Hey, Stevie, I remember your name.

—От имени всего правительства Соединённых Штатов Америки мы приносим вам искренние извинения, мистер Барнс, за все эти годы преследования. Благодаря обнародованным мисс Романофф архивам мы теперь знаем, что вам пришлось пережить. В качестве компенсации мы можем предложить вам полное помилование и ежемесячные выплаты в размере пятидесяти тысяч долларов.—сенатор спокойно произносит речь, внимательно глядя Баки прямо в глаза. —Спасибо.—с трудом выдавливает он из себя. —Однако, у нас тоже есть одно условие, которое вы обязаны выполнить. —Все, что хотите. Только убивать никого по вашему заказу я не буду. В зале раздались тихие хихиканья. Сенатор также ухмыльнулся. —Ну что вы, ни в коем случае. Я говорю о другом. Нам известно о ваших психологических проблемах. К сожалению, мы не можем быть уверены, что у вас не случится рецидив и вы не впадёте в состояние Зимнего Солдата. Потому, вы будете обязаны пройти психологическую терапию в течение ближайших шести месяцев. Это за счёт государства. Черт. Мозгоправ—это, кажется, последнее, что сейчас нужно Баки. —Также, мы, конечно же, благодарим вас за ваш вклад в победу во Второй Мировой войне и за спасение мира. Баки натянуто улыбается. Сенатор встаёт со стула. —Добро пожаловать домой, сержант Барнс. Раздаются аплодисменты. —Спасибо, сенатор.—одними губами произносит Барнс и удаляется из Сената. По возвращении на базу Мстителей он слышит голоса Ванды и Роуди со второго этажа. —Это безумие, Ванда. —Я имею право забрать его! —Ага. Осталось их в этом убедить. —Роуди, у меня не осталось ничего! Я хочу хотя бы нормально похоронить Вижна. —Привет.—Баки здоровается с товарищами, проходя на кухню. Они перестают спорить, обращая взгляды на него. —Привет, Баки.—улыбается Ванда.—Как все прошло? —Порядок. Я официально помилован. —Ну слава Богу.—вздыхает Роуди. —Мы так рады за тебя.—Ванда подходит к нему и обнимает за шею. Баки слабо приобнимает ее в ответ.—Ты это заслужил. —Спасибо. —Кстати, рассуди наш спор.—Роуди проходит за ним и встаёт рядом, когда Барнс открывает буфет в поиске чего-нибудь спиртосодержащего.—Ванда хочет поехать в М.Е.Ч и забрать тело Вижна, а по-моему идея гиблая. —Куда поехать?—переспрашивает Баки, натыкаясь взглядом на асгардскую настойку. —В М.Е.Ч, это что-то вроде филиала Щ.И.Та. —Ааа. И что? —Скажи ей, что это безумие. Никто ей тело не вернёт. —Я хочу хотя бы попробовать это сделать.—подаёт голос Максимофф. —Ванда, господи, подумай логически! Вижн тебе не пренадлежал. Вы не были в браке. По факту его даже человеком назвать нельзя. —Ты нормальный?!—Ванда повышает голос.—Он был явно человечней любого из нас. —Юридически нет! —Плевать мне, что там юридически! —Оно и видно. Баки тяжело вздыхает, чувствуя как от криков у него начинает болеть голова. После почти бессонной ночи, проведённой в рыданиях в подушку после очередного кошмара, это все особенно давит на нервы и на мозг. —Я думаю, что Ванда права.—честно говорит он.—Может быть, хотя бы его можно вернуть к жизни. —Ещё один.—раздраженно вздыхает Роуди. —Баки...я...—голос Ванды ломается, а в глазах появляются слёзы.—Я не смогу вернуть его к жизни. Если бы это было возможно, я бы и Стива оживила. Упоминание имени Роджерса бьет Баки под дых. Он и не замечает, как уставляется в одну точку, переставая дышать. —Ванда...—с укором произносит Роуди. —Блин...Баки прости, я не хотела.—лепечет Максимофф, подбегая к Барнсу и дотрагиваясь до его плеча. —Ничего, я в порядке.