вместе, однако иногда Жанна всё же находила несколько минут, чтобы заглянуть к подругам.       — И всё-таки ты похожа на дворянку, — гордо заметила она. — Теперь ещё и манерами.       — Не думаю, что за это время я могла научиться хотя бы половине того, на что обычно девушки вашего сословия тратят всё детство.       — Не могла, конечно, но миссис Брикс отлично обучила тебя необходимым азам. Со временем освоишься до конца и научишься остальному. — Веста тем временем поймала Томаса за руки, слегка отрывая его от пола и вызывая у ребёнка радостный смех. Адамс по-доброму усмехнулась следом. — Вижу, с младшим принцем ты уже успела поладить?       — Во многом благодаря Филиппу и Льюису, — хоть наедине с друзьями Весте и спускали с рук неформальное обращение к высшим чинам, Жанна в этом плане всё же была требовательнее прочих. Потому что прекрасно знала, что во дворце и у стен есть уши. Она недовольно махнула ладонью.       — Не Филипп и Льюис, а Его Высочество и сэр Присцен.       — Прости, я постоянно забываю об этом.       — Ничего страшного, главное, чтобы ты правильно называла их, когда потребуется, — Жанна мило улыбнулась подруге, поправляя светлые русые волосы. Некоторые почти блондинистые прядки сверкали в солнечном свете, проливавшемся из окон дворца. Адамс являлась одной из самых красивых девушек не только дворца, но и высшего света в целом. Вполне заслуженно, по мнению Весты. Кроме того, у Жанны был прекрасный вкус: она умела выбирать наряды и выглядеть роскошно, при этом оставаясь для окружающих тихой и милой. Хотя скромницей Адамс, конечно, не была. Сейчас она просто шла по коридору, будучи совершенно расслабленной, но даже так Весте было, чему у неё поучиться. Жанна двигалась плавно и легко, хотя туфли и массивное платье с панье и корсетом явно этому не способствовали. А идеальная осанка, благодаря которой фрейлина выглядела особенно достойно вкупе с пудрой на лице и небольшим количеством золотых украшений делали из неё прекрасную леди. Адамс была похожа на дорогую фарфоровую куклу, которую Веста ещё в детстве видела в магазинах столицы, только была более живой и яркой. Сама разведчица на фоне фрейлин не так выделялась, особенно в будни, когда ходила в свободных платьях-сорочках, для которых не использовались корсеты. Такой тип платьев совсем недавно придумал один из портных дворца и, узнав о проблеме невесты принца (об особых трудностях в носке корсета для неё), предложил такой вариант. И хоть другие дворяне вполне могли посчитать платье-сорочку пошлым, в нём Весту видело ограниченное число лиц, с которыми девушка и общалась. А им, к её счастью, было в большей степени всё равно, во что одета разведчица.       Сейчас Веста всё же была в обычном платье, поэтому периодически тяжело вздыхала, хотя корсет ей затянули и не особо сильно. Нынешний наряд был более простой, чем у той же Жанны, но Адерианна настояла, чтобы Веста надела именно его. Это платье было одним из любимых одежд Виктории-старшей, посему королева посчитала, что и племяннице оно подойдёт (хотя все были сильно удивлены, узнав, что Адерианна столько лет хранит платья любимой сестры). Она не прогадала — Веста в непышном бордовом платье матери выглядела немного взрослее, но при том и роскошнее, увереннее. А кружевная белая накидка на плечи добавляла лёгкости, заодно скрывая шрамы у основания шеи девушки, не попавшие под ткань наряда.       Когда подруги сделали очередной поворот по коридору, уже отведя Томаса к няне, Жанна резко остановилась и присела в благородном поклоне, натягивая притворную улыбку. Веста, ещё ничего не понимая, последовала её примеру, но не стала опускать взгляд в пол, с интересом наблюдая за подходящими к ним людьми. Это был Льюис с незнакомой Арлерт девушкой.       — Ваша светлость, — спокойно поприветствовала её Жанна, затем обращаясь к камергеру: — Ваше сиятельство. Доброго дня.       — Госпожа Адамс, я так рада вам, — улыбнулась девушка. Интуиция Весты тем временем забила тревогу — ей незнакомка не понравилась сразу. Доброе выражение лица было ещё более неискренним, чем у Жанны, кроме того, смотрела на обеих она так высокомерно, что сразу не вызвала симпатии. — А ваша спутница, кажется, язык проглотила? — усмехнулась она.       — Эм, доброго дня, Ваша светлость, — пробормотала Веста, затем более спокойно взглянув на Льюиса: — Сэр Присцен.       — Я ранее не встречала вас во дворце, так что позвольте представиться, — девушка сделала шаг вперёд, со всей гордостью произнося: — Даниэла Санкорд, невеста кронпринца Филиппа, — Веста удивлённо распахнула глаза, сразу же переводя взгляд на Льюиса. Вот почему с самого начала их встречи он был такой хмурый — девушка помнила, что вторая кандидатка опасна для неё. Но, быстро беря себя в руки, разведчица уже хотела ответить, как в разговор внезапно вклинился камергер:       — А это госпожа Арлерт, гостья Её Величества.       — Очень приятно, — ядовито отозвалась Даниэла. — Но, дорогая, вам всё же стоит улучшить манеры. Не я должна вытягивать из вас каждое слово при знакомстве.       — Прошу прощения, — с негодованием ответила Веста, на деле не испытывая и капли вины. Санкорд её, казалось, не услышала, уже обращаясь к Жанне:       — Госпожа Адамс, раз нам посчастливилось встретиться, то почему бы не прогуляться? Я хотела навестить принца, но он сейчас слишком занят, чтобы уделить время хоть кому-нибудь, — грустно призналась она. Фрейлине не оставалось ничего, кроме как согласиться и быстрее увести Даниэлу от Весты.       Когда девушки скрылись за поворотом, друзья облегчённо выдохнули.       — Испугалась? — весело спросил Льюис. Арлерт кивнула, затем почувствовав его руку на своём плече. Парень и сам выглядел не особо довольным только что случившимся знакомством, но ничего не сказал по этому поводу. — Не хочешь присоединиться к Филиппу? Он сейчас завтракает.       — А как же его важные дела?       — Что может быть важнее, чем вкусная еда? — усмехнулся Льюис, вызывая улыбку у подруги. — Кстати, как там Адерианна? Нашли общий язык?       — Всё хорошо. И да, она просила привести тебя и Филиппа к ней, как только освободитесь. — Присцен кивнул, потирая руки в предвкушении завтрака.

***

      — Мы не можем раскрыть наши с Льюисом отношения, — хмуро сказал Филипп, отставляя чашку чая. Сейчас они с камергером, Вестой и Адерианной сидели в комнате королевы, выслушивая её предложение об изменении помолвки. — Ладно я, но ты представляешь, в какой опасности будет он?       — И в какой же? — устало вздохнула она. — Льюису ничего не сделают, на вашей стороне будет королевская стража, часть дворян и, надеюсь, Разведкорпус, — она стрельнула взглядом в сторону племянницы, сразу же поясняя: — Я знаю, что от тебя, Веста, ничего не зависит, но, думаю, с командором Эрвином договориться реально, если это потребуется. Возможно, на эту авантюру согласятся и Военная Полиция с Гарнизоном, всё же они давали присягу королю и в любом случае должны будут сделать то же по отношению к Филиппу, когда он взойдёт на престол.       — Если мы с Льюисом обвенчаемся, то он станет следующим претендентом после меня на трон, — возразил принц. — И будет подвергаться покушениям.       — В противном случае всё это ждёт Весту, — вскинула руки королева. — Льюис хотя бы полностью знает настроения дворцовых и дворян. У него есть авторитет и связи, поэтому является более защищённым, чем разведчица, которую ты непонятно зачем сюда привёз.       — Адерианна, мне кажется, ты просто хочешь помочь ей вернуться домой, — с тяжёлым вздохом ответил Филипп.       — Я этого и не скрываю. Но также я хочу помочь вам двоим. Думаешь, Льюису будет нормально жить с ощущением, что ты не только его?       — Ну вообще-то… — начал камергер, но королева с принцем одновременно вскинули руки, призывая его не перебивать.       — Я не собирался спать с Вестой.       — Но тебе в любом случае придётся играть на публике с ней счастливую супружескую пару. А через несколько лет, когда она так и забеременеет, спросят именно с Весты.       — К ней не будет никак претензий, я об этом…       — Позаботишься? — нервно усмехнулась Адерианна. — Всё не получится так гладко, как ты хочешь, мой милый. И лучше, если ты вообще не будешь втягивать её в дворцовые интриги. Льюис, — обратилась она к Присцену уже более спокойно: — Ты готов к такой ответственности? Быть соправителем с Филиппом?       — Всегда готов, — серьёзно ответил он, затем кладя руку на плечо принца и ласково говоря ему: — Филипп, если ты этого не хочешь, я согласен жить, как мы задумывали первоначально. Но если хочешь знать моё мнение, — Льюис мельком взглянул на Весту. — Мне не нравится идея твоей женитьбы с кем-то, кроме меня, — принц удивлённо поднял на него взгляд, от которого и у разведчицы, и у королевы что-то трогательно дрогнуло в груди.       — Ты серьёзно? Почему раньше не сказал?.. — всегда серьёзный Филипп сейчас, будучи растерянным, выглядел очень мило. Присцен, слегка покраснев, пожал плечами.       — Вообще-то, опираясь на наше положение, делать предложение должен ты, — Веста переглянулась с Адерианной, замечая, как атмосфера резко поменяла русло, став такой сладкой и романтичной, что она снова подумала о Леви. У Льюиса тем временем сердце колотилось так быстро и громко, что он думал, Филипп через небольшое разделявшее их расстояние его слышит. Парень уже давно хотел подарить принцу обручальное кольцо, правда, не на свадьбу, а как материальную клятву того, что они будут вместе, несмотря ни на что. Но к его невероятной удаче, кольцо сейчас было в кармане кафтана, и Льюис, легко улыбнувшись, протянул поблескивавшее в приглушенном свете комнаты золотое украшение Филиппу. — Но раз так получается, то… — он не стал продолжать, ощущая, как сбилось дыхание от волнения. И совсем забыл о присутствии королевы и подруги в комнате — всё внимание Присцена было обращено к принцу.       — Только если ты согласен оставаться со мной и в горе, и в радости, — ответил Филипп, вызывая у камергера смешок и позволяя ему надеть на свой палец кольцо. А после поцеловал слегка трясущуюся руку Льюиса.       — Конечно, дурак, разве может быть иначе? — Веста отвернулась к окну за мгновение до того, как они слились в поцелуе, чувствуя собственную дрожь. Безусловно, она была счастлива за друзей, но больше всего именно сейчас ощущала тоску по собственному дому. И по своему мужчине. Как там Леви? Вспоминает ли ещё о ней? Девушка быстро заморгала, когда Адерианна нежно смахнула с её веснушчатых щёк слёзы, хотя и сама уже была на грани того, чтобы расплакаться.       — Веста, ты не расстраивайся, — начал Филипп, удивлённый её реакцией на произошедшее, но Льюис громко хохотнул, перебивая его.       — Она грустит не из-за того, что не станет королевой, а из-за разлуки со своим любимым, — объяснил он. — Ты знал, что буквально отобрал женщину у сильнейшего воина человечества? — Фрицы ошалело уставились на девушку, на что та лишь забавно хмыкнула.       — Серьёзно? Ты в отношениях с… капитаном Леви? — переспросил Филипп.       — Ну да, — пожала плечами девушка. — Во всяком случае была, пока ты меня не увёз, — принц уже хотел начать извиняться, но Льюис опередил его, обводя всех взглядом:       — Итак, давайте подведём итог. Какой у нас план?       — В конце апреля весь высший свет, и в том числе военные, собираются на большой бал в честь основания королевства, — взяла слово Адерианна. — Там по традиции Филипп должен будет объявить о своей помолвке и открыть мероприятие вместе с невестой, — она хитро взглянула на Присцена. — Или с женихом. Пока нам не стоит объявлять о ваших отношениях, так вероятность того, что кого-то захотят ликвидировать, будет минимальной. Но на балу раскроем карты. А после Веста уедет домой, — Адерианна с едва уловимой во взгляде грустью посмотрела на девушку. — Если, конечно, захочет.

***

      Прогуливаясь по главному дворцу, Веста с интересом рассматривала его убранство, отмечая, как существенно оно отличается от того, что было во дворце Филиппа. Сейчас принц был на Дворянском Совете, но позволил ей всё-таки осмотреть это здание, ибо без него девушку сюда не пускали. За два с половиной месяца Веста попадала сюда лишь два раза, но и их не хватило, чтобы полностью обойти все открытые залы и помещения.       Главным отличием этого дворца от остальных были расписные стены и потолки: буквально каждый их кусочек был покрыт историей. На них сражались ангелы, люди, титаны, изображались невероятной красоты цветы и травы, сильно напоминавшие те, что девушка наблюдала в духовном мире, куда отправлялась с Гавриилом. На них играли дети, резвились животные, пели песни прекрасные нимфы, искусно играя на арфах своими тонкими ловкими пальцами. На них будто существовал отдельный от этого мир, такая же, или даже ещё более интересная и разнообразная жизнь.       Веста отчаянно хотела рассмотреть подробнее каждую деталь, но, ограниченная временем, воспользовалась рассказами Филиппа и последовала в одну из наиболее отдалённых, но красивых зал, которую никто не посещал.       Подойдя к двери, девушка расстроенно свела брови домиком, когда та не поддалась. Однако когда Веста уже собиралась уйти, её окликнул знакомый голос:       — Хочешь посмотреть, что там? — разведчица приветливо улыбнулась Гавриилу, кивая. Серафим потрепал её по волосам, неумышленно портя хрупкую причёску, но Веста даже не обратила на это внимания, удивлённо наблюдая за тем, как в следующий момент ангел легко открыл дверь.       — Она была заперта, разве нет?       — Капля магии, и даже такая дверь откроется. Твой друг не знал о том, что здесь было закрыто, впрочем, сюда уже несколько десятков лет не ступала нога человека.       — Десятков лет? — не поверила Веста. — Разве это возможно?       — Люди используют этот дворец для собраний, в основном располагаясь в ближайших к выходу помещениях. А об этих залах не знает даже большая часть прислуги. Принц и сам слышал о них лишь из рассказов.       Когда Веста неуверенно прошла внутрь, Гавриил усмехнулся её вытянувшемуся от шока лицу. Действительно, эта комната значительно выделялась даже среди помещений этого здания, и серафим признавал, что подобной такой зале не найти даже во дворцах Рая.       Отличительной особенностью был фонтан, расположенный прямо посередине комнаты. Он не работал, но само его нахождение во дворце уже было удивительным. Стенки фонтана были покрыты причудливыми гранитными вырезками, сплетавшимися между собой в цветы, фигуры, и другие более замысловатые узоры.       Но главным чудом этого помещения были огромные стены с округлым потолком, являвшиеся одной большой картиной.       — Это ангелы? — Веста подошла вплотную к стене, проводя кончиками пальцев по шероховатой поверхности. Фигуры были изображены в полный рост, в некоторых из них девушка узнала уже известных ей серафимов, ошарашено оборачиваясь к Гавриилу. — Это же ты, да? И Иегудиил, и Фануэль? Откуда художник мог знать вас? И как… — серафим приложил указательный палец ко рту девушки, прерывая поток её вопросов, и сам окинул взглядом причудливую роспись. На стене красовались все семь глав ангельского мира, одетые в доспехи. На некоторых были и шлемы, из-за которых узнать серафимов было нелегко.       