—тихо отвечает он и, ощущая острую потребность сбежать, уходит наверх, все ещё слыша спор товарищей. Баки останавливается перед дверью комнаты Стива, не решаясь зайти внутрь. Такое ощущение, что он все ещё там. Будто, Баки зайдёт, увидит его полулежащего на постели, старательно рисующего очередной шедевр в скетчбуке. Стив, увидев зашедшего Барнса, поднимет на него взгляд и мягко улыбнётся, смотря на него с любовью и нежностью. Потом встанет с постели, подойдёт к нему и крепко обнимет, целуя в щеку. В горле снова встаёт комок. Пересилив себя, Баки заходит в комнату любимого. Тут все чисто и аккуратно. Вещей особо нет, кроме парочки блокнотов с рисунками на столе. Баки подходит к нему, берет красную записную книжку и открывает ее. На задворках сознания мелькает воспоминание о том, как семь лет назад он застал Стива в своей квартире в Бухаресте, так же разглядывающего его личный дневник. Он бы дорого дал за то, чтобы Роджерс сейчас так же оказался за его спиной. Блокнот почти полностью исписан. В нем не только рисунки, но и записи о современных трендах. Тут и Марвин Гэй, и Москва слезам не верит (Наташа ещё в Ваканде заставила его, Стива и Сэма посмотреть этот фильм), и много других пометок. Среди рисунков можно отметить натюрморт в виде цветов в вазе и тарелки с фруктами и портреты Наташи и Сэма. Баки особенно засматривается на нарисованное улыбчивое лицо последнего, вспоминая о том, что так и не ответил на его сообщения. А Уилсон их вчера написал порядка десяти. Баки точно обещает себе, что доберётся до них, но потом. Не потому что ему так неприятен Сэм, он уже давно нормально к нему относится (только Уилсону об этом знать необязательно). Просто Барнс пока не готов особо близко с кем-то контактировать. Баки зависает, перевернув страницу. На следующей изображён он сам в милом венке из вакандских цветов с счастливой улыбкой на лице. В голове сразу всплывают воспоминания о том, как он позировал Стиву. Роджерс все время отвлекался, сетуя на Баки за то, что он такой красивый и, что из-за этого Стив никак не может сосредоточиться. В результате, это все переросло в жаркий секс на лужайке. Хорошо, что была глубокая ночь, а то неудобно было бы перед соседями. На страницу падают соленые капли слез и Баки понимает, что снова плачет. Он падает на кровать, прижимая блокнот к груди и прикусывает свою живую ладонь, заглушая всхлипы. Его ломает от боли. —Стив...—шепчет Барнс, утыкаясь лицом в подушку, которая все еще пахнет одеколоном Роджерса. —Стив!—теперь он кричит.—Стив, мать твою, почему?! Он рыдает в голос, выпуская всю боль и тоску по возлюбленному. Уж лучше бы Стив просто бросил его, оказался каким-нибудь подонком, было бы не так тяжело. Баки смог бы пережить предательство. Но сможет ли он пережить смерть единственного, кто удерживал его от суицида—большой вопрос. Через пару часов ему все же удаётся успокоить свою истерику. Барнс встаёт с кровати и, прихватив тот самый злосчастный блокнот, идёт в комнату Наташи. Там он находит тоналку и замазывает своё опухшее и красное от слез лицо, а затем надевает темные очки (жаль, что глазные яблоки замазать нельзя). Затем возвращается в комнату Стива и забирает всю его одежду, упаковав ее в чемодан. Он уже собирается уехать, когда его телефон начинает звонить. На дисплее высвечивается номер Сэма, а конкретно, обозначение «Пернатый придурок». Баки гипнотизирует взглядом экран телефона. Вот зачем Сэм ему звонит? Чего он хочет? Баки с одной стороны хочется ответить, а с другой что-то его останавливает. Телефон перестаёт звонить и на экране выскакивает уведомление о пропущенном звонке. Затем появляется сообщение от того же Сэма: «Баки, привет. Ты как? Перезвони мне, нам надо поговорить.» О чем им говорить? Если Уилсону скучно и он ищет компанию, то Баки—явно не лучший выбор. Барнс раздраженно вздыхает, убирая телефон в задний карман джинсов, в последний раз оглядывает комнату и выходит, утягивая за собой чемодан с вещами Стива и навсегда покидая это место.