Они сражались. Бились до последней капли сил, боролись за свои идеалы и принципы, расколовшие на два лагеря некогда живших в мире и согласии серафимов. Вот на мечах дрались Гавриил с Люцифером, а на помощь старшему из них уже летел Нуриэль, нацеливая на Гавриила залп огня. Вот Иегудиил защищал лежащего на земле Фануэля от Михаила, а раненый серафим прижимал к корпусу наполовину оторванное крыло, из раны которого пульсирующей струёй текла кровь, превращая траву под ангелом в красное месиво. А неподалёку к братьям на помощь спешила Веста, готовясь наслать на зачинщика этой войны сильнейшее из своих заклинаний. Вокруг серафимов бились их верные воины-архангелы, протыкая друг друга копьями, мечами, простреливая крылья и сбивая с ног. Это было страшное побоище, которое Гавриил до сих пор помнил в мельчайших деталях. Возможно, именно потому, что не смог предотвратить кровавую расправу.       — Здесь ты видишь войну ангелов, прошедшую более ста лет назад, — тихо начал Гавриил, перекидывая взгляд с одного воина на другого. Всех членов обеих армий он знал лично, как и остальные серафимы. И посему прощаться с погибшими ему было вдвойне тяжелее. — Войну, начавшуюся из-за Люцифера, пожелавшего стать единоличным правителем, — он присел на край фонтана, боковым зрением замечая, как Веста тихонько устроилась рядом, улавливая его изменившееся настроение. Усмехнулся, понимая, что даже спустя век изгнания она осталась прежней. Всегда ведь чувствовала атмосферу и настрой собеседника. — Ещё с начала времён из шести серафимов двое были Верховными: ангел, сотканный из тьмы — Люцифер, и я — ангел сознания, памяти, абсолютного знания. Когда Отец создал седьмого серафима, чтобы установить баланс для создания материального мира, он объявил, что этот младший тоже станет Верховным, как только освоится среди нас и наберётся сил. Впервые он создал ангела-ребёнка, которого мы вшестером должны были воспитать. Этим ребёнком, сотканным из света, была ты, — Гавриил не поворачивался к сестре, но почувствовал, как сильно она вздрогнула. В глубине души он был рад, что теперь мог рассказать ей историю целиком — хоть Веста этого ещё и не осознала, но подсознательно уже понимала, кем приходится остальным серафимам. Этого было достаточно для раскрытия тайны, запрет Отца — не рассказывать сестре ничего, пока та сама не вспомнит, кем является — больше не действовал. — Люцифер и раньше желал абсолютной власти, считая, что только он достоин править миром. С твоим появлением ему необходим был лишь твой свет для обретения абсолютной силы созидания и разрушения. А я ранее допустил главную ошибку, научив его контролировать сознание других серафимов. Конечно, тогда я не знал, к чему это может привести, ведь будущие решения собратьев видеть не в силах. Однако моей вины это не умаляет. Когда ты обрела необходимую Люциферу мощь, он силой заставил тебя следовать его воле. Собрал армию и через какое-то время напал на нас. Люцифер объявил о том, что ты перешла на его сторону, и в подтверждение показал сферу света — малую часть твоей силы, которую якобы ты ему отдала добровольно. На деле он силой забрал её. И хоть мы в это не поверили, многие жители Рая — твои сподвижники — перешли на его сторону. Тогда-то и началась война за власть над миром, — Гавриил остановился, пару мгновений тратя на то, чтобы перевести дыхание. Сам не ожидал, что эмоции от произошедшего иглами болезненно уколют его в сердце. — Лилит — первая женщина-человек и супруга Люцифера, оказалась против его единоличного правления и помогла тебе освободиться от тёмных цепей, используя украденные у Люцифера артефакты. Во многом именно благодаря ей мы и выиграли эту войну. Когда ты прилетела в главный дворец, я вернул тебе собственную волю, а ты забрала принадлежащую тебе часть света. Силы Люцифера значительно поубавились, и мы одержали победу, — Гавриил повернулся к сестре, замечая, как она поражённо рассматривает стены. Как перед её глазами проносятся возвращающиеся воспоминания, предательство и любовь, ненависть, радость, тысячи моментов, прожитые ею со дня сотворения Отцом. — Однако на этом наши несчастья не закончились: несмотря на твою непричастность, один из наших братьев — Михаил — был настроен и на твоё наказание тоже. Он посодействовал тому, чтобы тебя и Лилит всё же признали виновными, и даже я не смог ничего сделать, — серафим прижал девушку к себе, создавая видимость поддержки. На самом же деле он не мог допустить того, чтобы она посмотрела в его глаза — сразу бы поняла, что Михаил ко всему этому не причастен. Действительно, последнее слово было за ним, но тогда Гавриил ещё мог менять сознание собратьев, и подавил волю Михаила, заставляя делать то, что нужно ему. Да, Иегудиил был прав — Гавриил сам стремился к единоличному правлению и вовсе не хотел делить Верховный трон с младшей сестрой, посему упёк её на землю. Только после суда Отец отнял у него власть над сознанием остальных шестерых серафимов. Но Весте об этом знать уже не обязательно. — В итоге Люцифер был сослан в Подземелье, а вы с Лилит — в человеческий мир. Но в отличие от тебя, Лилит оставили память, именно благодаря воспоминаниям она и создала этот дворец, — он обвёл взглядом помещение. — Дворец, наполненный ненавистью к Раю.       — А что было потом? — впервые за всё время подала голос Веста. Он был тихий и хриплый, невероятно расстроенный, но Гавриилу удалось разобрать её вопрос.       — Ты перерождалась, попадая из одного тела в другое, а Лилит… — серафим на мгновение запнулся, поджимая губы. — На момент Суда, по решению которого вас и изгнали, она была беременна. Попав на землю, частью её наказания стала сила, определившая будущее человечества и, в частности, жителей территории, на которую она была сослана, — эту часть истории Веста уже знать не могла, но и Гавриилу лгать более не было нужды. — Она превратилась в титана Прародителя и уже в таком теле дала жизнь ещё восьми разумным монстрам, — заметив, как резко выпрямилась сестра, вновь поворачиваясь к нему, ангел поспешил подтвердить её догадку: — Да, здесь, на земле, она носила имя Имир. И именно с её с Люцифером связи началось зарождение расы людей, способных обращаться в титанов.

***

      — Вот, мисс Арлерт, повар приготовил ваш любимый медовик, попробуйте, пожалуйста, — служанки Адерианны, с которой Веста проводила с недавних пор практически всё своё время, относились к девушке очень тепло и заботливо. Может, потому что видели симпатию своей госпожи к будущему члену королевской семьи, а может, и им самим бывшая разведчица пришлась по душе.       — Спасибо вам, и передайте повару мою благодарность, — когда прислуга тихо удалилась, королева вновь взглянула на племянницу, обеспокоенно наблюдая за тем, как племянница задумчиво ковыряла вилкой десерт.       — Милая моя, что случилось? — Веста уже который день постоянно уходила в себя, практически не обращая внимания на происходящее. Стала более рассеянной и часто переспрашивала что-то, прослушивая то, что ей говорили. Филипп, Льюис, Верони и Жанна давно заметили состояние подруги и даже пытались узнать причину, но Веста лишь отнекивалась, заверяя их в том, что всё хорошо. Ребята даже предположили, что в испорченном настроении Арлерт виновата Даниэла, но вторая кандидатка сейчас гостила у родителей и не могла представлять опасности для девушки. Хотя Филипп всё равно приказал тщательнее следить за едой и окружением своей невесты. Единственными моментами, когда Веста становилась радостнее, было времяпровождение с Томасом. За последний месяц ребёнок и сам сильно привязался к ней, сопровождая девушку практически повсюду. А прислуга даже в шутку называла мисс Арлерт невестой младшего принца. Эти двое на удивление быстро сошлись: Томас обычно был открытым и дружелюбным лишь с парой человек, окружавших его с самого рождения, но совершенно доселе незнакомой Весте доверился быстро, и теперь девушку уже трудно было представить без принца рядом.       — Всё хорошо, Адерианна, — устало улыбнулась племянница. — Я просто так жду отъезда домой, что это забирает практически все силы, — на деле Веста до сих пор не могла переварить рассказ Гавриила. На протяжении нескольких ночей она вновь проживала моменты своей ангельской жизни и войны, вспоминала братьев, знакомых, подчинённых. И поэтому совершенно не отдыхала, каждое утро просыпаясь в слезах и холодном поту. О Разведкорпусе, как и о других проблемах, Веста уже практически не думала, единственной темой размышлений являлись попытки найти решение проблемы, которую довольно чётко обозначил Гавриил: ей надо обрести крылья. Для чего — он не сказал, но строгость во взгляде и общая напряжённость, даже некоторая нервозность, дали понять, что это невероятно важно. Однако иногда отвлекаться всё же удавалось — Весте было очень приятно проводить время с Адерианной и Томом, хотя никому, даже Филиппу, они так и не рассказали о своём кровном родстве. Впрочем, сам Томас тоже об этом не знал, но, возможно, интуитивно это чувствовал. Или просто действительно уже так сильно полюбил Весту, что воспринимал её за старшую сестру.       — Ты всё-таки решила вернуться, — грустно заметила Адерианна, тяжело вздыхая и кидая мимолетный взгляд на корзину с кучей испачканных кровью платков, стоявшую у её кровати. В последнее время и без того плохое самочувствие королевы значительно ухудшилось: она без конца кашляла кровью, ранее появившаяся одышка превратилась в жуткие хрипы, а боль в груди и голове стала постоянной спутницей. Сильные отёки рук и шеи не позволяли теперь даже сидеть на кровати. Масса тела уменьшилась ещё сильнее, и королева теперь уже напоминала скелет, обтянутый кожей. — Это правильно, я буду рада, если ты станешь счастливой.       — Спасибо, Адерианна. Я так хочу познакомить вас Леви и Армином… Леви должен приехать на бал в апреле, так что если вы пустите его сюда, то…       — Боюсь, это невозможно, — грустно усмехнулась королева, едва сумев накрыть ладонью руку Весты. — Вряд ли я доживу до того времени.       — Что вы такое говорите, вы…       — Брось, милая, — перебила её Адерианна. — Ты же и сама всё видишь. Своими глазами наблюдаешь, что произошло со мной за какие-то полтора месяца. Мне осталось не больше недели.       — Откуда вы знаете? Даже Август не говорит наверняка.       — Ко мне во сне сегодня приходила твоя мать, — улыбнулась королева. — Сказала, что скоро заберёт меня. И эти мучения наконец-то закончатся. Но мне страшно за Тома, — она сильнее сжала ладонь Весты, заглядывая в её зелёные глаза и подавляя желание стереть слезы племянницы. Хотелось, но на это у неё просто не хватало сил. — И за тебя тоже. Хочу, чтобы вы оба прожили долгую счастливую жизнь. Но главное, — внезапно Адерианна сильно закашлялась и захрипела, прямо на одеяло отхаркивая сгустки крови и морщась от ломоты в теле. Поданную воду выпила с трудом, не замечая собственные наворачивавшиеся слезы от невероятной боли. Королева понимала, что близился её конец, кто бы ни говорил об обратном. — Пообещай, Веста, — продолжила она, немного придя в себя. — Что позаботишься о моем сыне. Хотя бы до момента своего отъезда. А после навещай его время от времени. Просто чтобы убедиться, что он в порядке и растёт здоровым.       — Да, конечно, — девушка ласково поцеловала худую кисть Адерианны, затем прикладывая её к своему лбу. — Обещаю.

До дня основания королевства оставалось всего полтора месяца.